Сравнительно просто

Гарри накинул пальто наспех и, не застегивая, выбежал на улицу. Ледяной январский воздух ударил в лицо, заставив резко вздрогнуть. Фонари окутывал морозный туман, превращая их свет в размытые жёлтые пятна, а под ногами хрустел свежий иней, успевший покрыть ступени. Гарри огляделся, пытаясь разглядеть в полутьме знакомый силуэт, но тротуар перед зданием был пуст. Вокруг не было ни души - пусто и тихо. Лишь далёкие огни машин мелькали в конце улицы. Из-за спины доносились обрывки разговоров - гости, спустившиеся вниз, расхаживали по фойе. Возможно, Северус ещё не выходил и тоже был где-то там? Чуть помедлив, Гарри вернулся внутрь. Движение на лестнице привлекло его внимание - но, подняв голову, Гарри увидел, что это Кингсли. Тот тоже был в пальто и спускался. Заметив Гарри, он кивнул так, словно они заранее договорились о встрече. - Могу ли я поинтересоваться, что заставило вас покинуть презентацию так рано? - неспешно произнёс Кингсли. - Хотя, признаться, тот же вопрос вы вполне могли бы задать и мне. Гарри нервно сглотнул. Судя по всему, никто пока не уходил, включая Северуса. А значит, Кингсли был первым, кто собрался сбежать отсюда. Это выглядело странно. Странно - как и то, что Северуса нигде не было. - Собственно, я надеялся, что прежде чем уйти, смогу обменяться с вами парой слов, Гарри. Кингсли слегка коснулся его локтя, подталкивая обратно к входной двери, от которой в фойе просачивались тонкие струйки холода. Гарри хотел было возразить, но Кингсли уже шагнул вперед, и ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. - Меня ждет машина. Могу подбросить, обсудим по дороге наши вопросы… Никаких вопросов у Гарри к нему не было, и он в сомнении покачал головой. - Нет? Значит, желаете пройтись? Что ж, погода располагает. Гарри почувствовал, как сжимается горло. Он хотел отказаться, хотел сказать, что на ближайшее время у него были совершенно другие планы, но что-то в самой этой ситуации и в спокойной настойчивости Кингсли заставило его промолчать и подчиниться. Словно старые приятели, они зашагали по тротуару. Кингсли не торопился начинать разговор. Миновали парковку, вышли на соседнюю улицу, где тускло мигала вывеска кофейни. Здесь Кингсли замедлил шаг. - Понимаете ли, Гарри, - заговорил он. Его дыхание превращалось в белые клубы пара на морозном воздухе. - Я давно хотел обсудить с Тобиасом некоторые проблемные пункты нашего сотрудничества. Но так уж вышло, что он в последнее время не всегда доступен для подобных обсуждений, а в остальных случаях предпочитает говорить, а не слушать. Кингсли собирался жаловаться ему на недоступность Тобиаса? - Расширение круга инвесторов сейчас... рискованный шаг. Мы бы не хотели, чтобы подобные решения принимались им единолично. Согласитесь, даже самые благоразумные идеи иногда требуют дополнительного взгляда. Особенно когда речь идет о таких людях, как Бэгмен и его группа. Гарри старался слушать, хотя мысли всё время уплывали не в ту сторону. Кингсли говорил ровно, без давления, тщательно подбирая слова, но в его голосе сквозила осторожная настойчивость, как у человека, который не собирается спорить - и всё же хочет, чтобы его слова воспринимались как истина. Холод проникал сквозь пальто, оседал на коже, будто тонкий слой инея. - И всё же я считаю, что когда человек начинает окружать себя только теми, кто безоговорочно с ним соглашается… и с кем, в свою очередь, безоговорочно соглашается он - это редко приводит к чему-то хорошему, - пробасил Кингсли, осторожно ступая по подмерзшему тротуару. Они свернули перед аптекой и без препятствий перешли дорогу. Гарри украдкой посмотрел на Кингсли, пытаясь понять, куда тот ведет их. И к чему он ведёт этот монолог. - Очевидно, что символический капитал Фонда не так однозначен. Сегодня общество воспринимает его как надёжную, уважаемую структуру, которая оправдывает ожидания и вызывает доверие. Но стоит сделать шаг не туда - и всё, что выступало как заслуга, станет поводом для обвинений. Гарри только фыркнул в ответ. К чему всё это нагнетание? - Вы всегда казались мне разумным человеком, Гарри, - мягко продолжал Кингсли, его голос звучал почти по-отечески. - Способным видеть ситуацию со стороны. Ситуации бывают сложными, иногда приходится делать выбор, который кажется трудным, только потому что он является единственно верным. В данном случае, ситуация с инвестициями… как бы это сказать… - Я не уверен, что мое мнение насчёт инвесторов сейчас что-то значит для Тобиаса, - прямо сказал Гарри, глядя под ноги. - Если вы хотите, чтобы я как-то повлиял на него, увы, я ничем не смогу помочь. Кингсли тихо хмыкнул, рассматривая в окно внутренности маленького ресторанчика - со столов уже убрали сервировку и погасили часть освещения, отчего помещение теперь выглядело тусклым и мрачным. - Я ценю вашу честность, - сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. - Но боюсь, вы не совсем правильно меня поняли. Гарри остановился, ощутив лёгкое внутреннее сопротивление. - А как я должен понимать? - спросил он у спины Кингсли. - Я говорю не о влиянии, а о понимании и доверии, - тот повернулся к Гарри. В глазах появилась необычная серьезность. - Я знаю, что могу доверять вам. Я знаю это по одной простой причине: вам доверяет Тобиас. Кингсли сделал паузу, давая словам проникнуть глубже в голову Гарри, но там они натыкались на прочную стену. Гарри по-прежнему понятия не имел, к чему тот клонит и что ему нужно. Теплота слов Кингсли противоречила тревожному ощущению от его холодного внимательного взгляда. - Видите ли, Гарри, - говорил Кингсли, - за последние месяцы я заметил одну тревожную тенденцию. Некоторые инициативы - и те, что обсуждались в закрытом формате, и те, что проходили все положенные проверки - вдруг стали появляться в исполнении... несколько скорректированными. И это прекрасно, когда речь идёт о развитии, о новых решениях, которые требуют свежего взгляда. Однако же есть проекты, касающиеся судьбы самого Фонда, его репутации, его ключевых инвестиций - и здесь подобные новшества могут дать нежелательные результаты. Понимаете? Далеко не всё из того, что работает в малых вещах, поддаётся масштабированию. Он посмотрел на Гарри с тихой строгостью, словно предупреждая: “Я не требую, я объясняю и прошу понять мою позицию”. Вот только из этих объяснений не было ясно ровным счётом ничего. - Я не хочу, чтобы вы думали о себе как о инструменте, Гарри. Вовсе нет. Я верю, что вы способны на многое, и именно поэтому я чувствую необходимость… направить вашу рассудительность так, чтобы она служила Фонду, где это нужно, и не разрушала его там, где лучше оставить всё как есть. Гарри моргнул, стараясь припомнить, когда это его рассудительность могла что-то разрушить в Фонде, но все слова Кингсли лишь усиливали его растерянность. - Я… - Гарри запнулся, мысли не складывались в красивые формулировки, поэтому он решил сказать так, как есть: - честно говоря, я всё ещё не совсем понимаю, что вы от меня хотите. Если у вас есть какие-то конкретные опасения, может, стоит обсудить их напрямую с Тобиасом? Они остановились у светофора, который безучастно отсчитывал секунды. Кингсли осмотрелся по сторонам, поправив узкий галстук под плотно застёгнутым пальто. Его широкие плечи казались еще более массивными в туманном свете фонарей. Лицо сохраняло невозмутимость, лишь легкий залом вокруг губ выдавал напряжение. - Да, - тихо сказал он, его голос по-прежнему звучал ровно и спокойно, - безусловно, вы правы: конкретные опасения лучше обсуждать открыто. Я вовсе не намерен прятать свои мысли от Тобиаса, напротив, мне давно хочется донести до него своё мнение по ряду вопросов. Вот только когда идеи, к которым я отношусь скептически, исходят от тех, кому Тобиас доверяет, он может воспринять это как что-то личное, а этого мне бы хотелось избежать. Поэтому в данный момент мы все находимся в затруднительном положении. С затруднительным положением Гарри был готов согласиться. Они свернули в какой-то переулок и вскоре вышли на оживлённую улицу - теперь стало ясно, что Кингсли ведёт его по кругу, и вскоре они вернутся туда, откуда и вышли. - Что вы предлагаете? - спросил Гарри. - Я предлагаю перенести наш разговор на выходные, - сказал Кингсли. - Я был бы вам очень признателен, если бы вы убедили Тобиаса посетить загородный клуб, где мы могли бы обсудить всё в спокойной обстановке. Поверьте, я не прошу вас идти против своих убеждений. Эту же мысль мне бы хотелось донести и до Тобиаса. Я хотел бы рассчитывать на то, что вы поможете мне это сделать. Гарри тихо вздохнул. В тревожном молчании они пересекли парковку. Непонятно было, что можно на это всё ответить. “Я уточню планы Тобиаса на выходные” - звучит вовсе не как то, что хочет услышать Кингсли. “Конечно, обязательно с ним поговорю” - Гарри не был уверен ни в том, что он так уж желает разговаривать с Тобиасом, ни в том, что тот согласится его слушать и куда-то ехать. - Я передам ему ваши опасения, - так и не придумав ничего лучше, сухо сказал он, когда Кингсли остановился, явно не собираясь возвращаться в зал. - Это лишнее, - покачал головой Кингсли. - Скажите, что я хочу поговорить, этого будет достаточно. Надеюсь увидеть вас в субботу. До встречи, Гарри. Гарри снова почувствовал себя пешкой - маленькой, глупой, бессильной. Кингсли говорил с ним как с союзником, но в каждом его слове сквозило явное превосходство того, кто разбирается в ситуации на шахматной доске куда лучше. Гарри резко развернулся и зашагал обратно к зданию, но вскоре снова остановился. Возвращаться на презентацию? Бессмысленно. Искать Северуса? Бесполезно - если тот хотел быть найденным, то уже давно дал бы о себе знать. Сказать Тобиасу про Кингсли? Спросить, знает ли он, что тот имел в виду? Гарри резко дёрнул плечом, сбрасывая невидимую тяжесть. О чём бы ни говорил Кингсли, ввязываться в это не хотелось. Не хотелось быть посредником, не хотелось разбираться в этих интригах. Свет из широких окон фойе падал на тротуар, выхватывая из темноты знакомые лица - мистер Диггори обсуждал что-то с Динглом, активно жестикулируя. Судя по всему, гости понемногу начали расходиться: то ли время было уже поздним, то ли атмосфера уже себя исчерпала. И это означало почти наверняка, что Северус всё-таки ушёл. Гарри достал телефон, привычным жестом проверил экран - никаких новых сообщений. Исчез, как всегда, без объяснений, оставив его одного. Торопился к Лили? Или нет, вероятнее всего, на поезд - Гарри чуть было не полез проверять, во сколько отходит последний, но вовремя остановился. Нет. Он снова прокрутил в голове разговор с Кингсли, стараясь уловить в нём то, чего не было сказано вслух. Казалось, каждое слово было подогнано так тщательно, что из него невозможно было вытащить прямого смысла - только осторожные намёки, расставленные так, чтобы никто никого не смог ни в чём обвинить. Но всё-таки получалось, что Кингсли избегает прямого столкновения с Тобиасом - но не потому, что не имеет аргументов, а потому что опасается реакции. И в то же время он ищет с ним встречи, но неформальной. Чего он добивается? Гарри пытался уложить в голове все детали, но ничего толком не укладывалось. Гарри заметил оживление у дверей и поднял голову. На улицу вышли четверо: Фадж, который говорил торопливо и вполголоса, как будто боялся упустить последнюю возможность высказаться. Как ни странно, собеседником Фаджа был Кроткотт, который весь вечер держался обособленно. Рядом шёл тот тип с бородой. И следом за ними - Тобиас. Гарри заметил характерный наклон головы, когда он ещё слушает, но уже всё решил для себя и просто ждёт, когда собеседник иссякнет. Вдруг Тобиас поймал его взгляд и чуть усмехнулся. - Боюсь, на этом я вынужден с вами попрощаться, - он повернулся к Фаджу и сухо пожал ему руку. Та же процедура постигла и бородача, а вот Кроткотт удостоился лишь лёгкого кивка. Быстро спустившись по ступенькам, Тобиас подошёл к Гарри и, бросив на ходу: “Идём”, продолжил движение в сторону парковки. Для случайного наблюдателя, наверно, в этом не было ничего нарочитого: всё выглядело так, будто Гарри просто ждал его у выхода. Они шли к машине. Ботинки глухо стучали по сухому промёрзшему асфальту, и Гарри ловил себя на мысли, что Тобиас ведёт себя так, будто между ними не было этого ледяного отчуждения. - Замёрз? - спросил Тобиас. Гарри ощутил, как по спине пробежали мурашки. В горле пересохло. - Не особенно. Гарри открыл дверцу машины и залез внутрь, стараясь не думать, зачем он это делает. Даже если Тобиас играет, Гарри не обязан ему подыгрывать и изображать на публике, что они вместе. Но часть его - та, что всё ещё помнила их прежние отношения - цеплялась за эту иллюзию, как утопающий за соломинку. - Корнелиус умеет затянуть разговор, - фыркнул Тобиас, садясь за руль и заводя двигатель. Его пальцы легко покоились на руле, время от времени постукивая в такт песне, тихо звучащей из динамиков. Машина замедлилась перед перекрёстком, и Гарри скорее почувствовал, чем увидел, как Тобиас повернул голову в его сторону. Он продолжал смотреть в окно, но каждым нервом ощущал этот взгляд на себе - внимательный, изучающий, ловя себя на противоречивом желании, чтобы всё это было по-настоящему: презентация закончилась, и они вместе едут домой. - Всё прошло неплохо, - тихо сказал Гарри. - Да. Не удержавшись, Гарри всё же повернул голову. Расслабленность Тобиаса-с-презентации исчезла без следа, сменившись собранной сдержанностью. Уголки губ были чуть поджаты, взгляд устремлён на дорогу. Гарри видел - он не здесь. Крепко задумавшись, Тобиас, по всей вероятности, прокручивал в голове только что закончившееся мероприятие, раскладывая по полочкам удачи и промахи, составляя список следующих шагов. А может, всё его внимание сейчас было направлено вперёд, к невидимым задачам и будущим планам. Но он был доволен. Гарри чувствовал это по едва уловимому настроению. Да и в конце концов, Тобиас получил всё, что хотел. Аудитория была покорена, инвесторы заинтригованы. Гарри снова уставился в боковое стекло: разбегающиеся огни фонарей, редкие прохожие с опущенными воротниками, тёмные витрины. - Ты хорошо выступил, - вдруг сообщил ему Тобиас. - Я просто произнёс согласованный текст, - хмыкнул Гарри, не веря своим ушам. Похвала? С какой стати? - Тем не менее, эта речь была важна, и ты отлично справился. Согласованный текст - как раз то, что сложнее всего произнести искренне. Ты же сделал это убедительно. Появилось ощущение, будто ему выдали награду, которую он не имел права принимать. Гарри бросил короткий взгляд на Тобиаса, но тот по-прежнему внимательно смотрел на дорогу. Сердце забилось быстрее, не то от раздражения, не то от того, что рядом снова чувствовалась та же властная сила, от которой так хотелось избавиться и которая одновременно держала крепче любых цепей. Машина плавно остановилась у подъезда. Двигатель заглох, и в салоне воцарилась внезапная оглушительная тишина. Гарри вдруг понял, что они уже приехали, что нужно выходить, но он почему-то продолжает сидеть здесь. Тобиас повернул к нему голову. Его глаза в полумраке казались абсолютно чёрными, непроницаемыми. - Что хотел от тебя Кингсли? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неумолимый. Гарри почувствовал, как ладони становятся влажными. Он ненавидел такие моменты - когда Тобиас будто ловил его на месте преступления, хотя он не делал ничего плохого. - Мне… - тихо начал Гарри и сухо кашлянул. - Не знаю, с чего он так решил, но мне показалось, что он считает, будто ты принимаешь решения, прислушиваясь ко мне. И ему кажется, что все такие решения - рискованные и ставят под удар всё, включая смысл существования Фонда. Тобиас не двигался, но Гарри почувствовал, как изменилась сама атмосфера вокруг него - сжалась, налилась свинцовой тяжестью. - Может быть, я не так всё понял. Он говорил очень туманно. Но думаю, он считает, что это я сейчас вношу хаос, а ты по большому великодушию закрываешь на это глаза, - договорил Гарри. Слова снова безответно повисли в тесном пространстве салона, гулкие и оголённые. Тишина затянулась, становилась плотной, невыносимой. Тобиас откинулся на спинку сидения. - Интересно, - наконец произнёс он. И только. Гарри сглотнул, чувствуя, как нарастает паника. Может, он и правда всё неправильно понял? Перекрутил? Вдруг Кингсли просто делился опасениями и имел в виду вовсе не это? Он впился взглядом в профиль Тобиаса, выискивая хоть какую-то реакцию - прищуренные глаза, нахмуренный лоб, поджатые губы, хоть что-то. Но тот ничем не выдавал свои мысли. Его пальцы лежали на руле совершенно расслабленно, и Гарри всё-таки решил, что Тобиас не злится. Он вычисляет. Просчитывает что-то в своей голове с холодным спокойствием. Гарри готов был взять свои слова назад, сказать, что, наверное, всё преувеличил, что это просто недоразумение. Но ужасно не хотелось сейчас выслушивать новые обвинения. - Не переживай из-за этого, - вместо обвинений тихо сказал Тобиас, и в его голосе зазвучали привычные деловые нотки. - Я поговорю с ним. Объясню, что твоё деятельное участие в некоторых решениях - не ошибка, а преимущество. Это было абсолютно не то, что Гарри был готов услышать. - В каких ещё решениях? По-твоему, я что-то решаю? В чём-то деятельно участвую? - вырвалось у него прежде, чем он успел обдумать вопрос. - Не преуменьшай своего значения. Это… раздражает, - Тобиас нахмурился. - Раздражает! - Гарри отвернулся, уставившись в тёмное окно, но видел лишь отражение - своё собственное растерянное лицо и неподвижный профиль Тобиаса. - Что конкретно тебя раздражает? Я не принял ни единого решения по проекту за последний месяц! А ты, ты никогда не можешь сказать мне что-то прямо! Бросаешь обрывки, намёки, молчишь, а потом ждёшь, что я сам сложу из всего этого пазл и буду благодарен за доверие. Но это не доверие! А теперь Кингсли, и кто угодно ещё, видит во мне угрозу, но я даже не понимаю, в чём моя вина! Тобиас снова молчал. Не оправдывался, не перебивал. Просто слушал. В его молчании была своя жестокость: он позволял Гарри выплеснуть всё, не предлагая ничего взамен, принимал его гнев, как каменная стена принимает удары волн. И в этом была самая чудовищная правда их отношений. Тобиасу всегда было всё равно, что он чувствует. Тихий щелчок - отключилась блокировка дверей. Этот намёк понять было проще простого - Гарри рывком открыл дверь и вышел из машины. Квартира встретила его ледяной тишиной и темнотой. Он щёлкнул выключателем, бросил пальто на стул и прошёл на кухню, чтобы налить себе воды. Руки дрожали. Гарри нервно шагал из угла в угол, будто вышагивая границы своей клетки. Да что с ним не так? В ушах всё ещё звучал голос Тобиаса: “Ты хорошо выступил”. А ведь это был комплимент. Редкий, непрошенный, и оттого такой ценный. И тут же - обещание разобраться с Кингсли. Что бы ни происходило в Фонде, Тобиас был готов отгородить его от всех проблем. Разве это плохо? Гарри тихо хмыкнул. И что он сделал в ответ? Взбесился, накричал и ушёл, хлопнув дверью. Он остановился посреди комнаты, сжав виски. Почва уходила из-под ног не потому, что Тобиас вёл себя точно так же, как и всегда. А потому, что он, Гарри, сорвался на ровном месте. Дикое, нелогичное желание схватиться за телефон, позвонить и сказать... что? Извиниться? С какой стати он должен извиняться? Гарри с отвращением отбросил эту мысль. Это было унизительно. Словно признать, что его собственные эмоции ничего не значат. Он остановился у окна, подошёл ближе и посмотрел вниз, упёршись лбом в холодное стекло. Никаких автомобилей, припаркованных у дома, только тусклый свет фонарей и колючий январский ветер, шевелящий ветки деревьев. Значит, Тобиас уехал. Одиночество накатило новой волной, ещё более горькой и тяжёлой. В голове по-прежнему зрела одна-единственная мысль, пугающая своей простотой: позвонить. Сказать, что погорячился. Но Гарри застыл, не шевелясь. Все мышцы окаменели, неповоротливые, будто чужие. Он не мог сказать, сколько времени прошло, пока тишину не прорезал сухой щелчок уведомления. В темноте этот звук прозвучал почти оглушительно. Ещё один. И ещё. Гарри нехотя пошевелился, и, как будто выбираясь из вязкой трясины, медленно нащупал пальто на спинке стула и достал телефон из кармана. Экран бил в глаза белым светом. Сообщения были от Тобиаса. Документы. Гарри ткнул в экран, чтобы открыть вложение. Строчки плясали, всё расплывалось перед глазами - то ли от напряжения, то ли от усталости. Мелкий шрифт давил на глаза. Внизу висела сноска, но разобрать её на телефоне было невозможно. Гарри провёл пальцем по экрану ещё раз, и холодное чувство сомнения зашевелилось глубоко под рёбрами. Выходит, Тобиас воспринял его слова всерьёз? Принял протест. И собирался объяснить, что в действительности имел в виду Кингсли, вместо того, чтобы просто приказать отойти в сторону, не мешать и не задавать вопросов? Гарри швырнул телефон на кровать, словно тот обжёг ему пальцы. Прошёлся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. По телу разливался нервный жар. Что происходило сейчас? Может, это манипуляция? Новая игра в доверие - чтобы успокоить его, внушить, что он часть всего этого, что его голос что-то значит? Или... или Тобиас и правда так думает? Нет, в это сложно было поверить. Гарри схватился за спинку стула, закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Но перед глазами по-прежнему застыл неподвижный профиль Тобиаса в полумраке салона, освещённый светом приборной панели. Он хотел... он хотел видеть Тобиаса. Прямо сейчас. Это желание было физическим, острым, почти тошнотворным. Оно пугало своей интенсивностью. Он ненавидел Тобиаса в этот момент. Ненавидел его за эту непроницаемость, за эту способность переворачивать всё в его голове с ног на голову одним лишь фактом своего внимания. Гарри не помнил, как набрал номер. В трубке прозвучало три гудка, прежде чем раздался ровный, лишенный эмоций усталый голос. Тобиас был в офисе. А значит, ему ничего не стоило прийти сюда прямо сейчас. И действительно, через десять минут Тобиас стоял в проёме его двери - спокойный, собранный, напряжённый. Свет из коридора резал темноту квартиры, очерчивая строгие линии его плеч. Гарри отступил в сторону, пропуская его внутрь. Дверь захлопнулась с глухим щелчком. Зажёгся свет. Он отошёл в сторону, прижавшись лопатками к стене, сердце колотилось так громко, что казалось - Тобиас всё слышит. Но тот спокойно прошёл вперёд, поднял пальто со стула и перевесил на место. На стол легла серая папка - одна из тех, что обычно стоят в кабинете Тобиаса. - Это не окончательный вариант, - сказал он. - Вариант чего? - Гарри не двигался с места, всё ещё чувствуя, как пульс бьётся в висках. Он посмотрел на папку, потом на Тобиаса. Тот усмехнулся. - Изменений, - усталость никуда не исчезла с его лица, но взгляд снова приобрёл привычную остроту. - И я полагаю, это именно те изменения, по поводу которых с тобой пытался провести беседу Кингсли. Предлагаю тебе убедиться, что он легко мог заподозрить твоё участие в их подготовке. Гарри осторожно приблизился к столу. - Его нервозность вызвана моим нежеланием оглашать эти решения до их окончательного принятия, и на то у меня есть свои причины, о которых ему знать не требуется. В папке лежало несколько страниц документов - что-то о страховании. - Я прочитаю утром, - сказал Гарри. - Нет, - тихо, но категорично возразил Тобиас. - Ты прочтёшь всё сейчас. - Едва ли это настолько срочно. - Предлагаешь мне подождать, пока ты выделишь минуту в своём… насыщенном графике? - с издёвкой усмехнулся Тобиас. - Читай. Я не собираюсь оставлять это здесь. Вздохнув, Гарри опустился на стул и пододвинул бумаги ближе. Он медленно скользил глазами по строчкам. Громоздкие канцелярские формулировки с трудом лезли в переполненную мыслями голову. Нужно было найти какие-то изменения. Такие, на которые неким удивительным образом мог повлиять он, сам того не ведая. Страховые коэффициенты не менялись - а больше ничего значительного он не помнил. Да и про них говорил только с Седриком, было бы странно, если бы это каким-то образом дошло до Тобиаса. Нет, здесь было что-то другое. Гарри перечитал уже прочитанное ещё раз, медленнее - и понял, что речь идёт не о том, что в документе появилось, а о том, что исчезло. Он не верил своим глазам. Тобиас убрал целый раздел с экспертной оценкой, по-видимому, заменив его на аппаратную диагностику. Это была идея, которую Гарри высказал однажды в присутствии Кингсли, когда готовился к очередному экзамену. Гарри поднял глаза на Тобиаса. Тот стоял у кухонной стойки и занимался странно бытовым действом, которое никак с ним не вязалось: заваривал чай. - Я не вижу корректировки суммы страхования, - сказал Гарри. - Разумеется, не видишь. Мы не можем менять бюджет. Тобиас зачем-то открыл холодильник. Гарри знал, что он там ничего не найдёт - полки были почти пусты. Несколько банок с соусами, открытый пакет молока для хлопьев и нечто жидкое и зелёное из “Блэк Хауса”. Гарри не успел поужинать перед презентацией, а Сириус где-то пропадал уже пару дней, зелёная жижа осталась нетронутой. - Это съедобно? - спросил Тобиас, изучая очередное творение Регулуса без тени брезгливости. - Это всегда съедобно. Тобиас вытащил из холодильника квадратное блюдо, нашёл в одном из ящиков ложки и переложил половину в обычную тарелку, не замечая или не желая замечать смущения Гарри. Сейчас в нём не осталось ни намёка на презентационный лоск прошедшего вечера - он выглядел очень… обычным. - Гарри, послушай меня, - тихо сказал он, садясь на стул напротив и убирая бумаги в сторону. - Это всё не так серьёзно, как тебе, вероятно, могло показаться. Кингсли преувеличивает значение происходящих изменений. Но у меня нет столько времени, чтобы отчитываться перед всеми ними за каждый свой шаг. Тобиас собирался с ним поужинать? Гарри смотрел в свою тарелку и понимал, что понятия не имеет, что это и как это нужно есть. - Хочешь сказать, что ты не нашёл удобного случая поговорить с Кингсли, зато на меня у тебя время нашлось? - Нашлось. И поверь, я не хочу, чтобы ты тревожился о том, что того не стоит, - Тобиас криво усмехнулся. - С каких это пор? Тобиас взял в руки ложку, но больше ничего не сделал. Над чаем красиво поднимался мягкий полупрозрачный шлейф. От зелёной жижи на краю квадратного блюда остался влажный след. Похоже, что как и Гарри, Тобиас испытывал некоторую нерешительность по отношению к жиже. - Напоминает пюре из брокколи, которое подавали в столовой Академии, - сказал Гарри. - Только… зеленее. - В студенческих столовых, как ни странно, реже злоупотребляют экспериментами с пищевыми красителями, - отозвался Тобиас, не отводя взгляда со своей порции и принюхиваясь. - Пахнет… сыром? - Не думаю, что это сыр. - Возможно, это следует разогреть? - Регулус запрещает греть его еду, - покачал головой Гарри. - Предположу, что это одна их тех субстанции, которые намазывают на гренки. - Вряд ли. Тогда вместе с ней привезли бы гренки. Гарри сделал тихий вдох и окунул ложку в густую массу. Тобиас медленно повторил то же действие, с недоверием изучая текстуру. Лучше всего - действовать быстро, не задумываясь. Как прыгнуть в воду, как сорвать пластырь, раз - и всё. Вкус ударил по рецепторам неожиданно сложным каскадом. Сначала - горьковатая зелень, явно перетёртый шпинат с щепоткой чего-то острого, возможно, копчёного чеснока. Затем - сливочная, почти маслянистая текстура, смягчающая первую волну, вероятно, мягкий сыр. Гарри казалось, что он улавливает слабый грушёвый привкус. - На самом деле, не так уж и плохо, - выдал свой вердикт Тобиас. - Похоже на соус для пасты. Гарри задумался, мог ли Сириус явиться сюда во время презентации и съесть пасту, а затем сбежать, проигнорировав подозрительный зелёный соус. Едва ли. Он покачал головой. - В таком случае, моя последняя версия - суп, и его всё же едят горячим. - Голос Тобиаса оставался ровным и безразличным, но взгляд - тёплый, изучающий, с лёгкой искоркой интереса - выдавал совсем иное. Гарри хотелось снять и протереть очки, чтобы убедиться, что всё это - не плод его воображения. - А вот это вполне может быть. Гарри смотрел на Тобиаса, на его пальцы, всё ещё сжимающие ложку, на лёгкую морщинку между бровей. И внезапно осознал всю сюрреалистичность момента: они сидели в его крошечной квартире среди ночи и ели непонятное зелёное месиво, обсуждая его природу с серьёзностью, достойной гастрономической дегустации. Тобиас остался. Не ушёл после вручения папки. Не ограничился парой колкостей в его адрес. Он сидел здесь, пробовал с ним эту странную еду, и в его позе, в его глазах читалось что-то, что Гарри опасался выразить даже в собственных мыслях. Что-то похожее на шаг навстречу. На желание... сгладить углы. Гарри думал о том, что Тобиас приехал потому, что видел - он на грани. Но вместо того чтобы давить, манипулировать или игнорировать, он выбрал этот осторожный, совершенно нехарактерный для него путь. Гарри взял в руки чашку с чаем и откинулся на спинку стула, но мысли никак не поддавались контролю. Он наблюдал за Тобиасом и пытался понять, что же на самом деле происходит между ними. Не хотелось возвращаться к рабочим вопросам, к проекту, к сложной паутине решений, которые принимал или не принимал Тобиас. Лучше бы вечер просто продолжался вот так - тихо, с почти неловкой беседой, странной едой и ощущением, что они вдвоём. В эту самую минуту Гарри было плевать на страховые пункты и диагностику, всё это было лишь шумом, фоном к тому единственному, что имело значение: Тобиас был здесь. Вот только всего несколько дней назад Тобиас отмахнулся от его вопросов с той же лёгкостью, с какой сейчас игнорировал Кингсли. Гарри знал этот алгоритм. Сначала - решить все внешние проблемы. Обезвредить угрозы, укрепить позиции. И только потом перейти на внутренние вопросы. Если бы Гарри мог просто спокойно ждать своей очереди, спокойно воспринимать, что он был второстепенным пунктом в расписании Тобиаса - делом, которое можно отложить без особых последствий, всё стало бы намного проще. Стараясь спрятаться от внимательного изучающего взгляда, Гарри потянулся к документам и перечитал исправленные пункты ещё раз. