Сравнительно просто

Грохотала музыка, и лучи света резали тёмное пространство в такт её сбивчивому, тяжёлому ритму. Воздух был плотным, вязким, бесформенным. Гарри слушал сдавленные электронные завывания, и неровная, будто вывернутая наизнанку мелодия тянулась сквозь стены, подтачивала пол под ногами, острыми мурашками пробиралась под кожу. В углу мерцал экран с абстрактной анимацией - клубящиеся формы, напоминающие внутренности. Перила дрожали, передавая вибрации в кости. Гарри стоял на втором ярусе, у перил, свесившись чуть вперёд, и смотрел сверху на тех, кто танцевал внизу. Он вытянул руки, опираясь о прохладный металл и зажав между локтей высокий стакан с пивом. Пить было неудобно - приходилось отклоняться всем телом и подтягивать стакан к себе. Пиво плескалось, растекалось по шее. Внизу клуб жил своей жизнью - вспышки света выхватывали силуэты, руки, спины, лица, которые не различить по отдельности, но все вместе они выглядели живой многорукой и многолицей массой. Толпа казалась единым телом - слепым, безумным, беспокойным, неустанно движущимся. Яркие резкие лучи почти не долетали наверх, и Гарри чувствовал, будто внутри него проклёвывалась тьма, тяжело дышала - поспешный вдох и бесконечный выдох, её пульс бился в такт музыке. Мысли расплывались, расползались внутри головы тревожным шёпотом. В какой-то момент стакан, зажатый между локтей, исчез. Гарри повернул голову и распрямился, с немым возмущением глядя на Седрика, стоящего рядом и невозмутимо пьющего его пиво. “К чёрту пиво”, - мелькнуло в голове, и Гарри нехотя оттолкнулся от перил. Диваны за спиной манили мягким уютом и привычным обществом знакомой компании. Нет. Не сегодня. Гарри резко развернулся, едва не споткнувшись о пустой смятый стаканчик на полу, и направился к лестнице. Приходилось следить за движениями - ноги были странно лёгкими, а голова будто запаздывала на пару секунд. Чуть пошатываясь, Гарри спустился вниз. Тут было теснее и жарче, зато можно было пробраться сквозь толпу к бару. Разжившись превосходно крепким коктейлем, он вышел к главной лестнице и медленно побрёл вверх, внимательно держа стакан перед собой, чтобы минимизировать неизбежные потери. Техническое помещение было не заперто, а вот отсек с оборудованием Сириуса оказался закрыт. Впрочем, Гарри довольствовался и тем, что имел - он устроился на полу у стены, в темноте. Музыка здесь звучала глухо, издалека, и не мешала течению мыслей. Он сидел, чуть согнувшись, потягивал кисловатое месиво и думал о том, что пространство вокруг понемногу начинает раскачиваться. Поэтому было важно оставаться неподвижным. Не шевелиться. Беречь силы. По лестнице кто-то поднимался, Гарри слышал быстрые шаги и надеялся, что это не Сириус, но времени было едва за полночь, подниматься мог кто угодно. Гарри поднял голову и присмотрелся - в лице вошедшего угадывались черты Седрика. Что ему нужно? Гарри стиснул стакан крепче и отодвинулся чуть дальше. - А ты тут, значит, - сказал Седрик, закрывая за собой дверь. - Да, - Гарри не хотелось больше смотреть на него, поэтому он просто пил и надеялся, что тот не останется надолго. - А я думаю, куда ты делся, - просто сказал Седрик. - Сперва хотел поискать тебя у бара. Но там такая толкучка, что я понял - вряд ли ты там задержишься. - Ясно. - Так что найти было просто, - Седрик зачем-то продолжал свои длинные, бесконечные объяснения. - В смысле - я бы тоже спрятался тут, если бы… ну… Он замолчал. Шум музыки внизу напоминал глухой гул далёкого мотора. В служебном помещении под самой крышей было темно и по-своему уютно. Гарри снова сделал хороший крупный глоток, фыркнул и закашлялся - попало в нос. Седрик сел рядом и нервно провел рукой по колену, будто смахивая невидимые соринки. Его фраза так и повисла в воздухе – незаконченная, глупая. Гарри хмыкнул, глядя куда-то в темный угол, где громоздились коробки. - Если бы что? - с вызовом спросил он. - Если бы хотел побыть один. Я понимаю, это… - Седрик замялся. - Это большая ответственность. Так что волноваться - вполне нормально. Я бы и сам волновался! Гарри молчал. Он смотрел на тающий кубик льда в стакане. Идея о том, что Седрик попросту пришёл его поддержать, казалась нелепой. И немного раздражающей. Зачем? - Тебя Сириус послал, - Гарри осуждающе покачал головой. - Попросил присмотреть, - не стал отпираться Седрик. Хитрый коктейль прекрасно делал свое дело, вернувшаяся было тяжесть в голове быстро сменялась странной легкостью, и неловкость присутствия Седрика становилась терпимее. Седрик что-то говорил. Слова были длинными, плавными, а голос звучал приятно. Гарри сосредоточился на ощущениях в спине. Точнее, на точке, где его лопатки упирались в прохладную, шершавую поверхность. Стена вибрировала - то непрерывно, то прерываясь, потому что музыка переходила в дрожь твёрдой поверхности. В понедельник... да, в понедельник на него свалится большая ответственность... в понедельник он и правда должен будет волноваться... Но этот самый "понедельник" был где-то там, далеко, за горизонтом, в другой галактике, а Гарри сейчас был в этой - доверху залитой гудящим, вибрирующим мраком. - ...поэтому, если здание не эксплуатировалось более пяти лет, они автоматически закладывают надбавку в полпроцента, - доносился до него голос Седрика. - Это должно нивелировать... Гарри открыл глаза. Седрик сидел рядом, его профиль едва вырисовывался в полумраке - из освещения здесь была только табличка аварийного выхода. Гарри смотрел на него, но видел только размытый силуэт на фоне дрожащей стены. Губы Седрика двигались, но слова теряли смысл, распадались на слоги. "Ни-ве-ли-ро-вать..." Звучало как заклинание. А потом Седрик что-то спросил. - М-м? - промычал Гарри в ответ, снова сосредоточенный только на вибрациях в лопатках. Собственный голос ему казался чужим, доносящимся издалека. - Я говорю о том, что… а, впрочем, - Седрик замолчал на секунду, повернув голову. Гарри почувствовал на себе его взгляд - изучающий, чуть озадаченный. - Ты, наверно, давно уже разобрался со страховыми коэффициентами, да? Вместо коктейля в стакане теперь был только кубик льда. В горле отчего-то пересохло. - Это подождёт, - Гарри протянул руку, забрал его пиво и глотнул. - Всё подождёт, понимаешь? Вообще всё. Вряд ли Седрик понимал. Вряд ли он понимал, как это - когда всё подождёт. Вряд ли он понимал, что Тобиас не захотел его выслушать и велел держать свои решения при себе до тех пор, пока проект Ратуши не будет принят в работу, до официального объявления. Всё, что волновало Гарри, следовало отложить на потом. Оно могло и подождать. Это было правильно. Да, Гарри знал, что Тобиас прав. Сейчас важно полностью сосредоточиться на Фонде, на новом этапе его развития. На “действительно важных” вещах. Даже Седрик это знал - всё-таки, он был идеальным кандидатом на его должность. Вряд ли он лез бы к Тобиасу со своими чувствами в самый критичный момент. Сейчас Тобиас не был готов что-то решать. Решать нужно было раньше - а сейчас нет, время упущено, в плотном графике ближайших дней у него абсолютно не было времени на Гарри. Следовало ждать. Следовало держать свои мысли при себе. Следовало выступить с заготовленной и согласованной речью на торжественном мероприятии в понедельник. Следовало решить организационные вопросы. Только потом, когда всё важное будет улажено, они смогут вернуться к “неважному”. И Гарри спрашивал себя - а действительно ли это то, чего он хочет? Действительно ли стоило довольствоваться тем, что Тобиас готов ему предложить? На душе было паршиво. Гарри плотнее прислонился к стене, и вибрация усилилась, словно само здание отзывалось на его мысли. Он смотрел куда-то в пустоту, в темноту, где было тихо и безопасно. Седрик молчал. Видимо, не знал, что ещё сказать, а может, почувствовал, что Гарри не настроен на беседу, и давал ему возможность просто посидеть в тишине. Гарри почувствовал лёгкое раздражение. Даже сейчас Седрик был идеальным, безупречным. Можно было только позавидовать его самообладанию. Гарри устало потёр виски. Хотелось стереть с себя это чувство - липкое, как подсохшее пиво на полу. Всё было не к месту. Он зажмурился, глубоко вдохнул, и шум в ушах чуть притих. Хотелось уйти, хотелось выйти из собственного неуклюжего и слишком тяжёлого тела, как выходят из душного зала - освежиться, проветриться. Хотелось перестать ожидать, что Тобиас вдруг сместит свои приоритеты и решит его выслушать. Вот только время не шло вспять. Всё уже было. Всё уже случилось. Тобиас выставил его из своего кабинета и из своей жизни - как минимум до понедельника. Гарри залпом допил пиво и смял стакан. Седрик шевельнулся рядом, устраиваясь поудобнее. - А что там Чжоу? Справляется? - спросил он самым невозмутимым тоном. - Справляется лучше всех, - усмехнулся Гарри. - Хорошо, - кивнул Седрик. - Это хорошо. Он немного помолчал, а потом добавил: - Я рад, что у неё всё хорошо. Гарри неопределённо хмыкнул. Он положил локти на колени, сцепил пальцы и водрузил на них подбородок, пытаясь как-то пристроить на опору потяжелевшую голову. - Как ты думаешь, можно ли… - начал Седрик. Его голос потерял прежнюю деловитую гладкость, стал тише, неувереннее. - И как… Как вообще понять? Что уже - ну, всё. Окончательно всё. Что она уже не вернётся? Вопрос повис в воздухе, странный и нелепый, как смятый стакан на полу. Гарри медленно повернул голову. Седрик сидел, слегка ссутулившись, и его профиль в полутьме теперь казался не таким уж идеальным. - Когда ты испробовал все способы, чтобы вернуть то, что было, но оно не возвращается - тогда всё, - ответил Гарри. - Или когда ты точно уверен, что ей это не нужно. Или когда ты точно уверен, что это не нужно тебе. Прозвучало как-то наигранно и категорично. Гарри вяло размышлял о том, что стоило бы ответить по-другому. Что окончательно всё - это когда приходишь, чтобы сказать что-то важное, самое важное, а тебе говорят: “Это подождёт”. И вдруг становится очевидно, что всё “важное”… уже давно не важно. И не будет важным. И не было никогда. - Я думаю, всё ещё можно вернуть, - упрямо заявил Седрик. - Люди же возвращаются друг к другу. Ошибки можно исправить. Всегда можно договориться, но для этого ведь нужно говорить! А она не хочет меня слушать… - Значит, ей это не интересно. Тебе стоило бы уже оставить её в покое, - припечатал Гарри. Тишина после его слов была густой, почти осязаемой. Нужно было извиниться. Гарри подумал, что ему следовало бы как-то поддержать Седрика - или, по крайней мере, дать ему высказаться. После этой мысли пришла другая - нужно ещё пива. Или чего-то покрепче. Потому что реальность, хоть и потускнела, но не размягчилась окончательно и всё равно царапала. Чувство горькой досады ещё плясало на задворках сознания. Гарри попытался встать. Мир накренился, но быстро выровнялся, когда он схватился рукой за холодную металлическую трубу и подтянулся вверх. Всё было в порядке. Он уверенно стоял на ногах. - Ты куда? - опомнился Седрик. - Проверю, на месте ли бар, - ответил Гарри, и слова формулировались чётко и вполне внятно. Не дожидаясь ответа, он вышел на лестницу и спустился вниз, всецело занятый тем, чтобы попадать ногами в ступеньки, ботинок-ступенька, ботинок-ступенька, ничего