Сравнительно просто

Приближение катастрофы было очевидно. Слова ведущего утонули в хаосе мыслей, и казалось, даже воздух вокруг стал гуще. Гарри видел Тобиаса как никогда отчётливо - идеально прямая спина, сдержанные жесты. Слышал его голос - приятные интонации, обманчивая мягкость в каждом слове, подходящие случаю фразы. Стакан с водой едва не выскользнул из моментально вспотевших ладоней, когда Тобиас договорил и направился в зал - Гарри с нарастающей тревогой следил за ним, и страх, что тот сядет за их стол, был лишён всякой логики. Ведь свободных мест у них не было, не мог же он достать стул из ниоткуда? Тобиас занял место рядом с Кингсли. Не ощутив ни малейшего облегчения, Гарри нахмурился. Почему с Кингсли? Пропуская мимо ушей описание лотов, он думал только о том, что было бы уместно на такое мероприятия взять с собой жену - ту самую, которой за несколько дней до праздника покупаешь подарки в шумном и многолюдном торговом центре. И о том, что жены Кингсли рядом с ним не было. Эта мысль горела так ярко и горячо, что Гарри на секунду прикрыл глаза. Потребовалось огромное усилие воли, чтобы в пару крупных глотков выпить всю воду, осторожно и медленно поставить пустой стакан из-под воды на стол, сделать глубокий вдох и оглядеть ещё раз зал, чтобы убедиться, что едва ли многие гости пришли с семьями. Присмотревшись, Гарри понял, что под это определение вообще-то попадает только Лавгуд с дочерью. Даже директор Академии Роберт Макгонагалл явился один. Но логика проигрывала чувству тревоги, и мысли погружались в липкий туман, в котором гасли все разумные доводы. Какая логика была в том, чтобы испытывать раздражение лишь из-за того, что Тобиас сидит рядом с Кингсли? Гарри сидел и беспомощно смотрел на сцену. Каждый удар сердца, казалось, укорачивал дистанцию до неминуемой катастрофы. Порой Гарри ловил на себе короткие взгляды Тобиаса, и каждый раз по позвоночнику словно пробегал холодный ток. Гарри каждый раз отворачивал голову, будто опасался, что их глаза встретятся, и Тобиас каким-то необъяснимым образом сможет проникнуть в его мысли и поймёт, о чём он думает. Лучше бы Тобиас сидел один. Лучше бы стоял на сцене и описывал возможность приобрести очаровательный макет, в точности повторяющий северный корпус Академии, который стоял в одной из витрин справа от стойки с микрофоном. Дурные мысли отдавались гулким эхом в голове. Мелькнуло нелепое желание - если бы сейчас мимо прошёл официант с бокалом того кислого шампанского и предложил ему выпить, он, наверное, согласился бы. Но на столике была только вода. Профессор Макгонагалл под учтивые аплодисменты поднялся и зачем-то прошёл на сцену. Зачем? Гарри всё прослушал. - Я рад видеть здесь столько лиц, разделяющих наше стремление поддержать будущее науки, культуры и наследия. Сегодняшний вечер посвящен одной из самых вдохновляющих целей, которые может поддержать наше сообщество, - делу благотворительности, - заговорил Макгонагалл. Сперва Гарри подумал, что он, как и Тобиас, пришёл без бабочки, но, присмотревшись, заметил, что она почти сливается с неизменно чёрной рубашкой. - Мы здесь для того, чтобы вместе создать возможности для тех, кто в этом нуждается, и заложить основу для будущих достижений в области культуры и образования. Все средства, которые мы соберем сегодня, будут направлены на учреждение стипендии для молодых исследователей и студентов, которые посвятят себя делу реставрации и сохранения культурного наследия. Снова раздались аплодисменты и Гарри тоже похлопал из вежливости, хмыкнув про себя. Конечно, какую ещё благотворительность стоило ждать от Тобиаса? - Эта стипендия станет не просто финансовой поддержкой, но и реальной возможностью для талантливых и увлеченных людей сосредоточиться на учебе, которая будет иметь весомое значение для нашего общества. Каждый ваш вклад, каждое пожертвование, каждый лот, приобретенный на аукционе, принесет неоценимую пользу, и всё это - на благо будущих поколений, - счастливо улыбался Макгонагалл. - Я выражаю вам искреннюю благодарность от имени Академии и всех тех, кому ваша щедрость откроет путь к их мечте. Пусть этот вечер станет важным шагом к нашему общему будущему, где образование, культура и историческое наследие будут процветать благодаря… Гарри резко отвёл глаза, заметив, что Тобиас снова повернулся к нему. Бабочка душила, как тесная удавка. Должно быть, подобное ощущение мучило и других, а может, многим оно было привычно. Тобиас будто держал каждого в этом зале за горло, угрожая задушить за любое неверное слово. Впрочем, все слова были верными. Объявили первый лот, и зал наполнился шорохом обсуждений. Гарри наблюдал, как поднимаются карточки, слушал, как ведущий перебирал суммы, но пропустил, кому в итоге достался макет. Пухлый сосед Макгонагалла выиграл какую-то памятную табличку. Или его имя должны были разместить на табличке - Гарри не расслышал. Чем дольше продолжались торги, тем быстрее делались ставки. Только за столом, где сидел Гарри, царило молчаливое напряжение. - Не налегай так на воду. Когда всё закончится, будет небольшой фуршет, - шепнул Блейз, слегка наклонившись к нему. Гарри ответил ему взглядом “без тебя разберусь”. Идеально выполненная копия старинного плана города в огромной раме ушла за кругленькую сумму Подмору, который сидел прямо перед сценой и ни разу не повернул головы. Разве он не должен быть в длительном отъезде? Или прервал командировку ради празднования годовщины? Гарри начинал задаваться вопросом, как Тобиасу удавалось собрать здесь этих людей и заставить их быть частью торжества. Едва ли идея новой стипендии всех так вдохновила. Или это обычное дело для годовщины? Он всё ещё был зол на Тобиаса и всё ещё не знал, что делать с ультиматумом. Вдобавок к этому Гарри не представлял, как справиться с иссушающей жгучей ревностью, которую он испытывал без какой-либо разумной, логичной причины. Если это остатки прежних чувств дали новые всходы, ни за что нельзя было позволить им прорасти. Только не на этой ядовитой почве! Мысли метались, как глупые встревоженные рыбы по круглому аквариуму. - И вот, дамы и господа, мы подходим к заключительному лоту этого вечера, - мягкий голос ведущего поплыл по залу. - Он не только завершает наш аукцион, но и отражает суть того, ради чего мы собрались здесь сегодня. Этот предмет имеет глубокую ценность, и я уверен, что его приобретение послужит важным шагом в поддержке Фонда и его деятельности. С огромной честью я передаю слово профессору Снейпу, который представит нам этот лот. В зале повисла короткая пауза, и внимание всех присутствующих сосредоточилось на Тобиасе, направляющемуся к сцене. Гарри вообразил, что если бы зал чуть-чуть накренился, как палуба корабля, попавшего в медленный крен, то все присутствующие невольно устремились бы к Тобиасу. Съехали бы к сцене прямо на стульях по гладкому мраморному полу, и плотной живой стеной закрыли бы его, отрезали от Гарри. - Думая о будущем, мы обязаны помнить о прошлом, - тепло улыбнувшись, заговорил Тобиас. Голос его был глубоким, но почти безжизненным, будто его переполняли эмоции, но, не решившись выбрать наиболее безопасную, он заглушил их все. - Заключительный лот непосредственно связан с истоками нашего Фонда. Как и Фонд, он был создан двадцать пять лет назад. Тобиас поднял вверх руку. Между большим и указательным пальцем он держал маленький прямоугольник, не больше дюйма шириной. - На этой кассете записан тот самый разговор, который состоялся много лет назад, когда идея создать этот Фонд была впервые озвучена. На пленке звучат слова, которые легли в основу работы, которую мы сегодня поддерживаем. Важно помнить, как все было задумано, чтобы понимать, куда двигаться дальше. Тобиас сделал паузу и обвел гостей взглядом, в котором не осталось ни капли тепла. - Итак, начнем торги. В этот раз он остался стоять на сцене. По залу прошлась волна перешёптываний - начальная ставка была довольно высокой за подобный сувенир, и Гарри не понимал, какой смысл пытаться продать эту кассету так дорого. Ведь если придётся понижать цену, это будет выглядеть не очень-то красиво. Но желающие нашлись довольно быстро. Первым свою табличку поднял Кингсли, и ведущий радостно залопотал о повышении ставки. В игру вступил Элфиас Дож, за ним Дедалус Дингл и Эммелина Вэнс - все ключевые инвесторы один за другим поднимали таблички, словно им не требовалось ни минуты на размышление. Вдруг откуда-то позади раздался громкий голос: - Прошу прощения за вмешательство, но по этому лоту у меня есть особое предложение. Гарри уловил движение слева - невысокий полноватый мужчина уверенно направлялся к сцене. Лицо казалось знакомым, но Гарри никак не мог понять, где видел этого человека раньше. Он задумчиво посмотрел на Кингсли, который отложил свой номер подальше, словно никаких ставок больше делать не собирался, и вдруг вспомнил - это же сам мэр. Да, безусловно, на аукционе присутствовал Корнелиус Фадж собственной персоной. Добравшись до сцены, он снял очки и быстро протёр их платком. Его лицо было решительным и сосредоточенным, как у человека, который точно знает, что делает. - Я понимаю, что несколько нарушаю стандартную процедуру, - громко и очень внятно сказал он в микрофон. Люди перестали шептаться и теперь прислушивались к каждому его слову. - Но порой важно делать шаги, которые кажутся нестандартными. Ведь наш дорогой профессор Снейп выбрал нестандартный формат для того, чтобы чествовать двадцатипятилетие Фонда. И я не могу стоять в стороне, когда вижу столь благородную инициативу. Мне хочется, чтобы все здесь присутствующие знали - я верю в будущее Фонда и в его благие помыслы. Мэр замолчал, с довольным видом оглядывая зал, его взгляд скользил по лицам присутствующих, ни на ком не задерживаясь. - Я верю, потому что помню, как этот Фонд начинался. Помню людей, которые его создавали и трудности, которые пришлось преодолеть. Я не возьмусь определить, сколько в этом лоте материальной ценности, - мэр снисходительно улыбнулся, - но знаю, что в нем есть нечто более важное. Это память, поддержка и ответственность, а также вклад в благое дело. Поэтому я готов выкупить его. Поднимаю ставку в десять раз. Гарри неверяще смотрел на Фаджа. Всё это было похоже на тщательно срежиссированный фарс. Зачем платить столько за какую-то кассету? Ради щедрого жеста? Вот только здесь не было той публики, перед которой можно было бы так красоваться. В следующий момент Гарри заметил фотографа, подбиравшегося к сцене поближе, и тут же сообразил - новость о том, что мэр спонсирует новую стипендию, наверняка впечатлит электорат. - Радуйся, Поттер, - зашептал Блейз в ухо Гарри. - Скоро твой Колин нас покинет. - Почему это? - Гарри хмуро взглянул на него, но в ответ получил только ухмылку. На сцене мэр пожимал руку Тобиасу и непринуждённо хлопал его по плечу, одаряя широкой улыбкой. Кассету упаковывали в красивую коробочку с красным бантом. - Что на плёнке? - спросил Гарри Блэйза. - А сам как думаешь? Гарри никак не думал, он понятия не имел, что происходит. Тобиас ничего не говорил - впрочем, как и всегда! Рассказывал важные вещи кому угодно, только не ему! На сцене всё ещё говорили то о прошлом, то о будущем, и больше всего Гарри опасался, что в какой-то момент туда вызовут и его - Кингсли ведь упоминал о том, что ему однажды придётся выступить с речью. Но Тобиас, важно кивающий на речи мэра и профессора Макгонагалл, будто забыл про него вовсе. Затем зал пришёл в движение. Все как-то разом начали переговариваться, подниматься. Гарри выплыл из задумчивости и тоже встал вслед за Блэйзом. - В фойе вас ждут стенды с самыми яркими проектами Фонда… - голос ведущего гас в звуках отодвигаемых стульев и гомоне разномастных голосов. Гарри попытался было пробраться к Луне и Краму, но они вскоре пропали из вида. Он наткнулся на Ксенофилиуса, непривычно хмурого и собранного, но тот лишь сдержанно поздоровался и прошёл мимо. У самого выхода из зала Гарри вежливо выслушивал какую-то пожилую леди, которую ему представил Дингл в самом начале вечера - она снова говорила о том, как он похож на покойного деда. Гарри не знал, что делать дальше. Вчера, когда он принял решение явиться на аукцион, он думал, что сориентируется на месте. Но вот он здесь, среди малознакомых людей, которым нет до него никакого дела. И что теперь? Стенд с портретом Флимонта Поттера сейчас был повёрнут в сторону выхода, добавилось ещё несколько стендов, и вместе они составляли незатейливый лабиринт. По нему уже начали чинно прогуливаться гости, которым тоже нечем было себя занять в перерыве. Остальные сгруппировались в кучки тут и там, а кто-то и вовсе вышел на крыльцо. От высоких стеклянных дверей тянуло холодом и сигаретным дымом. Гарри встал за стендом, как раз напротив портрета, сделав вид, будто детально его рассматривает. На первый взгляд, Флимонту было лет пятьдесят. Его волосы лежали очень аккуратно, но Гарри заметил, что вихор на макушке так и норовит покинуть идеальную причёску, несмотря на все средства, которыми его припечатали. За круглыми очками были глаза совсем другой формы, да и лицо выглядело круглее, а подбородок - острее. Но в целом, если не приглядываться к деталям, то их с Гарри сходство казалось очевидным. Должен ли он был что-то чувствовать, глядя на портрет деда, которого никогда не знал? Гарри пытался представить, каким человеком был Флимонт, какие цели ставил перед собой и чем на самом деле дорожил. Что им двигало, когда он передал все свои деньги Фонду? Человек на портрете выглядел спокойным и немного усталым, будто его заранее утомили эти бесполезные вопросы. Гарри поймал себя на мысли, что, возможно, действительно хотел бы что-то почувствовать. Почувствовать себя частью семьи. Ведь он всегда был один, у него никогда никого не было, он вырос в чужом доме, где за одно упоминание о матери можно было получить внушительную порцию упрёков. У него не было семьи. И вот пять лет назад он нашёл мёртвых родителей, которых толком не помнил, а теперь и мёртвого деда, о котором он не знал ровным счётом ничего. Да, Гарри хотел бы что-то почувствовать, вот только не мог. Портрет был просто портретом незнакомца. Потянуло крепким парфюмом, и Гарри заметил, что не он один заинтересовался Флимонтом. - К сожалению, я не был знаком с мистером Поттером лично, - рядом с ним с самым невозмутимым видом стоял мэр. - Но я слышал, что он был хорошим человеком. Очень прямолинейным, смелым, умел идти на риск. Это надо же сколотить состояние на акциях никому не известной косметической компании! В те времена это было редкой удачей. Фадж растянул сухие губы в улыбке. Вблизи его лицо было дряблым, осунувшимся, будто из-под кожи выкачали все мышцы и заполнили жидким гелем. - Ваш дед вложил немало средств в этот Фонд, - продолжил он. - Должно быть, это многое значило для вашей семьи. Но я заметил, что вы не принимали участие в аукционе… Видимо, сентиментальность вам не свойственна. - Так и есть, - Гарри не знал, что ещё сказать. Улыбка тихо сползала с лица Фаджа, но он не забывал натягивать её вновь и вновь. - Последний лот меня весьма заинтересовал. Вы слышали эту запись? - Самым непринуждённым тоном спросил Фадж. - Возможно, есть другие, и мне пора задуматься о коллекции? - Нет, не слышал. - Гарри покачал головой. Он вспомнил, какой крохотной была кассета, и добавил: - Даже не представляю, на каком устройстве это можно прослушать. Фадж странно на него посмотрел и снова перевёл взгляд на портрет Флимонта. - Что ж, вы решили продолжить семейное дело? - поинтересовался он. - В какой-то мере, - ответил Гарри. - Похвально, похвально. Всегда отрадно видеть, когда молодые люди вовлечены в такие значимые, ответственные проекты, - Фадж сделал паузу, внимательно следя за реакцией Гарри, прежде чем продолжить, - Это большая ответственность, юноша. Требуются определённые качества, чтобы достойно её нести. Будем надеяться, что у вас они есть. Непонятно было, что отвечать на это. Они стояли в стороне от публики, закрытые от любопытных глаз огромным стендом, и Гарри чувствовал себя как в западне. Фадж пытался сохранять показное дружелюбие, но в его взгляде проскальзывало едва уловимое беспокойство. - Я думаю, что иногда лучше не перегружать себя ненужными сомнениями, а сосредоточиться на результатах, - тихо сказал Гарри, глядя в водянистые, почти прозрачные глаза Фаджа. - Я вижу деловой подход! - улыбка быстро мелькнула и погасла. - Признаться, юный мистер Поттер, я не ожидал встретить вас сегодня… Каким-то невероятным образом Гарри умудрился выстоять и не вздрогнуть всем телом, когда на его плечо опустилась тяжёлая ладонь. - Сегодняшний вечер полон сюрпризов, не так ли? - прямо рядом с ним возник Тобиас, словно материализовавшийся из воздуха. Его голос был холоднее сквозняка, текущего от входных дверей. - Исключительно приятных, - фальшиво улыбнулся Фадж. Гарри чувствовал, что сердце колотится в самом горле. Безумно хотелось стряхнуть руку и велеть её владельцу держаться от него подальше. - Рад, что вы оценили наши благотворительные инициативы, Корнелиус. - Образовательная программа! Что ж, этого можно было ожидать! Вы всегда были из тех, кто предпочитает дарить удочку, а не рыбу, - Фадж замялся, словно пытаясь тянуть время и придумать, как ускользнуть из этого некомфортного разговора. - Мы обсуждали с юным мистером Поттером ответственность. Довольно абстрактное понятие… - Ответственность - это тяжёлый груз, Корнелиус, - приглушил голос Тобиас, и по спине Гарри мгновенно побежали мурашки. - Груз, который, тем не менее, позволяет публично сохранять достоинство даже при наименее благоприятных обстоятельствах. Глаза Фаджа опасно сузились. - Не желаете ли вы сказать, профессор Снейп… - начал он, но запнулся и посмотрел на Гарри, раздумывая, стоит ли продолжить свою мысль. - Я желаю сказать, что в это непростое время мы чрезвычайно ценим вашу поддержку и внимание, - процедил Тобиас. Он наконец убрал руку с плеча Гарри. - Это мне уже ясно, - Фадж деловито взглянул на массивные старомодные золотые часы на цепочке. - Скоро фуршет, не так ли? Воспользуюсь возможностью освежиться, прежде чем начнётся пиршество. Он уходил с тщательно выверенной неспешностью, словно этот разговор не оставил у него ни тени беспокойства. Только сейчас Гарри решился повернуть голову и посмотреть на Тобиаса. Внезапная тяжесть окутала мысли, и чем больше он пытался подавить её, тем быстрее внутри нарастало тревожное напряжение. - Я пойду… проверю зал, - сказал Гарри, чувствуя ком в горле. - В этом нет необходимости, - возразил Тобиас. Но все его возражения не имели сейчас ни малейшего значения. Гарри вынырнул из затишья стендов в фойе, а затем, опасаясь новых разговоров с гостями, прошмыгнул в зал. Столы сдвинули к центру и выстроили в одну линию. На самых незатейливых белых скатертях были выставлены подносы с сэндвичами - тонкие треугольные ломтики с огурцом и сливочным сыром, лососем и ветчиной и чёрт знает чем ещё. И конечно же, вездесущие вазочки с эвкалиптом! Гарри разглядывал блюда с миниатюрными пирогами - официант быстро расставлял таблички для начинок с паштетом из куриной печени, грибами и пармезаном, а также с заварным кремом и джемом. Стандартное меню выездных мероприятий, Гарри наизусть знал все пункты. Место с дальнего края пустовало, но он был уверен, что вскоре там окажутся крошечные корниш-пасты и йоркширские пудинги с ростбифом, политые самым небольшим количеством подливки, чтобы всё выглядело аккуратно - вкус здесь не самое главное. Ни одна гирлянда, ни одно украшение не напоминало о приближающемся Рождестве. Гарри злыми шагами обошёл весь кулинарный комплекс по кругу и едва не наткнулся на Блэйза, который пересчитывал тарталетки с креветками в коробке, которую держал в руках. - У нас не хватает фужеров, семнадцать разбили, - сказал он таким тоном, будто их разбил лично Гарри. - Всегда высылают запасные, узнай у организаторов, - отмахнулся Гарри. - В другой раз закажите пластиковые. - Пластиковые? Для мэра и его приятелей? - усмехнулся Блэйз. - Они из пищевого акрила, по виду и не отличишь, - Гарри посматривал на плотно закрытые двери, словно в любой момент сюда мог зайти Тобиас. - Поверь мне, я знаю, о чём речь. - Любопытно, откуда, - Блейз одарил его долгим взглядом, словно обновлял информацию в своих архивах. - Найди организатора, пусть несёт запасные фужеры, и поскорее. Значит, Блэйз не был в курсе, где он работал раньше. Выходит, ему было известно далеко не так много, как он демонстрирует. Как-то внезапно успокоившись этой мыслью, Гарри пошёл искать неизвестно кого в служебном помещении. Позже, когда в зал вновь пригласили гостей, фужеров всем хватило, а Луна так и вовсе держала сразу два - с белым вином и с красным. - Получится розовое, если смешать. Они так и делают, - уверенно говорила она Гарри. - Там. Она указала куда-то влево вверх. Машинально посмотрев в этом направлении, Гарри заметил Тобиаса в компании Диггори - вероятно, миссию по привлечению нового партнёра он взял на себя. Луна действительно смешивала в одном бокале красное и белое, добавляя по капле, чтобы получить нужный оттенок. Амос Диггори был старше Тобиаса - по крайней мере, на первый взгляд. На самом деле, его возраст определялся с трудом. На висках серебрились отдельные тонкие пряди, выделяясь на фоне тёмных, зачесанных назад волос, а взгляд, скрытый за тонкими очками, был внимательным и спокойным, как у человека, привыкшего слушать больше, чем говорить. - Почему ты не хочешь работать в Фонде? - спросил Гарри Луну, старательно отводя глаза от Диггори. Она сделала маленький глоток и придирчиво заглянула в свой бокал. - Я думаю, тебе об этом нужно поговорить с Викки, а не со мной, - ответила она, ставя бокал с остатками красного на стол у стены. - Зачем мне с ним говорить? - Гарри придерживался вчерашней техники разговора с Луной. Она вздохнула и наморщила нос. Тобиас с Диггори переместились левее, и теперь он почти не видел их. Воспользовавшись моментом, пока Луна допивала свой самодельный бленд и делала новый, Гарри дошёл до стола с едой и взял себе бокал воды. Тобиас всё ещё беседовал с Диггори. Говорил в основном Тобиас. - Это так странно, что здесь все в смокингах, но никто не курит, - сказала ему Луна, когда он вернулся. Вскоре к ним присоединился Крам с целым подносом пирогов. - Лишние, не поместились на столах, - объяснил он. - Это всё для Гарри, - распорядилась Луна. - У него хороший аппетит. Аппетита не было абсолютно, но Гарри действительно съел небольшой аккуратный пирог с паштетом - как ни удивительно, довольно приличный на вкус. Подобный фуршет должен был обойтись Фонду в кругленькую сумму. - Так тебе нужен проверенный человек в команду, верно? - прямо спросил Крам, дегустирующий розовое вино Луны. - Меня за этим сюда позвали? Второй пирог был со склизским джемом. “Я тебя не звал”, - хотел было ответить Гарри, но не ответил, потому что маленькая дама в малиновом платье с чёрным длинным воротником тронула Тобиаса за локоть и засмеялась, прикрывая рот миниатюрной ладошкой. С огромным удовольствием Гарри запустил бы в неё надкусанным пирогом. Это был пустой и кромешно бессильный гнев. Как дюжина холостых залпов - безвредный и бесполезный. Гарри мог явиться на официальное мероприятие, мог находиться в одном зале с Тобиасом, но быть тем, кому он хоть немного доверяет - нет. - В следующий раз попробуй добавить больше белого, чтобы цвет был бледнее, - серьёзно посоветовал Луне Крам и снова обратился Гарри. - Ну так что? Крам хмурил свои густые тёмные брови и смотрел мрачно и строго. - Я не принимаю такие решения, - сказал Гарри. Крам скупо кивнул. Пирог в его широкой ладони казался совсем крошечным. Все решения о том, кого брать в команду, а кого не брать, принимал Тобиас. И если он хотел, чтобы Крам пришёл, то, вероятно, у него были какие-то планы. - Я узнаю, что к чему, - бросил он и поторопился к выходу из зала, потому что Тобиас как раз скрылся с маленькой дамой в фойе. Гарри не нравилась новая Луна, в которой притаилась едва уловимая враждебность, не нравилось, что Крам хочет попасть в Фонд и не нравилась маленькая дама, не нравился неудобный смокинг и удушающая бабочка. Всё это не было тем, что он хотел бы видеть вокруг себя сейчас. Он не хотел видеть, как Тобиас заботливым жестом набрасывает маленькой даме светло-серое пальто на плечи. И как они вдвоём покидают северный корпус. Гарри чувствовал, как от напряжения немеют пальцы. Потребовалась пара долгих секунд полнейшего оцепенения, чтобы сообразить - Тобиас своё пальто не надел, значит, скорее всего, он проводит гостью до машины, а потом вернётся. В фойе было прохладно и почти безлюдно. В дальнем углу у стендов Макгонагалл говорил по телефону. Сквозь стеклянные двери было видно крыльцо - абсолютно пустое. Гарри вышел на улицу и глубоко вдохнул холодный воздух. Где-то неподалёку послышался звук закрывающейся дверцы машины, и вскоре тихий рокот мотора растворился в темноте. Он всматривался в тёмный силуэт на аллее, сердце стучало всё быстрее. Тобиас действительно возвращался - его фигура вырисовывалась всё отчётливее с каждым шагом. Он остановился в нескольких шагах от Гарри, глядя на него с непроницаемым выражением на лице. Свет от фонарей ярко освещал узкую площадку перед корпусом. Гарри думал о том, как Тобиасу идёт чёрный в контрасте с белым. Думал о том, что озноб по шее - от холодного ветра и только. - Твой выбор оправы… впечатляет, - тихо сказал Тобиас. - Я бы мог сказать, что это неплохой ход. Но наш прошлый разговор остался незавершённым, и судя по тому, как он развивался, я могу только предполагать, какие у тебя на этот раз намерения. Гарри молча смотрел на него, не утруждая себя ответом. Эти драгоценные минуты Тобиаса, оторванные от важного мероприятия, Гарри тратил на молчание с каким-то мстительным удовольствием, потому что был слишком зол, чтобы просто уйти. Воздух был горьким, с лёгким привкусом зимнего холода, но без той остроты, что приходит с морозами. Тёмные ветви деревьев за спиной Тобиаса напоминали длинные тонкие руки, тянущиеся к небу. - Мне нужно вернуться к гостям, - наконец произнёс Тобиас, но, вопреки собственным словам, не сдвинулся с места. Темнота, которая пряталась между зданиями, казалась вязкой и густой, как мокрая грязь на газонах. - В фойе Макгонагалл и кто-то ещё, - Гарри не стал оборачиваться, чтобы проверить это. - Двери прозрачные и крыльцо видно отлично. Сердце колотилось в желудке. - Что это значит? - взгляд Тобиаса потемнел. - Что ты ничего мне не сделаешь сейчас, - сказал Гарри. - Если не хочешь, чтобы у твоих гостей появились вопросы. - Ты становишься излишне самонадеянным. Тобиас скривил губы в усмешке, и Гарри почувствовал, как злость поднимается неукротимой волной. Всё, что копилось внутри - напряжение последних недель, горечь их прошлых разговоров, несправедливая ревность и иллюзорное ощущение кромешного беспросветного одиночества - взорвалось, разлетевшись на тысячи мелких осколков. Руки дрожали, но Гарри не позволил себе отступить. Он шагнул вперёд так резко, что воздух между ними показался осязаемым, схватил Тобиаса за лацканы смокинга, и прежде чем тот успел произнести хоть слово, рывком притянул его ближе. Вместо слов, которые так и остались застрявшими где-то глубоко в груди, Гарри поцеловал его - яростно, как будто это было последнее отчаянное средство заглушить безумный хаос внутри. На мгновение ему показалось, что всё остановилось: гул далёкого города стих, погас приглушённый свет улиц, даже раздражающий ночной холод больше не чувствовался. Всё исчезло, кроме ощущения горячих губ Тобиаса под его губами. Ладони горели там, где касались гладкой прохладной ткани. А потом Тобиас медленно отстранился. Никакой вспышки ярости, только взгляд - ледяной, уничтожающий, как безжалостный шторм, готовый разметать всё на своём пути. Гарри осознал, что за его спиной мир продолжает существовать, а вот его собственный рухнул, как подвесной мост, треснувший от слишком сильного напряжения, и теперь обломки летели в пропасть. И всё же он не мог отвести взгляд.