Сравнительно просто

— Мне так надоело сидеть на этом стуле. Я сижу по восемь, а то и по десять часов в день, а какой смысл? — Гарри улыбнулся, подумав, что сказал шутку, а потом опустил уголки губ — ничего ведь смешного. Губы немели, он на пробу прикусил нижнюю — не чувствуется. — Вероятно, какой-то смысл всё же есть, — снисходительно заметил Тобиас. — Не-а, — Гарри замотал головой. Пространство закрутилось в тёмно-сером вихре. Нужно было заказать что-нибудь ещё. Или не нужно — пол и так ходил ходуном, а взгляд отказывался фокусироваться. Гарри внимательно смотрел на Тобиаса, но лицо того будто всё время уплывало в сторону. Или действительно уплывало? Стало холодно. И темно. Музыка пропала — вообще все звуки пропали. Гарри слышал только собственное шумное дыхание — как громко… Пш-ш-ха-а… — Назови свой адрес. Его вело. Какие-то вспышки, темнота и вспышки, а потом — заднее сиденье машины, и запах Тобиаса слишком близко. Сдавило живот — и щелчок. Гарри помотал головой и напряг зрение — заднее сиденье, он пристёгнут ремнём, а Тобиас едет рядом, отвернулся к окну. Тихий рокот мотора убаюкивал. — Гарри, приехали, — строгий голос будил его слишком бесцеремонно. Зачем прерывать уютный сон, такой тихий и тёплый? Он почувствовал, как ремень, которым он был плотно пристёгнут к сиденью, исчез, так даже удобнее, но следом исчезло и тихое тепло. Холодный ветер пробирал до костей, темнота, а потом яркий свет. Наверно, так и бывает после смерти? Гарри, прищурив глаза, смотрел под ноги — светлый мрамор с серыми прожилками, потом блестящее полотно, квадратное — лифт! Он уже окончательно проснулся и смотрел на кнопки, на значок динамика и на Тобиаса, перекинувшего своё пальто через локоть. Это шерсть? Слишком мягкое. Лифт остановился, и двери медленно разъехались в стороны. — Я предпочитаю лестницы, — заявил Гарри. — Не сегодня, — Тобиас повернул его и слегка подтолкнул вперёд. Гарри пил воду из высокой пластиковой бутылки. Пластик был очень плотным и холодным, так что наверно, это было стекло. Пластиковое стекло, бывает же. Тобиас забрал у него бутылку и куртку и куда-то пропал. В машине спалось хорошо, но Гарри никак не мог вспомнить, был ли Тобиас за рулём или сидел рядом на заднем сиденье, а может, было два Тобиаса? Один из прошлого, холодный и неразговорчивый, а второй получше, который любезно приехал, потому что ему плохо? Приехал помочь. Они поднялись в лифте на вершину башни, и когда Гарри заснёт, лучший Тобиас аккуратно сбросит его вниз — и плохо больше никогда не будет. Гарри прошёл до самого конца коридора, свернул в ванную и умылся холодной водой. Это не помогло, мысли по-прежнему текли слишком вяло, а тело отказывалось слушаться, и Гарри разозлился на себя. Больше всего хотелось переключить это состояние на нормальное обратно. Кое-как сфокусировавшись, он дошёл снова до входной двери, развернулся и заглянул на кухню и даже в собственную спальню — но Тобиаса нигде не было. Темнота спальни манила. Всё ещё оглядываясь по сторонам, Гарри кое-как разделся и упал на кровать, с трудом забравшись под заправленное одеяло. В тревожных мыслях он уснул и проснулся, когда комнату уже заливал яркий солнечный свет из широкого и длинного окна без шторы. В голове всё ещё немного плыло. Гарри плохо соображал и забыл ночью снять линзы, отчего глаза были как раскалённым песком натёрты. Он лежал, приходя в себя и медленно восстанавливая картину вчерашних событий — больше всего хотелось понять, в какой момент отказал самоконтроль и чувство меры. Это явно случилось не внезапно, а постепенно. Он много выпил. Не так уж много — просто давно уже не пил вообще ничего. А вчера — да просто неудачный вечер. Это только кажется, что много. Куда делся Тобиас? Гарри медленно поднялся. В висках моментально запульсировало, а лоб прошило вспышкой яркой острой боли. На секунду он представил, что Тобиас спит на диване в гостиной. Тобиас — у него на диване! Гарри тихо посмеялся под гул болящих висков и всё-таки вышел из спальни с некоторым сомнением. Но ни на диване, ни где-то ещё никого не было. Пусто, как и всегда по субботам. К полудню жизнь начала быть сносной. После душа, воды с аспирином, кое-какого завтрака и прокручивания в памяти целого вороха воспоминаний о минувшем вечере Гарри понял, что всё прошло не так уж плохо. Не кошмарно. Смущающе — может быть. Стыдно и недостойно — немного. Может быть, в другой раз Тобиас не станет его никуда звать. Ограничится вежливым кивком, как вчера в ресторане, и нейтральным приветствием. Ведь они даже не друзья, они — никто. Стоило бы прогуляться, проветрить мозги, так что Гарри вернулся в спальню и начал разбирать сваленную прямо на пол одежду. Из кармана брюк выпал телефон. Одно новое сообщение. “Проснулся?” — интересовался неизвестный номер. Гарри ответил положительно и замер в ожидании продолжения диалога, но минуты шли, а новых сообщений не было.Тобиас всего лишь хотел поинтересоваться, не погрузился ли он в вечный сон? Небольшая уборка, открытый ноутбук и немного фоновой музыки остудили нервы. Никаких планов на день не было. Гарри так и не решался что-то планировать, будто каждый раз надеялся, что в какую-нибудь пятницу Северус передумает ехать. Но, конечно, он ещё ни разу не передумал. Это решённый вопрос. Проблемы есть только у Гарри, только ему с ними и справляться. На экране ноутбука по-прежнему было сезонное меню — Гарри давно хотел подумать над дизайном, но ничего конструктивного в голову не лезло. Вместо этого мысли всё время возвращались к одиноко молчащему телефону. Гарри включил экран, снова открыл сообщение “Проснулся?” и нажал на кнопку вызова. Три гудка. Четыре. Пять. Шесть. Неприлично звонить так долго. Что теперь — лучше выключить или дождаться автоматического отключения? — Да, Гарри, — вдруг раздался в трубке голос Тобиаса. — Доброе утро. — Утро наступило как минимум четыре часа назад, более уместно было бы сказать “добрый день”. — День так день, — Гарри нервно покусал губы. — Я… кхм. Извини за вчерашнее. Не хотел доставлять тебе хлопот. — Приятно слышать, что ты сожалеешь. — Приятно? — переспросил Гарри и нахмурился. Ничего приятного в ситуации он не видел. — Алкоголь не способствует решению проблем, — сухо ответил Тобиас. — Он лишь порождает новые. — Собираешься читать мне нотации? — Собираюсь продемонстрировать, что не одобряю подобного поведения. Гарри вздохнул. — Я тоже не одобряю, — он нервно дошёл до кухни, налил в стакан воды и бросил туда аспирин — голова по-прежнему болела, будто на затылок надели металлическую миску и несильно ударяли резиновым молотком — но резонировало до самых ушей. — Я вообще-то был рад увидеться. Ты уже поменял билеты? — Ещё нет, думаю задержаться до завтра. Устрою себе внеплановый выходной, иногда это полезно. Не заметить ошибку в дате на билете — явный сигнал, — Тобиас усмехнулся. Гарри отпил бурлящие пузырьки из стакана, в котором шипела аспириновая вода. А вот Тобиас почему-то больше не шипел. — Значит, по-прежнему игнорируешь поезд? — Оптимизирую маршрут, — ровно ответил Тобиас. — К тому же, здесь у меня появились некоторые дела, так что стоит задержаться. Перед мысленным взором тут же возник симпатичный бармен, который приносил вчера Тобиасу кофе, и Гарри почувствовал, как холодеет в груди. — Ясно, — сухо сказал он. И, пожалуй, более резко, чем следовало. — Я освобожусь к четырём. Гарри хмыкнул в трубку, допил воду и сполоснул стакан. — Впрочем, даже раньше. В три тридцать, — Тобиас понизил голос. — Дам тебе второй шанс. — Звучит неплохо, но почему я чувствую себя так, словно меня отправляют на пересдачу? — Гарри дошёл до ванной и посмотрел на своё испуганное отражение. — Впрочем, ладно. Второй шанс на нормальную дружескую встречу — почему бы и нет? Он подчеркнул слово “дружескую” и услышал в ответ короткий смешок. — Приезжай в отель, от ресепшена налево в стеклянные двери. Звук телефона я отключу, найдёшь меня так. Всё, Гарри, мне пора. До встречи. Гарри вышел из ванной и бросил телефон на полку в коридоре. Щёлкнуло сообщение — Тобиас прислал название отеля и адрес. Раньше он бы приехал сам. А теперь должен ехать Гарри, и зачем? Просто чтобы увидеться и нормально поговорить. Чувств больше не было. Гарри точно знал, что для него всё закончилось ещё четыре года назад, а может, и раньше. А Тобиас — вряд ли он вообще способен на какие-то чувства. Значит, всё в порядке? А это тонкое покалывание под кожей — только нервы. Гарри никогда не скучал по Тобиасу и никогда не жалел о своём решении уйти. Несколько часов он слонялся по дому, сидел за ноутбуком с сезонным меню, которое теперь казалось уже не так уж плохо оформленным, разбирал детские вещи, равномерно покрывающие все поверхности в гостиной — и это несмотря на факт, что последний раз сын Северуса гостил у них почти год назад! Гарри Джеймс — теперь просто Джей. Дорога до отеля заняла полчаса. Утреннее солнце скрылось, и с неба вот-вот должен был политься такой же мелкий дождь, как и вчера. Дело шло к зиме. Гарри без труда нашёл нужное здание, миновал рецепшен. За стеклянными дверьми стояли круглые столики, окружённые мягкими диванами. Вся лобби-зона была оформлена в кремовых тонах, отчего Гарри казалось, что он попал в какой-то праздничный торт. Золочёные торшеры напоминали свечи на чужом торжестве, куда он попал по ошибке. Обнаружить строгий тёмный силуэт Тобиаса не составило большого труда. Почти приблизившись к крайнему слева столику, Гарри заметил, что Тобиас не один. Напротив него сидел вчерашний коллега из ресторана, неловко держа двумя пальцами крошечную ручку круглой чашки с эспрессо. Гарри поймал взгляд Тобиаса и остановился. Вскоре на него смотрел и коллега. Тобиас наклонился и что-то тихо сказал ему, тот усмехнулся, понимающе закивал, как-то весь разом подобрался и даже чашку поставил на стол с чрезвычайно деловитым видом. Смешно. — Это был твой способ не затягивать встречу? — прохладный осенний воздух приятно горчил, смягчая кремовое послевкусие отеля. — Поэтому ты хотел, чтобы я пришёл прямо туда? — Поверь, мне не составило бы труда найти другой повод, — Тобиас поднял воротник пальто и, плотно запахнув, застегнул на верхнюю пуговицу. — И что ты ему сказал? — Что вчерашняя неразбериха с коктейлями принесла мне намного больше, чем два бесплатных бизнес-ланча. Гарри сердито фыркнул. — Даже не спросишь, кто это? — удивился Тобиас. — Вчера твоя нездоровая ревность чуть не стоила мне хорошего кофе. — Какая разница? — хмуро спросил Гарри. Слово “нездоровая” ему категорически не нравилось. — Деловой партнёр? Спонсор фонда? Явно не в твоём вкусе. — Так вот в чём дело, — Тобиас остановился на перекрёстке и повернулся к Гарри. В его чёрных глазах плясали черти. — А если бы был тот, кто в моём… — Давай не будем об этом, хорошо? — мягко прервал его Гарри. — Конечно. Важно держаться в рамках хорошей дружеской встречи, не так ли? Загорелся зелёный. Они шли к центральной площади. Тобиас выглядел задумчивым, будто пешая прогулка удивляла его и заставляла вспомнить что-то неуловимое, забытое — Гарри замечал странный рассеянный взгляд, а их шаг то и дело замедлялся. Может, этот город напоминал ему те несколько неприятных дней, когда они жили у Северуса? Точнее, Гарри жил — один. — Ты был здесь хоть раз за последние четыре года? — спросил он. — Нет. Гарри досадливо сжал губы. Он наблюдал, как с каждым шагом, удаляющим их от кремово-стеклянного отеля с важными неофициальными встречами, Тобиас теряет напускное обаяние и превращается в закрытого неразговорчивого типа. Таким и был он — настоящий. Наедине с собой. А приятная глазу и слуху обложка — для посторонних. Так? Или его важные мысли оттеснили присутствие Гарри на самый неприоритетный край? Может, Гарри — далеко не тот человек, которому нужно всё время улыбаться? Центральная площадь встретила их мелким назойливым дождём, рухнувшим с неба сплошным влажным потоком. В маленькой кофейне на углу было битком посетителей. Они с Тобиасом едва нашли свободный столик на верхнем ярусе рядом с матовой перегородкой — никакого вида. — Мне даже нравится такая погода, — сказал Гарри, открывая пластиковую крышечку высокого стакана с кофе. — Когда не ждёшь от выходных ничего хорошего — то, что надо. — Тебе идёт дождь. Делает твою причёску… сносной, — задумчиво проговорил Тобиас, сделал глоток из своего стакана и скривился. Гарри растрепал ладонью мокрые волосы. — Скажи ты мне это раньше, я бы укладывал их гелем, — признался он. — Сейчас не станешь? Гарри покачал головой и усмехнулся. — Ты сказал, что было неподходящее время для отношений. Сейчас подходящее? Тобиас бросил на него насмешливый взгляд. Уютный рой голосов, будто коконом облепивший их в маленькой кофейне, делал его молчание мягче. Это была не тревожно звенящая тишина — а просто пауза. Гарри пил кофе и ждал ответ. — Я допускаю вероятность того, что ты был прав, — к своему стакану Тобиас больше не притрагивался. — Отчасти, конечно. Подходящего времени не существует. — Любое время — подходящее, — возразил Гарри. — Или же любое — неподходящее. Долгосрочные отношения заметно усложняют жизнь, — голос Тобиаса звучал серьёзно, а в глазах снова появилось какое-то отсутствующее выражение. — Поэтому теперь ты предпочитаешь краткосрочные, — самым нейтральным тоном спросил Гарри. Он заставил себя спокойно посмотреть в лицо Тобиаса и небрежно улыбнуться. — Это всегда проще, — Тобиас достал из кармана визитку бара, на которой рядом с напечатанным номером был написанный от руки. Гарри чувствовал, как улыбка сползает с лица, но сил вернуть её назад не было. Внутри всё замерло, будто окаменело. Тот бармен оставил Тобиасу свой телефон, а значит, Гарри был прав. Подозрения полностью оправдались. — Позвонишь ему? В стакане осталась только рыхлая пена, пить её было невозможно. И как назло — ком в горле. — Я принесу ещё кофе, — Тобиас забрал стакан, крышку и хотел было подняться, но Гарри опередил его. — Сам принесу. Тобиас тихо рассмеялся. — Тебе не о чем волноваться. Местный персонал для меня лишён какой-либо привлекательности. Гарри почувствовал, что щёки обдало жаром. Когда только успел оценить? Он хотел что-то ответить, но все слова куда-то делись, начисто. Ни одного подходящего не приходило в голову, и он смущённо промолчал. Тобиас смял стаканчик, засунул внутрь визитку и согнутую пополам крышку. Вскоре вся конструкция отправилась в мусорное ведро у лестницы, а сам Тобиас скрылся из вида. Значит, бармену он не позвонит. Гарри чувствовал необыкновенное облегчение и сразу же нашёл, как его объяснить: если тот парень рассчитывал на что-то большее, он испытал бы разочарование. Гарри бывал в том баре много раз и не видел, чтобы бармен с кем-то знакомился. Так что он явно не был из тех, кто ищет себе приключений на одну ночь. — Дождь усилился, — сообщил Тобиас, поставив перед ним подставку с двумя стаканами. — Они добавили тыквенного сиропа по акции, о которой меня не уведомили. Поэтому второй без сиропа. За счёт заведения. Гарри снял крышку и вдохнул густой сливочный тыквенный аромат. — Пахнет вкусно. Сегодня тут полно народу, неудивительно, что перепутали. Главное — сахар не добавить, иначе — сладкий кошмар. Тобиас хмыкнул. Гарри зачерпнул деревянной ложкой пену и отложил её на крышку. — Значит, у тебя никого нет сейчас? — как бы невзначай спросил он. — Это из-за работы? Перелёты, визиты, встречи, плотный график? — Четыре-шесть недель в году — перелёты и встречи. В остальное время всё спокойно, — ответил Тобиас. — Я бы не выдержал, если бы Се… — Гарри сбился, в последний момент проглотив имя “Северус”. — Если бы пришлось ждать шесть недель. — Разумеется, эти шесть недель — не подряд, — глаза Тобиаса опасно сверкнули. — Полагаю, тебя волнует не само отсутствие Северуса, а то, с кем именно он отсутствует. Гарри задержал дыхание. Они снова выходили на опасную дорожку. Стоило свернуть, пока не поздно. Перевести разговор. Но Гарри молча пил тыквенный кофе и сквозь матовое стекло пытался рассмотреть происходящее на первом ярусе кофейни. — Не хочу говорить о нём, — наконец честно признался он. — Вчера и так сказал достаточно, разве нет? — А если я хочу? — Тобиас криво усмехнулся. — Он ни разу не появился за четыре года. Удивительно, как просто было избавиться от его общества. Гарри бросил на него оскорблённый взгляд. — Расскажи мне. Это была странная просьба. Гарри не понимал, чего хочет Тобиас. Он и так говорил вчера про Лили и сына, упомянул работу и повторил всё это снова, но теперь без эмоциональной окраски, просто факты. — Значит, по выходным он приезжает в дом Эвансов, — Тобиас на пару минут задумался, посматривая на Гарри так, будто взвешивал аргументы перед тем, как принять решение. — Я бы хотел взглянуть на его сына. — Ты уже видел его, — удивился Гарри. — Но похоже, с той поры он немного подрос, не так ли? — Тобиас отсоединил второй стакан от подставки и поднялся. Они вышли прямо под дождь. Тобиас раскрыл широкий зонт с эмблемой кофейни — Гарри не удивился бы, если бы узнал, что и зонт ему вручили в качестве извинений за лишний сироп. Скорее всего, так оно и было. Под зонтом приходилось идти близко — и это ощущалось тревожно и в то же время привычно, что-то смутно знакомое зашевелилось в груди. — В следующие выходные приезжай вместе с ним. В субботу соберёмся на ужин — ты, он, его жена и ребёнок. — Бывшая жена, — буркнул Гарри. — Как скажешь. — Это ужасная идея. — Наверняка. Но всё же. Тобиас по-прежнему держал в руке стаканчик с кофе. С зонта стекали живописные ручьи, и весь образ — хоть на рекламный плакат. Гарри живо представил себе сезонное меню кофейни с Тобиасом в качестве модели. С края зонта накапало на макушку, пришлось придвинуться поближе. Они пересекли площадь и спускались вниз, к широкому проспекту со стеной монотонных зданий из серо-красного кирпича. — В любом случае, я хотел бы увидеть тебя в следующую субботу, — сказал Тобиас. — Не выйдет — так приезжай один. Есть одно заведение, мне интересно узнать твоё мнение о нём. — Надеюсь, это не гей-бар знакомств, — Гарри мельком взглянул на Тобиаса. Красивые губы того растянулись в усмешке. — Это было бы увлекательное зрелище, но нет. Это новый сетевой ресторан. — Ты приглашаешь меня в ресторан? — На исключительно дружескую встречу, — Тобиас зашёл под козырёк пустой остановки и стряхнул с зонта воду. Дождь уже ослаб, но всё ещё накрапывал заунывными каплями. Кроссовки Гарри промокли, и рукав куртки — хоть выжимай. — Но с ограничениями. — И с какими же? — Заключим соглашение. Ты полностью отказываешься от алкоголя, а я не беру ничьих номеров телефона. — Я не против того, чтобы ты с кем-то знакомился, — вспыхнул Гарри. — Мы можем дойти до того бара хоть сейчас, уверен, он напишет тебе свой номер снова. — Ты не против. И я не вправе ограничивать тебя в чём-то. Но на один день нам обоим будет комфортно придерживаться правил, — спокойно заметил Тобиас. Почему-то казалось, что это ловушка. Тщательно расставленная и совсем не замаскированная. Но Гарри понимал, что Тобиас предлагал разумные вещи, причём предлагал прямо и открыто, а это было очень важно. Никакого двойного дна. Ему было комфортно с Тобиасом. И сейчас, и всегда — если вычеркнуть всё то время, которое официально носило в голове Гарри ярлык “отношения”, то остальное казалось очень даже сносным сосуществованием. Гарри не исключал, что это взаимно. Почему нет? Приглашение Тобиаса, да и его решение задержаться на выходные здесь могло иметь точно такое же объяснение — его просто-напросто устраивала компания Гарри. К тому же, он никогда не настаивал на “отношениях” — инициатива никогда не исходила от него. Гарри вернулся домой в промокших до колен джинсах и самом воодушевлённом настроении. Несомненно, это была лучшая суббота за многие месяцы.