сложного, если сосредоточиться на задаче. Когда ступеньки закончились и начался ровный пол, Гарри накрыло стеной звука. Воздух дрожал, вспышки света выхватывали из темноты случайные сцены как кадры безумного, бессвязного фильма. Сам бар светился, как маяк, и Гарри медленно продирался к нему сквозь толпу, думая о том, что Седрик, скорее всего, и правда верил, будто всё что угодно можно вернуть. Как и Северус! Да, тот наверняка думает точно так же! Гарри почти достиг намеченной цели, уже видел подсвеченную стойку в нескольких шагах перед собой, когда чья-то рука схватила его за плечо и резко развернула. Гарри чуть не споткнулся, на короткий момент потеряв точку опоры, и тяжело навалился на того, кто стоял рядом. - Тебе уже хватит! - прокричал ему голос прямо в ухо. - Мне… я… - Гарри развернулся было обратно к бару, но сообразил, что кто-то всё ещё держит его за руку. - Тебе хватит, Гарри! Гарри моргнул, пытаясь сосредоточиться. Что-то было не так. Чужие лица плавали в ореоле ярких вспышек, как рыбы в мутной воде. Но с ним всё было в порядке. Он ещё нормально соображал и ровно стоял на ногах, хотя музыка била в грудь рваным ритмом, пульсировала во всём теле. И вдруг что-то сместилось - в ритме, в воздухе, в самом Гарри. Резкий укол тревоги пронёсся сквозь притуплённую голову. В какой-то миг весь мир стал слишком громким, слишком шумным, слишком настоящим. Гарри не был к этому готов. Не хотел ничего настоящего. Ему нужно было выпить, просто ещё одно пиво. И потом, возможно, ещё этот странный коктейль. Ему нужно дойти уже, наконец, до бара! Гарри попытался вытряхнуть руку из захвата, но она не освобождалась. Он повернул голову, чтобы лучше понять, что происходит, и выяснил, что рядом снова был Седрик, каким-то образом переместившийся сюда из каморки под крышей. Его лицо оказалось близко, освещенное мерцающим светом - брови сведены, губы плотно сжаты. Абсолютная сосредоточенность. - Пусти! Ярко-зеленый луч света скользнул по лицу Седрика и переметнулся на Гарри, ослепив его на мгновение. Стало жарко. В голове не осталось ни одной здравой мысли, только ощущение неловкой близости, напряжения в пальцах, цепко вцепившихся в запястье Седрика и пытавшихся разжать крепкую хватку. В глазах плыли блики, в висках стучало. Всё расплывалось, всё двигалось, но Седрик стоял ровно и не шевелился, словно был вырезан из другой реальности, как будто не принадлежал этому миру. Потому что этот мир рассыпался в труху. Вспышки света - неоновые кинжалы, яростно вонзающиеся в темноту. Гарри слегка качнуло. Воздух стал густым и сиропообразным, затекал в лёгкие в резком, прерывистом ритме навязчивой мелодии, одно и то же по кругу. Гарри пытался вдохнуть глубже, но дыхание застревало где-то в горле. Люди толкались рядом, кто-то задел его плечом, и от этого движения Гарри почти потерял равновесие - Седрик поймал его второй рукой и резко потянул вверх, не давая осесть на пол. Гарри попытался вырваться - бесполезно. Мышцы не слушались, откликаясь лишь слабым, бессильным подёргиванием. Его свободная рука наткнулась на Седрика, пальцы бесцельно скользнули по ткани рубашки. Цеплялись за пуговицы. Гарри вглядывался в лицо Седрика, в самые незначительные детали: резкий контур скул, такие длинные ресницы, бледную кожу у линии роста волос. Седрик что-то сказал. Или нет? Или только собирался, потому что его губы на секунду приоткрылись. Оставалось сделать совсем крошечное движение вперёд, преодолеть тонкую, почти иллюзорную грань, последний дюйм неловкого пространства. И Гарри преодолел его. Поцелуй вышел неуверенным, чуть смазанным из-за неудобного угла - реальность снова сильно кренилась. Но вскоре Гарри ощутил, как язык Седрика касается его губ, скользит дальше, почувствовал влажное тепло и чужой, совсем незнакомый вкус. Было странно. Непрочно. Ненадёжно. Будто огромная, гулкая пустота разверзлась под ногами, и Гарри неизбежно падал в неё, хотя руки Седрика держали его тело вертикально. Внутри было пусто. Внутри будто кто-то недавно кричал, а теперь замолк, и осталась только тишина. Гарри не понимал, что происходит, но дыхание Седрика было горячим, а губы - мягкими и податливыми. Мысли всплывали, как мёртвые рыбы на поверхность воды: вот так, не дойдя каких-то полдюжины шагов до спасительного бара, Гарри стоял на краю танцпола, навалившись на Седрика, и целовал его. Поцелуй длился бесконечность, потому что Гарри потерял счёт времени. Или это время потеряло смысл. Губы Седрика двигались под его губами мягко и непривычно нежно, осторожно, будто тот ступал на хрупкий лёд и боялся провалиться в ледяную воду. Гарри закрыл глаза, позволив темноте вокруг смешаться с темнотой внутри. Музыка билась пульсом в самые кости. Хотелось большего, хотелось, чтобы жар пронизывал насквозь - Гарри усилил напор, пальцы впились в волосы у затылка Седрика - мягкие, чуть влажные у корней. Он потянул Седрика к себе, прижавшись к нему так плотно, что их дыхание сплелось в один прерывистый, хриплый звук, потерявшийся в грохоте басов. Поцелуй становился всё яростнее и отчаяннее, потому что Гарри всё ярче ощущал липкие волны тревоги, окатывающие его с головой. Он не мог думать, не мог понять, не мог чувствовать ничего кроме этого оглушительного грохота и навязчивой близости Седрика. Воздух был плотным, спертым, стало нечем дышать. Было слишком громко. Слишком тесно. Слишком людно. Нужно было уходить, нужно было как можно скорее вырваться из этого пекла, поэтому Гарри оттолкнул Седрика прочь и, пошатнувшись, шагнул назад. Реальность, грубая и яркая, вернулась слишком резко. Он уставился на Седрика, лицо которого в мелькающем свете было размытым пятном - Гарри поправил съехавшие набок очки и посмотрел снова. Испуганные глаза, манящие влажные губы - Седрик выглядел ошеломленным, сбитым с толку, но до странного притягательным. - Уйдём отсюда, - прокричал Гарри ему в ухо. - Давай, - согласился Седрик. - Держись. Он развернул Гарри, крепко обхватив его за талию одной рукой, и принялся расталкивать толпу, пробивая путь к выходу. Гарри шел, спотыкаясь, прижимаясь к Седрику, как к щиту. Мир вокруг был сюрреалистическим калейдоскопом из мелькающих лиц, рук, ослепительных вспышек. Музыка била по нервам. Он шагал вперёд, доверившись Седрику и сосредоточившись только на одной цели: держаться прямо. Мягкая тишина улицы обложила уши ватой. - Я вызову такси, - сказал Седрик, и его голос звучал как сквозь плотную пелену. - Не нужно, - мотнул головой Гарри. - Идём… я… здесь недалеко. Но эта ночь поменяла всё настолько, что короткий путь от клуба до квартиры Гарри из быстрой прогулки превратился в долгий монотонный путь, который давался всё тяжелее и тяжелее с каждой минутой. Зато воздух приятно охлаждал лицо, и он же остужал блуждающие мысли. Гарри вёл к себе Седрика и попытался угадать, что должен сейчас чувствовать. Что принято чувствовать в такие моменты - лёгкость, трепет, возбуждение? Но внутри не было ничего похожего. Только глухое, тягучее оцепенение, будто всё тело обмотали мокрой тканью. Наконец, они пришли. Гарри с трудом открыл дверь и зашарил по стене в поисках выключателя - всё мимо, свет так и не зажёгся. Он хмыкнул - то ли от бессилия, то ли от того, как нелепо это выглядело со стороны. Но Седрик вошёл следом, и включил свет. Гарри шагнул дальше, пытаясь на ходу снять куртку, но запутался в рукавах и беспомощно дёрнул плечами. На секунду показалось, что пол шевелится, и он, не пытаясь бороться с этим ощущением, просто сел на постель - тяжело, как мешок с песком, и, опустив голову, уставился в свои ладони. Они дрожали - не сильно, едва заметно, но это раздражало. Седрик присел рядом, на расстоянии, не касаясь. - Всё нормально? Ты как? - осторожно спросил он. Гарри не знал. Даже самая простая эмоция сейчас казалась сложным уравнением. Он наклонился к Седрику, чуть ближе, почти теряя равновесие. Нужно было сосредоточиться. Седрик повернул к нему голову, и их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. В ярком свете лицо Седрика было красивее, чем в клубе. Все те же идеальные черты, но теперь без зелени неоновых вспышек. Глаза - настороженные, с длинными светлыми ресницами, в них плавали осколки того же недоумения, как и на танцполе, но ещё Гарри вполне отчётливо различал в них желание. Медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление воздуха, он сокращал расстояние - его губы нашли губы Седрика и застыли напротив, едва касаясь. - Гарри, послушай, - тихо зашептал тот, - там, в клубе… Это было… - Хорошо? - подсказал Гарри, не сдвинувшись ни на дюйм. - Да… И ещё, это было… - Это было слишком, - продолжил Гарри. - Я знаю. Он чувствовал дыхание Седрика - чуть учащённое, тёплое. В голове не осталось ни одной мысли, поэтому он просто коснулся губ Седрика. Поцелуй вышел мягким, чуть более уверенным, чем в клубе, без панической спешки. И Гарри было совершенно непонятно, почему так глухо и гулко бьётся в груди тревожное сердце. Шли медленные минуты. Седрик продолжал целовать его, ладони плавно двигались под курткой, словно бы проверяя границы. Но Гарри не понимал, когда им стоило бы остановиться - и нужно ли было вообще останавливаться. Тепло чужого тела не согревало, и плечи покрылись ледяными мурашками. Он пошевелил пальцами - медленно, с усилием. Ощутил ткань рубашки под ладонями. Она была гладкой, холодной. Его руки, казалось, жили отдельной жизнью - он не контролировал их движения и удивился, в конце концов ощутив пальцами гладкость тёплой кожи. Щёки горели. Оцепенение сковывало волю.Тело требовало продолжения, цеплялось за это ощущение близости, и Гарри повалил Седрика на спину и сам навалился сверху, горячо проникая в нежный влажный рот, прижимаясь сильнее. Гарри чувствовал каждое движение языка Седрика, каждое касание губ, и это было одновременно и невыносимо интимно, и чудовищно неправильно, потому что он не должен был целовать Седрика. Он не должен был. Эта мысль пульсировала на поверхности, но Гарри не понимал её смысл, и она оставалась бессмысленной. Она не имела никакого значения. Гарри попытался глубже вдохнуть - и не смог. В груди стало больно, будто что-то сжимало его в плотные тиски. Он чуть отстранился - просто потому что больше не мог удерживать голову на весу. Провёл языком по нижней губе, искажённо ощущая странный привкус. - Ты... - начал Гарри, но не знал, что хотел сказать. Слова застряли в горле, и он закрыл рот. - Эй, я здесь. Гарри усмехнулся и провёл ладонью по щеке Седрика, скользнул по шее к ключице. Губы снова нашли его губы - поцелуй стал чувственнее, глубже. Горячее. Седрик приоткрыл рот шире, впуская его, и Гарри вздрогнул, ощутив, как их дыхания сливаются, как Седрик отзывается на каждое его действие слабыми короткими вдохами. - Погоди, - с трудом оторвавшись, произнёс Гарри. Комната медленно вращалась вокруг своей оси, и он зажмурился, пытаясь поймать равновесие. - Куртка… - Давай помогу, - тихо сказал Седрик, его голос был хрипловатым. Он приподнялся и аккуратно стянул куртку с плеч Гарри, бережно высвобождая руки из рукавов. Стало свободнее. Гарри прижал лоб к шее Седрика, закрыв глаза, и старался дышать ровно. Голова кружилась, он снова проваливался куда-то вниз, внутри засело мутное тревожное чувство. Седрик обхватил его за талию, вторая рука легла на затылок, мягко поглаживая. Поэтому Гарри даже не сразу это услышал. Краем сознания он различил странный звук, но не придал ему значения. Только ощутил, что Седрик почему-то моментально напрягся, и пальцы, зарывшиеся в спутанные волосы, вдруг резко дёрнулись в сторону. - Охренительно! Просто… блестяще, Гарри. Гарри обернулся. В дверях стоял Сириус. Его глаза метнулись от одного к другому, цепляясь то за выдернутую из брюк рубашку Седрика, то за разом вспыхнувшее лицо Гарри. Тишина в квартире стала ледяной, плотной, режущей, как клинок. Гарри ощутил, как под этим внезапным давлением из всех ощущений вдруг на первый план проступает тошнота, и тяжело сглотнул. - Сириус… ты… как… как-то рано. И ты… сам его просил, - сбивчиво говорил он, выуживая из памяти смутные подробности сегодняшней ночи. Сириус не слушал. Он смотрел не на Гарри, а на Седрика. Тот заметно побледнел, с лица пропало всякое выражение. - Уходи, - тихо, но безапелляционно сказал Сириус. Седрик открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. - Сейчас, - весомо добавил Сириус. Больше Седрик не пытался спорить. Он встал, заправил рубашку - небрежно, почти наугад, взглядом не касаясь ни одного из них. Затем накинул пальто и, не тратя больше времени, действительно ушёл. Гарри подтянул свою куртку ближе и сидел с ней в обнимку. В груди пульсировала обида, а за ней - смутное, неприятное чувство, что его застали врасплох. Судя по всему, Сириус запер за Седриком дверь - щёлкнул замок. Гарри поднял голову. Сириус постоял в тишине ещё секунду, будто собирался с мыслями. А потом подошёл ближе, опустился на корточки перед Гарри. - Какого чёрта? - спросил он спокойно. - Ты хоть понимаешь, насколько плохая это идея? Возразить было нечего, поэтому Гарри молча рассматривал такого спокойного и такого злого Сириуса, пытаясь сфокусировать взгляд. - Понимаю, - подтвердил он. - Я… понимаю. - Ладно, - сказал Сириус тише. - Сейчас не время. Ты ни черта не соображаешь. Дай сюда. Сириус выдернул у него из рук куртку и швырнул ее на стул. - Ложись-ка спать. Только ботинки сними. Пальцы плохо слушались, шнурки казались неразрешимой головоломкой. Гарри чувствовал взгляд Сириуса на себе - тяжелый, оценивающий. Наконец, один ботинок с грохотом упал на пол, а потом и второй. Сириус молча подобрал их и поставил у стены. - Теперь ляг, - приказал Сириус. Гарри повиновался, тяжело рухнув на матрас. Он уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как комната снова начинает медленно вращаться. Сириус, вздохнув, повернул его голову в сторону, снял очки, а затем стащил с него джинсы и кое-как накрыл скомканным пледом. Свет погас. Гарри лежал неподвижно, прислушиваясь к гулу в собственной голове и к далеким звукам квартиры - шагам Сириуса, плеску воды. Он сжал челюсти, напряжённо пытаясь зацепиться за какую-нибудь конкретную мысль в том круговороте, что вращался в его голове как безумная карусель. Но все мысли были вязкими, тянулись словно патока. Застывали в голове. Гарри просто не мог распутать это всё до конца. Почему Седрик ушёл? Почему даже не попытался остаться? Зачем он вообще пошёл с ним? Все эти вопросы слипались в уродливый ком. Гарри чувствовал слабые приступы тошноты. Вероятно, его тошнило от собственного бессилия. Потому что он застрял - здесь, в этой беспомощной точке. Но ему придётся двигаться дальше. Если Тобиасу ничего не нужно, если в своём плотном графике он не нашёл места даже для того, чтобы его выслушать - нужно двигаться дальше. За окном завыл ветер. Гарри лежал в полной тишине, прислушиваясь к этому жуткому звуку и понимал - утро будет холодным.