Сравнительно просто

Несколько невыносимо долгих мгновений Гарри слушал лишь собственное шумное дыхание. Тишина давила, пульсировала в висках и гулко отдавалась в черепной коробке, готовая разорвать её изнутри. - Ты действительно думаешь, что можешь позволить себе делать всё, что пожелаешь, без каких-либо последствий? - медленно, тихо и очень отчётливо произнёс Тобиас. - Удивительно. Я мог бы вообразить, что за эти годы ты повзрослел. Но, вероятно, я слишком оптимистично оценивал твою способность адекватно воспринимать реальность и понимать границы допустимого. В фойе были гости. Тобиас не мог позволить себе отшвырнуть его или ударить при свидетелях. Но это ничего не меняло, боль всё равно была — не физическая, но такая острая, что Гарри на секунду пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не выдать себя. Тобиас поправил лацканы смокинга и явно намеревался уйти. - Подожди, - тихо попросил Гарри. - Что-то ещё? - Ты сам хотел поговорить! - Мне нужно вернуться к гостям. А тебе стоит научиться выбирать место и время, - Тобиас прищурил глаза. - Сейчас ни то, ни другое нельзя назвать подходящим для каких-либо разговоров. - И когда же будет подходящее? - Когда ты сможешь объясняться, не устраивая спектакля. - Спектакля? - голос Гарри сорвался на высокую ноту. - Именно. Возможно, для этого тебе потребуется ещё четыре года? - Отлично, - резко бросил Гарри. - Я добавлю тебе в календарь! Тобиас ничего не сказал, глядя куда-то мимо него и вдруг, шагнув ближе и протянув руку, взял его заледеневшую ладонь в свою. Этот жест не казался случайным порывом эмоций - Гарри попытался было отдёрнуть руку, но Тобиас только крепче сжал пальцы. И раньше, чем Гарри сумел сформулировать вопрос, он услышал торопливые шаги за спиной. - Уже уходите? - голос Тобиаса, ещё несколько мгновений назад сочившийся ядом, теперь звучал так же ровно, как всегда. - К сожалению, - Макгонагалл поравнялся с ними. - Но надо сказать, вечер был продуктивным. - Весьма, - тихо ответил Тобиас. - Признаться, я подумал было, что начальные ставки высоковаты, особенно последняя, но всё сложилось наилучшим образом. Тобиас кивнул. - Появление мистера Поттера несколько отвлекло внимание от того факта, что быть гостем на годовщине Фонда с каждым годом обходится всё дороже, вы не находите? - Макгонагалл улыбался вполне добродушно. - В конечном итоге, как я понимаю, новой стипендии быть… Развернув воротник, он рваными движениями развязывал бабочку. “Значит, действительно душила”, - подумал Гарри. - Итоги подведём позже, - Тобиас медленно разжал пальцы, выразительно глядя ему в глаза, а затем повернулся к Макгонагаллу. - Тем не менее, у меня высокие ожидания. - Как и у меня. Что ж... Теперь мне действительно пора, прошу меня простить, я и так задержался почти на четверть часа дольше рассчитанного... Гарри, - Макгонагалл протянул ему руку для крепкого рукопожатия. - Был рад наконец увидеть вас в официальной обстановке. Тобиас, если вы всё же уговорите его сопровождать вас на открытии кинофестиваля, я буду вам очень признателен! До встречи и счастливого Рождества! Он торопливо продолжил спуск, шаги по мраморным ступеням звучали глухо. Где-то неподалёку за чёрной изгородью аллеи его уже ждала машина. - И это я устраиваю спектакли? - тихо и зло спросил Гарри. Что-то поменялось в лице Тобиаса, выдавая обречённую усталость. - С какой стати мне идти с тобой на открытие кинофестиваля? Даже не так - с какой стати Макгонагалл предложил мне сопровождать тебя? - продолжал шептать Гарри, хотя машина уже уехала. - На его взгляд, это было бы уместно, - сухо ответил Тобиас. - Почему? Тобиас бросил взгляд на стеклянные двери, но больше никто не норовил покинуть празднование раньше времени. Да и в фойе теперь было пусто. - В его понимании приглашение распространяется на тебя как на моего спутника. Гарри моргнул, разглядывая Тобиаса, словно тот говорил на непонятном языке. - А ты не собирался ему объяснять, что он не прав? Тобиас хмыкнул, поджав губы. - Макгонагалл всегда был сторонником чёткой структуры и порядка. Для него всё должно выглядеть так, будто движется по намеченному пути. Это тот человек, который ценит стабильность. - Регулус Блэк считал, что мы всё ещё вместе. Макгонагалл тоже. Кто ещё? Кто ещё ценит стабильность больше, чем правду? - Гарри безуспешно пытался разглядеть ответ в пронизывающем холоде глаз Тобиаса. - Кингсли? Все инвесторы Фонда? Все гости? - Не преувеличивай важность такой информации. - Я не… - Гарри задохнулся от возмущения. В ушах звенело. - Я не твой спутник! - Правда не всегда работает в нашу пользу, - голос Тобиаса звучал ровно. - Это же можно сказать про ложь. - Но мы не вместе! - яростно шептал Гарри, чувствуя, как по спине пробегает дрожь - он уже основательно замёрз на этом крыльце без пальто, в одном синтетическом смокинге поверх тонкой рубашки. - Не всегда следует прямо афишировать свою личную жизнь, - ответил Тобиас. - Когда ничего не подтверждено и не опровергнуто, остаётся пространство для манёвра. Люди склонны видеть то, что хотят видеть. И если им удобно верить в определённую картину, не стоит её разрушать. Это не балансирование между правдой и ложью, а скорее возможность сохранить хрупкое равновесие чужих идеалов. Это даёт нам право вести процесс, где каждый остаётся доволен. - А если я не доволен? Тебе не приходило в голову, что нужно спросить меня? - оторопело проговорил Гарри. - Обсудить это со мной! Предупредить! Вместо этого ты стоишь здесь и пытаешься… не знаю. Поставить меня на место? Тобиас тихо выдохнул. - Что ж. Я бы в свою очередь также предпочёл, чтобы ты согласовывал со мной все свои действия, но ты этого не делаешь, - сказал он и, чуть помолчав, добавил: - Тебе не следовало приходить. Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но Тобиас продолжил: - Вероятно, Макгонагалл задержался, потому что был в тот момент в фойе и видел происходящее здесь, а потому не хотел нам мешать. Гарри, ты должен понять, что такие моменты требуют осторожности. Не потому что я не хочу настолько явной демонстративности. А потому что ты способен на большее, чем слова, сказанные в порыве эмоций и импульсивные поступки, о которых мы оба будем жалеть. Сейчас нам следует сосредоточиться на действительно важных вещах. Гарри стоял в полной тишине, не в силах что-либо ответить. Его взгляд метался по серому камню крыльца. В голове не укладывались ни слова, ни смысл, ни сам факт того, что он только что услышал. Он снова посмотрел на Тобиаса. - Нужно возвращаться, - сказал тот и, не получив никакого ответа, схватил его за плечо, развернул и слегка толкнул вперёд, к стеклянным дверям. Гарри не понимал больше ничего. Вокруг тянулся чёрный лес - глухая чаща, словно воплощение хаоса, в который превратились все его мысли. Непроходимый бурелом из обрывков бесконечных вопросов и сомнений. Было невероятно трудно пробираться вперёд, потому что непонятно, куда идти, и совершенно невозможно вернуться назад, потому что Гарри забыл, где выход. Он не знал, есть ли вообще выход. Ничего нельзя было с этим сделать. Он чувствовал, что в фойе было намного теплее. Дверь бликовала, настенные светильники отражались на стекле - неизвестно, насколько хорошо отсюда видно происходящее на крыльце. Тобиас снова что-то говорил. - Найди, чем себя занять в ближайший час, - возможно, это. - Убеди мисс Лавгуд присоединиться к работе над новым проектом, - или это. Гарри не слушал. Не хотел больше ничего слушать. Какая разница, что говорил Тобиас, если было очевидно - все его мысли по-прежнему занимал проект Ратуши. И будущее Фонда. И новые деловые связи, привлечение инвесторов и чёрт знает что ещё. Всё, кроме Гарри. Тобиас не хотел явной демонстративности, но был не против продемонстрировать пару намёков тем, кто их ищет. Ненавязчивый жест вроде ладони на плече - подходит. Поцелуй на крыльце - не подходит. Поцелуи требуют осторожности, поэтому для них лучше выбрать другое время и место. Так? Так, получается?! Гарри нервно кусал губы, ловя ускользающий горьковатый привкус. В зале играла тихая музыка, а Тобиас стоял у фуршетного стола и беседовал с высоким парнем, нос которого был коротким и будто вдавленным в лицо, а по широким щекам щедро рассыпались крупные бледные веснушки. Явно не та беседа, о которой позже можно будет жалеть. Гарри посмотрел в другую сторону и увидел, что к нему широким уверенным шагом приближается Крам. - Поговорил со Снейпом? - сразу спросил тот, без каких-нибудь предисловий. Гарри рассеянно кивнул. Он заметил, что на столике с напитками появилось с полдюжины бокалов с розовым вином, все разных оттенков. Рядом с самым отстранённым видом стояла Луна. - И что он сказал? - выпытывал Крам. В его глазах было настороженное и сосредоточенное выражение, а во всей его позе сквозила какая-то скрытая напряжённость, и Гарри понял - в отличии от Луны, он очень хочет в Фонд. - Мистер Поттер! - раздалось справа. - Простите, что прерываю, но как я рад наконец познакомиться с вами! Рядом с Крамом возник какой-то старик - явно из тех, кто знал его деда и желал в очередной раз отметить их сходство. Гарри вежливо улыбнулся. Он изо всех сил пытался собрать в кучу мысли, которые метались по залу, как напуганные птицы, бьющиеся о невидимые преграды. Нужно было взять себя в руки и дождаться окончания вечера. - Не желаете ли чего-нибудь выпить? - поинтересовался старик. - Честно говоря, здесь так душно, что у меня уже в горле пересохло. Может быть, вина? - Нет, благодарю. Вновь извинившись и пообещав вскоре вернуться, старик проследовал к столу с напитками. Гарри напряжённо соображал, куда бы деться, чтобы ни с кем больше не разговаривать сегодня про своего знаменитого деда и его щедрый вклад в финансовое благополучие Фонда. Он заметил, что Луна что-то рассказывала старику - видимо, про самодельное розовое вино, потому что тот рассеянно взял один бокал. Крам всё ещё ждал ответа. Он не оглянулся на Луну, ему не было интересно, что она там втолковывает. Гарри усмехнулся про себя, представив себе, как обещает ему место в Фонде, если он избавит его от компании любого из стариков до конца вечера. Он очень жалел, что, Луна не могла говорить про вино целый час и с тоской смотрел в сторону стола с напитками, обречённо ожидая своей участи. Но к счастью, на полпути обратно старика вдруг перехватил Реджинальд Кроткотт, тот влиятельный тип, от которого Блейз советовал держаться подальше. Беда миновала. Влиятельный. Но в чём его влияние? Гарри пытался вытянуть из памяти хоть какие-то сведения о Кроткотте, но напрасно - если он и слышал об этом человеке, то всё благополучно забыл. А бесполезная память насмешливо подсовывала ему раз за разом уничижительный взгляд Тобиаса вместо любой полезной информации. - Ты знаешь, кто это? - тихо спросил Гарри у Крама. - Чем занимается? - Кто именно? - Кроткотт. - Возглавляет группу страховых компаний, - Крам взглянул на Гарри с недоверием. - Ты разве не в курсе? Он же страхует проекты Фонда. Не все, только часть. Например, реставрацию этого корпуса. Всех подробностей я не знаю, но… - Неважно, - прервал его Гарри. Кроткотт отвёл старика в сторону ещё двух столь же почтенных гостей и незаметно отделился от группы, направившись прямиком к Гарри. - Молодые люди, чем меньше вина вы пьёте, тем больше достаётся старшему поколению и тем более словоохотливым оно становится, - тонкие губы растянулись в подобии улыбки. - Вам следует быть осмотрительнее! - Возьму один бокал, - сказал Крам и, бросив на Гарри тяжёлый взгляд, удалился. - А вы, мистер Поттер? - Откажусь, - осторожно ответил Гарри. - Что ж, в таком случае предлагаю на время покинуть поле действия. Не желаете ли ещё раз осмотреть стенды? - легко предложил Кроткотт. И легко было на это согласиться. Тобиас куда-то пропал, Гарри больше не видел его ни в зале, ни снаружи. Как ни странно, Кроткотт производил приятное впечатление. К тому же избавил его от назойливого общества, поэтому не могло быть ничего дурного в том, чтобы покинуть зал и выйти с ним в фойе. - Признаться, порой такие вечера утомляют, - Кроткотт мельком взглянул на портрет Флимонта и, ничего не сказав, двинулся к другому стенду. - Половина гостей приходит сюда ради еды, другая половина - чтобы избежать долгих объяснений по телефону. Но меня всегда восхищали те немногие, кто умеет извлечь пользу из подобных мероприятий. - Относите себя к числу немногих, мистер Крокотт? - поинтересовался Гарри. - Прошу, зовите меня Реджи, - Кроткотт усмехнулся. - И… пожалуй, нет. Но я склонен отнести к их числу вас. Это было странное заявление, и Гарри ничего на него не ответил. Кроткотт внимательно рассматривал чёрно-белые фотографии на стенде и, казалось, повисшая пауза нисколько не тяготила его. На вид ему было около сорока пяти. Он был очень высоким, на полголовы выше Гарри. Светлые рыжеватые волосы зачёсаны назад, укладка казалась нарочито небрежной. От него резко пахло парфюмом, но запах был приятным и будто давно знакомым. - Забавное место для празднования годовщины, вы не находите? - Почему же? - спросил Гарри. - Никакой праздничной атмосферы. И это несмотря на то обстоятельство, что годовщину передвинули под самое Рождество, - Кроткотт усмехнулся. - Празднование без праздника приобретает особый формат, достаточно официозный, чтобы удержать все разговоры в рамках приличий. Согласитесь со мной, Гарри? Я ведь могу называть вас Гарри? У Кроткотта были тёмно-серые глаза, которые смотрели цепко и строго. И длинные густые ресницы. Мягкая светлая щетина на подбородке. - Называйте, - разрешил Гарри. Блейз предупреждал, что было бы благоразумно избегать общества Кроткотта. Что в этом благоразумного? Вариантов ответа пока не было. - Вы не часто посещаете подобные мероприятия? - поинтересовался Кроткотт. - Чаще, чем хотелось бы. - Да, они порой бывают достаточно утомительны, на грани беспросветной скуки, - говорил Кроткотт. - Однако, новые лица - как свежий воздух для устоявшейся программы. Взгляните-ка! Многие сегодня ищут вашей компании. Элфинстоун Урхарт - Гарри уже разговаривал с ним сегодня - вышел в фойе, оглянулся и с воодушевлением на лице направился в их сторону. - Одну минуту, - Кроткотт плавно обогнул Гарри и, мягко взяв под руку гостя, повёл его обратно в зал. Гарри обошёл стенды так, чтобы широкое полотно закрывало его от любопытных глаз. - Местная публика бывает излишне назойлива по отношению к тем, кто вызывает всеобщий интерес, - Кроткотт вернулся. - Вам придётся к этому привыкнуть. А потом публика привыкнет к вам, и всё нормализуется. Гарри смотрел, как тает усмешка на губах Кроткотта, и спрашивал себя, чем обязан такой заботе. - Себя вы назойливым не считаете? - уточнил он и добавил: - Реджи. Имя резало слух. - Тобиас говорил мне о вас, - сказал Кроткотт. - Насколько я помню, ваше выступление ожидалось на презентации проекта в следующем месяце. А вот сегодняшнее ваше появление - настоящий сюрприз. В том числе и для меня. Так что простите мне моё любопытство. - Я - не настолько большое событие, чтобы ждать моего появления, - возразил Гарри. - Скромность - редчайшее качество в наши дни, - уголки губ Кроткотта снова поползли вверх. - Особенно в сочетании с дерзостью. - Призываете соблюдать деловой этикет, прячась за стендами от публики? - Этикет - это всего лишь свод правил, а правила имеют одно большое преимущество: их всегда можно обсудить. Или нарушить, если для этого созданы подходящие условия, - Кроткотт слегка склонил голову. - Но, честно говоря, весь сегодняшний фуршет не вызывает у меня энтузиазма. Я бы с большим удовольствием предпочёл бы поужинать тем, что имеет более привычные размеры и не нарезано кубиками. К тому же, мне по душе более камерная обстановка. А вам? Кроткотт смотрел оценивающе. Он не демонстрировал расслабленную уверенность, не пытался источать обаяние, не делал вид, что интересуется стендами и не пытался выведать у Гарри какие-то секретные дела Фонда. Было решительно не ясно, что ему нужно. - Куб - идеальная фигура, простая, симметричная, и среди всех прямоугольных параллелепипедов с одинаковым объёмом куб имеет наименьшую площадь поверхности, - Гарри хмыкнул, заметив мелькнувшее в глазах Кроткотта удивление. - Это делает его эффективным в конструкциях, где нужно минимизировать материал при заданном объёме, даже если эта конструкция - фуршетная закуска. К тому же, кубическая форма удобна для упаковки и минимизирует повреждения при транспортировке. Так что я совсем не против порезанной кубиками еды. - У вас своеобразные предпочтения, - ответил Кроткотт. Его взгляд скользкой змеёй полз по лицу Гарри. - Я бы предложил вам в качестве альтернативы хороший стейк, пусть даже совершенно несимметричной формы, - но лучший, какой только можно раздобыть в этом городе. Вот только ради этого придётся покинуть празднество. Насколько разумным вам кажется такое предложение? - Не слишком разумным, - без малейших раздумий ответил Гарри. Он понятия не имел, какую картину предпочитает видеть Кроткотт и афишировал ли что-то перед ним Тобиас, так что теперь ощущал себя противоречиво. Гарри помнил о предупреждении Блейза, но осторожная симпатия Кроткотта пока никак с этим предупреждением не вязалась. - Однажды подобные празднества наскучат вам так же, как мне, и вы начнёте ценить любой шанс улизнуть с них пораньше. Приятно было познакомиться, Гарри, - вдруг сказал Кроткотт и протянул ему руку. - Разве вы уходите? Рукопожатие длилось на секунду дольше, чем нужно. - Наоборот, это вы покидаете меня, - Кроткотт кивнул в сторону дверей в зал. К ним с тревожным лицом приближался Блейз. - Но надеюсь, мы увидимся совсем скоро. *** В один момент верхний свет стал чуть ярче, и обстановка, без того лишённая уюта, стала ещё менее комфортной. В зале появились сразу все официанты одновременно, нагружая подносы пустыми фужерами. И без того тихая музыка умолкла окончательно, и всем без исключения стало ясно - празднование годовщины Фонда подошло к концу. Гарри тепло прощался с Диггори, жал руку Динглу, обменивался поздравлениями с гостями, имена которых позабыл. Кое-как добравшись до глубин зала, он открыл дверь в соседнее помещение и нашёл в шкафу пальто Сириуса. А теперь нужно было как можно быстрее добраться до выхода. Из фойе Гарри видел, что на крыльце ждал Тобиас, уже одетый, и заметил, как Кроткотт прошёл мимо него, едва кивнув. Довольно прохладное прощание с главой Фонда, но Гарри не стал придавать этому большого значения. - Счастливого Рождества, - тёплый бас Кингсли прозвучал совсем рядом. - Прекрасный был вечер. С этим было сложно согласиться. Но Гарри всё равно ответил на все пожелания и наконец вышел к Тобиасу, чтобы спуститься с ним к парковке, вместе сесть в машину и покинуть торжество. Просто ненавязчивая демонстрация для тех, кто желает сделать нужные выводы. Ехали молча. Гарри смотрел в темноту за окном. Почему Тобиас не хотел, чтобы он приходил сегодня? Из-за его желания уйти из Фонда? Чтобы он не появлялся лишний раз перед всеми важными персонами? Но ведь официально его никому не представили, он не выступал, он не сказал никому ничего особенного! У Тобиаса не было никаких причин на него злиться. Но скорее всего, Тобиас и не злился. Он смотрел прямо перед собой, на дорогу, выглядел усталым и сконцентрированным на единственной задаче - доехать домой. Домой. Гарри вдруг понял, что они едут к Тобиасу. В груди похолодело. В этом не было никакого смысла - вечер окончен, всё! Достаточно! Они должны были вместе покинуть мероприятия, и только. Доехали. Мотор затих, свет приборной панели погас, и теперь они просто сидели в тишине. Выражение лица Тобиаса не изменилось, он отстранённо смотрел вперёд, погрузившись в собственные мысли. С самой их встречи на крыльце он не произнёс ни слова. Погасла гирлянда, мигающая в конце улицы. Сверху нависало глубокое тёмное небо. - Мне вызвать такси? - спросил Гарри, и Тобиас слегка вздрогнул. - Чёрт, - выдохнул он. - Ты что, забыл, что я здесь?! - выпалил Гарри, и прежде, чем Тобиас успел подтвердить этот нехитрый вывод, его рука метнулась к дверце, он резко толкнул её и вышел из машины, едва не ударив дверью по стоящему рядом столбу. Тобиас забыл о нём. Забыл! Словно он был лишней деталью, чем-то настолько незначительным, что не заслуживало ни малейшего внимания! Холодный воздух обжёг лицо. Гарри сделал глубокий вдох, пытаясь проглотить обиду, но внутри всё клокотало. Он достал телефон и открыл приложение такси, пальцы дрожали и не попадали по буквам. Свет фонарей отражался в стекле дверцы, и на мгновение показался неестественно яркими. Тихо пикнула сигнализация. - Порой мне кажется, что ты намеренно выбираешь видеть только то, что подтверждает твои худшие догадки, - Тобиас прошёл к дому, на ходу доставая ключи. - Зайди. Есть моменты, которые нам следует обсудить. - Сейчас? - удивился Гарри. Всё было похоже на сон - нелепый, абсурдный. Он был в этом доме вчера и снова вернулся сюда сегодня, и снова чувствовал тот же гнев и бессилие. Тобиас прошёл на кухню, включил свет вокруг вытяжки и кофемашину, а затем, передумав пить кофе, выключил и достал из холодильника бутылку воды. - Проект Ратуши одобрен, - сказал он. - Сегодня утром мы получили документы. Я не ожидаю больше препятствий к его исполнению, поэтому после праздников приступим к подготовке. Начало работ - в марте. Тобиас налил себе стакан воды, сделал пару глотков. Гарри он ничего не предложил. - В январе тебе следует выступить на презентации, речь на десять-пятнадцать минут, не более. - Почему это ты не ожидаешь препятствий? - спросил Гарри, снимая пальто и опускаясь на стул. Тобиас сел напротив. - Надеюсь на лояльность мэра к делам Фонда. - С чего ему быть лояльным? Гарри хмурился, отводя взгляд. Ему не нравилось выражение лица Тобиаса и весь этот ночной разговор про дела Фонда был не по душе. - Фадж спрашивал тебя, слышал ли ты записи с кассеты, которую он приобрёл, - серьёзно и тихо говорил Тобиас. - Кто-то ещё задавал тебе подобные вопросы? Гарри покачал головой. - Кроткотт? - Нет. - Хорошо, - кивнул Тобиас. - На кассете две записи. И тебе важно иметь представление о том, что именно происходит. Верхний свет не горел - только тот, что освещал плиту под вытяжкой, в таком освещении глаза Тобиаса казались абсолютно чёрными. Гарри поёрзал под его колючим взглядом. Было странно слушать о том, что для основания Фонда и получения базового финансирования требовалась какая-то особая квота, и некая Берта Джонкинс никак не желала освобождать своё место. Судя по первой записи, кто-то убедил Риддла, что все слухи о том, что она собирается отойти от дел - всего лишь подстрекательство и провокация. Тобиас спокойно объяснял, что мисс Джонкинс почила вскоре после разговора, записанного на плёнку, а квота всё-таки появилась. История была мутная, как и всё, связанное с Риддлом. - Зачем мэру эта кассета? - спросил Гарри. - Оба разговора происходят между основателем Фонда, имя которого тебе известно, и заместителем председателя комиссии по планированию бюджета. Им в тот момент был Корнелиус Фадж, - объяснил Тобиас. - Едва ли он понимал, как его слова повлияют на Риддла, но главное - они были сказаны, а сказанное имело последствия. Гарри молчал. Зачем ему эти сведения? Что он с ними должен делать? Тобиас сидел неподвижно и наверняка ждал от него какой-то реакции. - Как умерла Джонкинс? - спросил Гарри. - Сердечный приступ. Хотя бы не убийство! Не мог же Риддл усилием воли остановить сердце бедной старушки? Или мог? Гарри не хотел этого знать, его намного больше устраивало кромешное неведение по всем пунктам, связанным с Риддлом. - Откуда у тебя эта кассета? Есть другие? Кингсли знает об этом? А остальные? - Гарри не знал, что спрашивать и наугад задавал все вопросы, которые только лезли в голову. - Что произошло бы, если бы Фадж её не купил? К его удивлению, Тобиас действительно задался целью прояснить ситуацию и отвечал последовательно и развёрнуто. Он говорил, что когда-то в каждом кабинете стояла прослушка, но большинство собранных материалов было уничтожено. Сохранившиеся записи хранились в частной коллекции, а для их использования требовалась по-настоящему веская причина. Видимо, ей и оказалось постороннее вмешательство в амбициозные планы Тобиаса. - Так ты сегодня собрал всех, чтобы публично угрожать Фаджу? - Почти легитимный шантаж - лишь попытка напомнить, что возможности любого человека ограничены балансом сил, доверием окружающих и обстоятельствами, которые он способен контролировать. Гарри чувствовал, как внутри холодеет. Выражение лица Тобиаса не изменилось, слова звучали спокойно, даже обыденно, словно он говорил о чём-то совершенно естественном. "Почти легитимный шантаж” - Гарри прокручивал эту фразу в голове, словно надеясь найти в ней иной смысл, более невинный. Но чем больше он обдумывал, тем сильнее казалось, что никакого другого смысла быть не могло. - Ты же понимаешь, что это… - Гарри запнулся, не зная, как закончить. Неправильно? Подло? Аморально? - Я понимаю, что это эффективно, - ответил Тобиас. Гарри смотрел на Тобиаса, пытаясь найти в его лице хоть что-то - сомнение, тень сожаления, что угодно, что говорило бы, что он осознает, как легко такая позиция может превратиться в оправдание любых средств ради цели. Но ничего не увидел. В горле застрял ком. Бабочка на шее душила, и Гарри попытался развязать её, пальцы скользили по гладкому шелку, но узел никак не поддавался и вместо того чтобы развязаться, становился всё туже. Он попробовал снова, вслепую перебирая складки, и злился, что в то время как Тобиас мог контролировать даже мэра, он сам был не в силах справиться с дурацким куском ткани! Тобиас поднялся и подошёл ближе. - Позволь, - тихо попросил он, осторожно отводя его руки в сторону. - Держи голову ровно. Гарри невольно подчинился, чувствуя, как лицо пылает от гнева и смущения. Тобиас аккуратно, почти бережно, провёл пальцем вдоль края узла, нащупывая место, где он мог ослабить его, подтянул одну сторону, затем другую, и наконец бабочка развернулась и чёрной лентой скользнула ему в ладонь. - Готово, - Тобиас свернул её и положил на стол. - Ты поэтому не ожидаешь для проекта препятствий? Все затягивания сроков, сверки и изменения условий - дело рук Фаджа? - В какой-то мере. - Но… Существуют и другие методы! - Гарри поднял взгляд на Тобиаса, который спокойно стоял напротив, скрестив руки на груди. - Тем более, проект и так одобрен, мы выполнили каждое требование! Зачем… Он замолк, не подобрав нужных слов. Зачем ворошить прошлое? Зачем они столько сил потратили, чтобы привести проект к одобрению, если можно было сразу начать с манипуляций и шантажа? - Так или иначе, каждый должен нести ответственность за свои действия, - невозмутимо ответил Тобиас. - А ты? Ты всегда несёшь ответственность за свои? - Да. Простой и чёткий ответ, от которого по спине пробежала стая мурашек. Во взгляде Тобиаса по-прежнему не было ни злости, ни раздражения. Гарри расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и провёл рукой по шее. Больше всего он опасался, что разговор зайдёт туда, где он закончился вчера, и Тобиас снова предложит ему назвать условия продолжения работы в Фонде. Толковых идей по-прежнему не было, Гарри ничего не придумал и до сих пор не понимал, как правильно поступить. Он чувствовал, как дрожат руки, и, чтобы это скрыть, быстро сжал их в кулаки. Но напряжение не уходило. Наоборот, оно будто распространилось по всему телу, от пальцев до затылка. Хуже всего был тот факт, что Тобиас, похоже, действительно нуждался в нём, но совсем не так, как можно было бы того желать. Реальность совершенно не оправдывала никаких ожиданий. Гарри чувствовал себя винтиком сложного механизма - механизма, благодаря которому будущее Фонда могло стать таким, каким его видит Тобиас. А винтик ведь не может сам по себе выкрутиться и уйти гулять на свободу? Не может начать собственную историю, потому что принадлежит к чужой, верно? - Знаешь, я не верю, что ты вообще представляешь себе, что означает нести ответственность, - наконец сказал Гарри. - Я прекрасно представляю, что это означает. - Нет, - покачал головой Гарри. - Ты всегда думаешь, что формального выполнения обязательств достаточно. И я просто не могу поверить, что ты когда-нибудь сделал бы что-то в ущерб себе. Ты же всё делаешь только так и только тогда, когда это тебе удобно и выгодно! Потому что, если честно, единственное, на чём ты сосредоточен, — это твои амбиции и цели! - Если ты полагаешь, что ставить свои интересы во главу угла - это предосудительно, то ты глубоко заблуждаешься, Гарри. Принцип ответственности не исключает разумной заботы о собственных желаниях. Какое наигранное спокойствие. Если слишком долго смотреть в лицо Тобиаса, можно пробудить совершенно неуместные воспоминания о редких моментах, когда его черты смягчались, и он становился совсем другим - не холодным и сосредоточенным, а более человечным и настоящим. Внимательным, понимающим. В эти мимолётные мгновения он казался тем, кому можно было бы доверять, хотя Гарри должен был помнить, что это лишь опасная иллюзия. Тобиас сделал один шаг вперед, сокращая и без того небольшую дистанцию между ними, и протянул руку, касаясь его подбородка, приподнимая его лицо вверх. Гарри дёрнул головой, пытаясь отвернуться, но хватка стала только крепче. Взгляд чёрных глаз прожигал насквозь. - Существенная деталь - мои цели мне понятны, - вкрадчиво произнёс Тобиас. - В то время как я неоднократно пытался выяснить твои, но так и не получил ясного ответа. Более того, сегодня мне довелось убедиться, насколько твои слова противоречат твоим действиям. Пальцы Тобиаса смягчились и скользнули вверх, почти невесомо касаясь его губ. Гарри почувствовал, как жар моментально разливается по лицу и каждая клеточка в теле реагирует на это прикосновение. Влечение, едва уловимое и в то же время непостижимо реальное, заполнило грудь свинцовой тяжестью. Мгновение - и Тобиас отстранился. - Какого ответа ты от меня хочешь? - тихо спросил Гарри. - Я хочу, чтобы ты увидел, наконец, для себя перспективы, понял, какие возможности для тебя открыты и научился работать над ними. Но если ты не готов, нам будет трудно двигаться вперёд. - Какие же возможности для меня открыты? - Гарри поднялся и осторожно приблизился к Тобиасу, глядя прямо ему в глаза. Мир стремительно сжимался, концентрировался, воздух становился вязким и тягучим. В ушах грохотал пульс. Гарри сделал судорожный вдох - всё в нём отзывалось на близость Тобиаса, он больше не слушал, что тот говорил, не различал ни единого слова - взгляд был прикован к движениям его губ. Тепло дыхания обволакивало жарким коконом. Гарри с ужасом понимал, что вот-вот совершит очередную ошибку, что время по-прежнему остаётся неподходящим, как, вероятно, и место. Нужно было уходить, и уходить прямо сейчас! Или перестать сбегать и признать, что он хочет остаться.