Сравнительно просто

Гарри закрыл за собой дверь и бросил ключи на столик у стены. Было темно и тихо. На двери в ванную висели три чёрные рубашки Сириуса, на вид совершенно одинаковые. Остальное, вопреки его ожиданиям, было в относительном порядке. Ни ботинок, брошенных на стул, ни пустых кружек на полу. Всё было нормально. Гарри сидел на краю постели, уперевшись локтями в колени и опустив голову. Он не мог избавиться от мыслей о том моменте, когда Кроткотт склонился к нему, и между ними застыло напряжённое ожидание. Он мог бы дотронуться до Кроткотта. Он мог бы поцеловать его. Но нет, Гарри не сделал ни того, ни другого. И теперь спрашивал себя, действительно ли он хотел чего-то подобного. Гарри представил себе, что было бы, если бы он предложил Кроткотту подняться сюда. Представил себе, как тот переступает порог, и его спокойствие заполняет всё пространство. Был ли бы он так же уверен в себе, если бы оказался здесь? Гарри закрыл глаза и глубоко вдохнул. А смог бы он сам пойти дальше? Он пытался убедить себя, что поступил верно, но не мог избавиться от щемящего чувства сожаления. В этом вечере всё было не так. Всё. Наконец он встал, сбросил пиджак и подошёл к окну. Дождь уже почти утих, капли мерцали на стёклах, как маленькие стеклянные бусины. Внутри томилась тревога, медленно, но верно перерастающая в ноющую досаду. Если бы Кроткотт действительно хотел, он бы сам сделал первый шаг. Проявил бы настойчивость! Эта мысль заставила Гарри усмехнуться - коротко, безрадостно. Он прекрасно понимал, что так это не работает. Кроткотт не стал бы навязываться, если бы почувствовал малейшее сомнение. И он не навязывался. Значит, почувствовал? Гарри смотрел в темноту за окном и пытался разобраться в себе. Ему определённо нравилось внимание Кроткотта. Чёрт возьми, ему нравился Кроткотт! Ничего ужасного не случилось бы, если бы тот зашёл. Наоборот, наверняка это было бы… интересно. Гарри прикусил щёку изнутри, пытаясь отогнать прочь провокационные мысли. Слишком ярко перед глазами предстала картина: Кроткотт наклоняется ближе, тепло его дыхания касается кожи. Как легко было бы протянуть руку, скользнуть пальцами по запястью, почувствовать его присутствие не только взглядом. Гарри сжал пальцы, будто пытаясь удержаться за реальность, но ощущения не отступали. Он резко выдохнул, отводя взгляд от окна. Всё, хватит. Воздух в квартире был тёплым, но странный холод поселился где-то глубоко внутри, оставляя неприятное ощущение пустоты. Гарри встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли и в конце концов решил, что стоит принять горячий душ. Горячий душ - и всё пройдёт. Первая волна тепла окутала его плечи, но не принесла облегчения. Вода стекала по коже, смывая усталость, но тревога и раздражение только нарастали внутри. Каждый раз, закрывая глаза, чтобы смыть мыльную пену с волос, Гарри снова возвращался к тому моменту под навесом, к чувству неловкости, к щемящей тишине после. Почему он не смог? Совершенно ясно, почему. Все мысли текли только в одном направлении. Не стоило видеться с Кроткоттом. Он не должен был соглашаться на этот ужин. Он не должен был соглашаться на следующую встречу. Нельзя было давать себе даже шанса - даже призрачного шанса - поверить, что он так легко может выбраться… Выпутаться… Нет же! Гарри со злости ударил ладонью по белой плитке. Было невыносимо. Томление, от которого он никак не мог избавиться, не предвещало ничего хорошего. - Чёрт, - прошептал он в пустоту и глубоко вдохнул, чувствуя, как горячий пар наполняет лёгкие. Горячая вода уже обжигала кожу, и он сделал её прохладнее. Что ж, раз так… Он осознавал необходимость. И даже не пытался отрицать. Чувствуя отчаяние, Гарри всё равно не понимал, как такое простое решение ускользало от него раньше. Ему до тошноты осточертело быть тем, кто всегда делает первый шаг, но, если избежать этого всё равно невозможно, придётся взять инициативу на себя ещё раз. Он выключил воду, потянулся за полотенцем, не давая себе времени передумать. *** Гарри взглянул в зеркало заднего вида, в котором отражалось лицо таксиста, и коротко сказал: - Остановите здесь. Тот ничего не спросил, просто плавно свернул к обочине. Ночь была холодной. Недружелюбно хлёсткий ветер сразу же окутал его, встопорщил волосы. Такси тронулось с места, и вскоре красные габаритные огни растворились в тумане. Гарри сунул руки в карманы и зашагал вперёд. Нужно было немного пройтись, собраться с мыслями. Улица тонула в вязком прозрачном тумане, он стелился тонкой пеленой, почти касаясь земли. Свет фонарей был подёрнут полупрозрачной дымкой. Шаги Гарри по мокрому тротуару звучали глухо. Они будто отмеряли оставшееся время. Можно ли вообще измерять время шагами? В голове было тяжело, мысли цеплялись друг за друга, слипались в безобразный ком. Тлеющими углями жгла под кожей потускневшая, уже порядком погасшая злость. Добравшись до нужного дома, Гарри остановился. Сердце забилось быстрее, и, несмотря на внезапно нахлынувший безотчётный страх, он всё равно занёс руку и постучал. Тишина. Выждал пару секунд, постучал снова - теперь настойчивее. Ничего. Ветер коснулся лица, принёс с собой запах холодных низких туч. Гарри чуть отступил назад, всматриваясь в тёмные окна. В линзах он теперь видел хуже, чем в очках. Стоило бы заказать новые. Но нечёткие очертания фонарей вдоль дороги - это из-за тумана. Подождав столько, сколько смог, Гарри постучал ещё раз. Послышались какие-то звуки - и в конце концов щёлкнул замок. Дверь приоткрылась. На пороге в халате, с влажными волосами после душа, стоял Тобиас. Свет из коридора мягко очерчивал его силуэт. - В чём дело? - настороженно спросил он. Гарри посмотрел ему в глаза, чувствуя, как в груди всё сжимается от напряжения, отчаянно требующего выхода. - Дашь мне войти? Тобиас смерил его хмурым взглядом, но ничего не сказал, лишь чуть отступил в сторону, освобождая проход. Гарри шагнул внутрь. Он прекрасно понимал, что прийти сюда - это очень плохая идея. Но другой у него не было. У него не было другого выхода! О, да он сам себя загнал в эту ловушку - шаг за шагом, он приближался к тому, чтобы быть сейчас именно здесь… Тобиас закрыл за ним дверь. Спокойный, как будто совершенно не удивлённый его появлением. Конечно, он всегда такой. Ждал. Выжидал. Был готов выслушать объяснения. Как будто объяснения способны хоть что-то изменить! Как будто слова вообще что-то значат! Гарри чувствовал, как злость тяжёлой густой волной растекается по телу, нарастает с каждым ударом сердца. Он снял куртку, бросил её на тумбу у входа, прошёл дальше по коридору, а потом резко остановился. - Ты, наверное, хочешь спросить, зачем я пришёл, да? - его голос прозвучал резко, но уже было поздно сдерживать себя. - Давай, спрашивай! Тобиас спокойно смотрел на него. - Если ты хочешь обсудить… - начал он, но Гарри перебил. - Нет, не хочу! - он подошёл ближе, сам не осознавая, насколько быстро сократил между ними расстояние. Тобиас чуть прищурился, но не сдвинулся ни на дюйм. Напряжённая тишина зависла в воздухе. Гарри чувствовал, как по всему телу прошла дрожь. Плохой знак. - Тогда скажи мне, чего ты хочешь, - произнёс Тобиас самым нейтральным тоном. Гарри замер. Губы моментально пересохли от тяжёлого дыхания. - Я… - он сглотнул. Невозможно было сказать этого вслух, язык словно прилип к нёбу. Тобиас смотрел внимательно. - Ты злишься. Гарри горько усмехнулся. - Гениальное наблюдение, - выдавил он. - Могу я узнать причину? - настороженно спросил Тобиас. Гарри тихо выдохнул, коротко мотнув головой. Тобиас стоял так близко, что Гарри мог чувствовать его тепло. Толком не соображая, что делает, он медленно поднял руку и дотронулся до края халата, коснулся пальцами шершавой ткани. Провёл ладонью выше, ощущая, как вздрогнуло под пальцами твёрдое горячее тело. Чудовищное желание извивалось внутри, словно монстр, впившийся в него клыками и когтями. Дышать было тяжело, кожа горела, а мышцы сводило от напряжения. Его пугало то, насколько сильно он хотел прикосновений. Насколько сильно хотел. Гарри сделал глубокий вдох, но стало только хуже. Тобиас молчал, не двигаясь, его глаза изучали Гарри, но в них не было привычной отстранённости. Он был… что-то в выражении его лица изменилось, но Гарри не мог понять - что. Рассудок заволакивало липким туманом. Он провёл языком по пересохшим губам. Ему нужно было касаться Тобиаса. Нужно было почувствовать его. Это было невыносимо. В груди бешено билось сердце, и, несмотря на захлёстывающий страх, он даже не собирался отступать. - Мы оба об этом пожалеем, - тихо предупредил Тобиас. Гарри резко вскинул голову и снова посмотрел ему в глаза - тёмные, почти чёрные в полумраке коридора. - Да. Его пальцы всё ещё сжимали халат Тобиаса, и он не мог их разжать, не мог отпустить. Ему казалось, что если он разожмёт пальцы, то просто развалится на части. Всё это - сухой гнев, тоска, горячее напряжение внутри - словно держало его в целости. Отпустит - и от него самого ничего не останется. Ещё мгновение бессмысленного, пустого промедления, и Гарри не выдержал. Его руки метнулись вверх, хватаясь крепче. Он потянул Тобиаса к себе. По шее вниз побежали ледяные мурашки, а в животе что-то сжалось так сильно, что перехватило дыхание. - Гарри, как я уже сказал… - Замолчи! - он сам не узнал свой голос, срывающийся, пропитанный злостью, обидой. Гарри подался вперёд, впившись в губы Тобиаса с такой яростью, что тот едва не потерял равновесие. Это был не поцелуй, а скорее нападение. Отчаянная попытка заглушить все горькие мысли. Тобиас замер, словно не веря происходящему. Он не отталкивал его, не сопротивлялся, но и не отвечал на поцелуй, его губы были неподвижными, будто он всё ещё ждал, что Гарри одумается и отступит. Отступать не хотелось. От собственных мыслей бросало в жар. - Боишься? - прошептал Гарри ему прямо в горячий влажный рот. - Ты не понимаешь, чего хочешь, - голос Тобиаса был низким, вдумчивым и всё ещё слишком спокойным. - Я хочу, чтобы ты прекратил делать вид, что не хочешь, и сдерживаться… - Гарри провёл рукой вниз по его животу. Тобиас молниеносно схватил его за запястье, останавливая. - Тебе не понравится, если я перестану сдерживаться, - выдохнул он. Гарри дёрнулся вперёд, почти врезаясь в него грудью. - Понравится, - тихо произнёс он, глядя прямо в глаза. - Я думаю, мне понравится. Тобиас разжал хватку. Отступил на пару шагов, взял в руки его куртку. - Убирайся, - в его голосе звенела ярость. - Нет. Куртка полетела в сторону, с мягким шуршанием осев на полу, но Гарри даже не посмотрел в ту сторону. Всё внимание было приковано к Тобиасу - к его напряжённым плечам, побелевшему лицу с едва различимым бледно-розовым румянцем на щеках. Он был зол. По-настоящему. От этого внутри всё сжалось в болезненно-сладком предвкушении. Гарри чувствовал, как напряжение накатывает волнами, давит на грудь, мешая дышать. - Нет? - выдохнул Тобиас резко и издал странный звук, больше похожий на короткий смешок. Он двигался медленно, приближаясь с пугающей неторопливостью. Гарри чувствовал как вся кожа покрывается мелкими мурашками. Тобиас ещё не прикасался к нему, но его присутствие рядом ощущалось так остро, что казалось, даже воздух вокруг тяжело пульсировал в такт бешено стучащему сердцу. А потом Тобиас обхватил руками Гарри за талию, дёргая на себя, накрыл его губы своими - и мир качнулся, будто кто-то выдернул из-под ног опору. В голове шумело, мысли путались, сливались в горячем тягучем хаосе. Ощущения обострились до предела: прохладный воздух, горячая кожа, влажные тёплые губы. Тобиас был терпким на вкус. Гарри тихо рычал, рывками заглатывал воздух, двигался суматошно и не знал, что делать с собственными руками - он то сжимал ткань халата Тобиаса, то хватался за его плечи, то зарывался пальцами в волосы, то скользил по напряжённой спине, пытаясь притянуть ещё ближе. Он не осознавал, что отступает, пятится назад, пока не упёрся лопатками в дверной косяк. Губы горели огнём, и этот жар растекался ниже, пронзая всё тело. Пальцы Тобиаса впивались в его кожу, не позволяя отстраниться ни на дюйм. Тобиас целовал жёстко, уверенно, не оставляя Гарри ни шанса на сопротивление. Изучал его, словно проверяя, насколько далеко можно зайти. Касание зубами по нижней губе - и резко, без предупреждения, он прикусил её сильнее. Гарри дёрнулся, тонкая вспышка слабой боли вспыхнула и погасла, но следом пришло что-то другое, пугающее в своей остроте. Язык Тобиаса скользнул внутрь, глубже, требовательнее, не давая передышки, лишая Гарри последних крох контроля. Голова шла кругом. Гарри отвечал на все поцелуи с таким пылом, словно от этого зависела его жизнь. Сердце билось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, мелко пульсировало в животе. Мир выворачивался наизнанку, теряя все контуры, оставляя только ощущение болезненно острой оглушающей близости. Когда Тобиас наконец отстранился, Гарри не сразу понял, что происходит. Всё вокруг плыло, дыхание сбивалось, тело дрожало от возбуждения. Он не помнил, как они оказались в спальне. Тобиас был перед ним, слишком близко, так близко, что каждый короткий горячий выдох касался кожи. Гарри не мог смотреть в его глаза, но и отвернуться не получалось - он застрял в этом моменте, застрял в собственных судорожных мыслях, в пылающем ощущении приближающейся катастрофы, от которого сжимало горло. Он даже не успел ничего сделать, не успел осознать происходящее, когда Тобиас схватил его за запястья и, сжав так сильно, что Гарри дёрнулся от резкой, тупой боли, толкнул его на кровать. Нависнув над ним, Тобиас смотрел на него сверху вниз, его лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии крылось что-то зловещее. Гарри дышал неровно, часто, губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но вместо слов вырвался тихий, короткий выдох. Тобиас должен был чувствовать его негодование, но всё равно не разжимал хватки. Гарри пытался хотя бы немного успокоиться, выровнять дыхание, но всё внутри вспыхнуло с новой силой, когда Тобиас, поднявшись выше, медленно провёл языком по внутренней стороне запястья, там, где кожа особенно тонкая. От этого прикосновения по всему телу пробежал ледяной озноб. Гарри стиснул зубы, сдерживая рваный вдох. Тобиас действовал неторопливо, методично, без тени спешки - словно пробовал на вкус границы его терпения. Теперь его губы скользнули по шее Гарри, едва касаясь, но дыхание оставляло огненный след, заставляя вздрагивать, выгибаться, инстинктивно прижиматься сильнее. Гарри попытался выдернуть руки из жёсткой хватки, чтобы коснуться Тобиаса, но тот только сжал его запястья ещё сильнее, заставив вскрикнуть. - Тише, - шепнул Тобиас прямо ему в рот. На этот раз его поцелуй был медленным, глубоким, почти нежным. Тёплые губы скользнули вверх по скулам, замедлились у самого уха, и от этого легчайшего прикосновения Гарри казалось, что его разрывает изнутри. Тобиас знал, что делает. Знал, как запутать, как вынудить цепляться за каждую крошечную ласку, будто за глоток воздуха. - Я подозревал, что это случится, - услышал он шёпот. Гарри зажмурился, не в силах ответить. В сущности, ему было всё равно. Губы Тобиаса снова коснулись его рта, но теперь это был не поцелуй, а насмешливые дразнящие касания, которые оставляли за собой только томительную жажду. Гарри попытался потянуться навстречу, но Тобиас отстранился. Хрупкое, ломкое ощущение кольнуло изнутри, всё происходящее было невыносимым - медленным, изматывающим. - Сними рубашку. Как только Тобиас разжал пальцы, отпуская его запястья, Гарри ощутил резкий прилив свободы, но потратил её всю на выполнение этой нехитрой просьбы. Холодный воздух обжёг голые плечи и спину. - Брюки. От волнения подрагивали пальцы. Со второго раза застёжка брюк поддалась, Гарри аккуратно расстегнул молнию и сдёрнул ткань вниз чуть резким, почти злым движением. Внутри всё сжалось в оглушающем ожидании. Тобиас сидел рядом, наблюдая за ним с глубокой сосредоточенностью, от которой сводило скулы. Гарри отбросил брюки в сторону, без дополнительных распоряжений стянул бельё и рывком подался вперёд. Ладони скользнули по халату, сдёргивая ткань грубо, без колебаний. Тобиас не возражал, только взгляд стал чуть темнее, а губы дёрнулись в ухмылке - то ли одобрение, то ли издёвка. Обнажённое тело было панически знакомым - очертания мышц, лёгкий изгиб ключиц, сухожилия, проступающие на предплечьях. Даже родинка под рёбрами, едва заметная в тусклом свете, была именно там, где он помнил. Гарри не осознавал, что запомнил столько. Он не позволял себе вспоминать. Но теперь - всё это было здесь, прямо перед глазами, и каждая забытая деталь вспыхивала в памяти болезненно ярко. Широкие плечи, длинные линии рук, вздрагивающий и чуть прогибающийся живот на выдохе. Запах, пробирающий до дрожи - неуловимо опасный, запретный. И кое-что ещё. Член Тобиаса был твёрдым, тяжёлым, напряжённым. Плоть вздымалась, слегка дёрнувшись под его взглядом. Гарри потянулся к губам Тобиаса, срываясь в новый поцелуй и чувствуя грубую, почти болезненную пульсацию внутри. Мышцы словно окаменели. Он чуть не застонал, скользя языком по языку Тобиаса, такому горячему, такому жадному, такому невероятному. Комкая в руках покрывало, Гарри тихо зашипел, прижимаясь к горячему телу. Тобиас хотел его. Эта мысль тысячей ледяных мурашек впилась в кожу. Гарри облизал подушечку большого пальца и провёл ей по горячей гладкой головке - Тобиас издал слабый звук, шею опалило горячим выдохом. Осторожно прошёлся пальцами по всей длине, сжимая ладонь… - Тобиас, - прошептал он и зажмурил глаза так, что под веками заплясали разноцветные точки. Одним плавным движением переместился ему на колени. Мысли сбивались, опережая друг друга, пульс грохотом отдавался в ушах. - Я так хочу… ты представить себе не можешь… Тобиас, прошу тебя… Гарри приподнялся и качнул бёдрами так, чтобы член Тобиаса проехался по ложбинке между ягодиц, нетерпеливо провёл языком по его губам. Внутри закипало раздражение. Всё это - мучительное промедление, неторопливые касания, глубокие задумчивые поцелуи, бесстрастный выжидающий взгляд и точно контролируемое дыхание - выводило из себя. Тобиас тянул, будто сомневался. Будто хотел, но не позволял себе. Будто думал, что может обмануть кого-то этим притворным самообладанием. Но каждый судорожный вдох, напряжение в челюсти, скованные мышцы, едва заметное подрагивание пальцев, и твёрдый горячий член, крепко прижатый к ягодицам Гарри - всё в нём выдавало желание. И Гарри это видел. Чувствовал. Пропитывался этим до дрожи. И это приводило в бешенство. Голову пронзила острая и ужасно несвоевременная мысль - Северус никогда не медлил, никогда не сомневался. Он был - каждый раз, всегда - абсолютно и несокрушимо уверен в своих намерениях, какими бы последствиями они не грозили. Гарри крепко зажмурился и тут же распахнул глаза, гоня непрошенные сравнения прочь. Разорвав объятия, он отстранился и сполз в сторону. Но стоило ему двинуться дальше, как Тобиас схватил его за предплечье, не позволяя уйти. Гарри стиснул зубы, чувствуя, как раздражение растёт с каждой секундой. Ему нужно было сбросить это напряжение, избавиться от ощущения, что его держат на привязи. Всё произошло за секунду. В тот момент, когда он был готов вылить на Тобиаса поток горьких мыслей, тот толкнул его назад, и Гарри упал на спину. Ещё мгновение - и подушки под его головой исчезли, без церемоний отброшенные в сторону. Пространство вокруг сузилось до горячего дыхания Тобиаса на его животе. Но вскоре жар дыхания исчез, и матрас плавно прогнулся под движением, зашуршало что-то слева, и Гарри повернул голову. А потом губы Тобиаса прижались к его дрожащему рту, в воздухе поплыл резкий фруктовый запах, и Гарри широко раскрыл глаза, ощутив внутри пальцы Тобиаса. Мысли истончались, растягивались, таяли и вскоре закончились все до единой. От пронзительного предвкушения кружило голову - оно охватывало целиком, заполняло, стирало границы. Горячая ладонь скользнула по его бедру - небрежно и сдержанно, будто Тобиас ещё боролся с собой, отказывался позволить себе больше. Гарри дёрнулся, разрывая поцелуй, глядя ему прямо в глаза. Но пальцы в нём не останавливались, не замедлялись, будто они, в отличие от своего владельца, не знали, что такое сомнения, будто у них была только одна цель - свести с ума. Гарри задышал чаще. Ему казалось, что он тонет. Что это - слишком. Что так нельзя. - Пожалуйста, - он выдохнул, прикусывая губу. Голова откинулась назад, и всё, что он мог, - это ждать. Снова этот запах - сладкий, тяжёлый, приторный, будто специально, чтобы добить остатки здравого смысла. Гарри не видел Тобиаса и больше не чувствовал его, пальцы исчезли, и секунду - всего миг - ничего не происходило. От внезапной пустоты сдавило горло. Наконец Тобиас вошёл в него одним медленным выверенным движением. Гарри выдохнул резко, не осознавая, что всё это время задерживал дыхание. Вот оно. Вот что он искал. Вот что ему было нужно. Его накрыла волна удовольствия - не триумфа, не радости, а чего-то более глубокого. Он крепко сжал в руке покрывало. Тобиас двигался осторожно, медленно, и это сводило с ума. Гарри хотел больше. Он попытался подняться, пытаясь приблизиться, подтолкнуть, но Тобиас крепко прижал его к кровати, не позволяя пошевелиться. Совсем скоро движения стали глубже, ритм — быстрее, и Гарри почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло, словно наконец сломалось незримое препятствие. С его губ сорвался короткий, резкий стон. Всё пульсировало жаром, с каждой секундой он погружался в это состояние всё глубже, пока не осталось ничего, кроме ощущений, сладкими волнами расходящимися по телу, разлетающимися тысячей искр под кожей. Казалось, что сам воздух вокруг стал гуще, плотнее и отказывался проникать в лёгкие. Каждое движение отзывалось новым приливом жара, размывало границы, мир вокруг начинал раскачиваться в опасной амплитуде, и Гарри потянулся к губам Тобиаса, вырывая у него резкий, настойчивый поцелуй, жадно дыша в приоткрытый рот. Он снова прикрыл глаза, отвечая короткими стонами на каждое движение, по плечам потекли колючие огненные мурашки. Гарри впился пальцами в покрывало, выгибаясь, и Тобиас, будто читая его мысли, сжал ладонью его член, двигаясь сразу резко и сильно, в едином ритме. Тихий рык, и движения ускорились - это было невыносимо, потому что Гарри чувствовал, как томительное удовольствие вкручивается в живот острой спиралью, как перехватывает дыхание и сводит судорогой горло от тщетных попыток вдохнуть. Он хотел, чтобы это длилось вечно. Всё внутри натянулось до предела - каждое движение отзывалось горячей дрожью, пробегающей по телу, как искры по оголённым проводам. Ощущения стали слишком яркими, почти болезненными. Волоски на руках встали дыбом. Ещё чуть-чуть, ещё немного... Гарри чувствовал, как приближается неизбежное - он словно поднимался на головокружительную высоту, зная, что падение будет стремительным. Дыхание сбилось, губы приоткрылись в беззвучном крике, и внутри что-то оборвалось. Мир вспыхнул и исчез, невероятное ощущение освобождения разлилось по телу горячей волной, от затылка до кончиков пальцев, сведённых сладкой судорогой. Гарри ещё что-то чувствовал, но все ощущения будто притупились, стёрлись в прозрачную серую пыль. А потом пришла тишина. Целую вечность он ни о чём не думал и ничего не ощущал. И это было восхитительно. Он словно умер. Словно на необъяснимо короткое время перестал существовать. Но реальность медленно возвращала его к жизни. Губы чуть саднило, мелко пульсировали запястья и первое же шевеление отдалось внутри слабой глухой болью. Тобиас лежал рядом на спине и, нахмурив брови, разглядывал потолок. Гарри осторожно приподнялся на локтях, и почувствовал нечто странное. Между ягодиц было влажно, как обычно бывало от смазки, но сейчас эта влага буквально вытекала из него. Густая капля медленно сползала по бедру. Но смазка не вытекает. Гарри сглотнул и потянулся туда рукой, но замер на полпути. В груди похолодело от иррационального страха. Кровь? Это не могла быть кровь, не могла же? Всё было не настолько…. И боль была не критичной. Или? Гарри прислушивался к ощущениям, но понимал, что понятия не имеет, всё ли с ним нормально. Продолжало течь. Нужно было посмотреть, просто проверить, но рядом лежал Тобиас, и Гарри, морщась, аккуратно сполз с кровати и быстро вышел из комнаты, шагая по ледяному полу к ванной. Он забрался в кабинку, включил воду и только после этого решился. Провёл пальцами по чувствительному, чуть воспалённому анусу, потом стёр стекающую каплю с бедра, и, непонимающе уставившись на собственную ладонь, нахмурился. Как такое возможно? Гарри шагнул под упругие горячие струи, смывая с себя последствия сегодняшнего вечера. Взгляд хаотично метался по полупустым полкам, которые были перед глазами. На одной из них стоял гель для душа Тобиаса - такой же, как всегда, тот не изменял своим привычкам. На полке ниже обнаружился другой гель, той же марки, но в бледно-зелёном флаконе. Что-то новое? Гарри никогда не видел его здесь раньше. Чего он ещё никогда не видел - так это того, чтобы Тобиас не пользовался презервативами. Это был обязательный элемент. Неукоснительный! Но сейчас, видимо, что-то изменилось, потому что Гарри пришлось провести под душем долгие утомительные минуты, вымывая из себя его сперму. Это было неприятно и непривычно. Да - совсем не так ужасно, как его первые предположения - но всё-таки… Почему? Слабо верилось, что Тобиас потерял контроль, он всегда был… Дверь в ванную открылась. - Всё в порядке? Странный вопрос. Гарри выключил воду и вышел. В руках у Тобиаса было чистое полотенце, которое он развернул и накинул ему на плечи. Какая трогательная забота. Наскоро вытеревшись, Гарри вышел из ванной и направился обратно в спальню. Дверь за спиной закрылась, и через пару мгновений зашумела вода. Одеваясь, он смотрел на кровать - покрывало сбилось, одна подушка лежала на полу, но в целом, всё можно было быстро привести в порядок. Сделать таким же, как было до его прихода. Пара влажных пятен - не в счёт. Он взял в руки флакон со смазкой, принюхался к резкому фруктовому запаху - с каких пор Тобиасу нравятся такие? Впрочем, возможно, такие нравились вовсе не Тобиасу. Обжёгшись об эту мысль, он выронил флакон обратно на покрывало. Шкаф был приоткрыт. Полки, которые раньше занимали вещи Гарри, теперь пустовали. Но это ничего не значило. Абсолютно всё ничего не значило. Гарри прошёл в коридор, поднял с пола куртку, достал из кармана телефон. Такси подъезжало нестерпимо долго - слишком долго, потому что Тобиас успел выйти из ванной и запахнуться в халат, и все свои эмоции запахнуть тоже. - Снова уходишь? - тихо спросил он. Приложение показывало четыре минуты. Гарри надел куртку, движения давались непросто, дрожащие руки никак не могли справиться с застёжкой. - Гарри? - Тобиас подошёл ближе, и пальцы - теплые, знакомые - мягко отстранили в сторону его руки. Молния взлетела вверх, холодный металл врезался в подбородок. Три минуты. - По-твоему, я должен остаться? - Гарри усмехнулся. - Ты мог бы остаться до утра, - сказал Тобиас. - Завтра я собираюсь за город… Он не договорил, и Гарри ничего не ответил, уставившись в ярко светящийся экран, а затем поднял глаза. В зеркале прихожей отражались они: Тобиас, бледный, с поджатыми губами, и сам он - лихорадочно оглядывающийся, напуганный, как преступник перед казнью. За окном кухни брызнул свет фар - такси приехало. Хотя приложение всё ещё показывало какие-то последние минуты, было очевидно - их время закончилось. - Я не останусь, - бросил Гарри и потянул ручку двери. Всё было именно так, как они договаривались. Тобиас предупреждал, что они пожалеют о случившемся. И вот, пришла пора пожалеть. Но всё равно стало легче. Напряжение исчезло, Гарри чувствовал только слабость и тихую тянущую тоску. Глядя на мелькающие за окном огни фонарей, он наконец вспомнил о том, о чём думал, пока его задумчиво целовал Тобиас. Он вспомнил о мыслях, которые пугали и притягивали, но за которыми пряталась простая, горькая правда. В голове клубился вопрос: почему именно сейчас, когда уже совершенно точно все кончено, он снова так остро чувствует эту пустоту? Долгие месяцы Гарри пытался убедить себя, что свобода стоила разрыва, но сейчас, в тишине салона, он осознал, что ужасно скучает по Северусу.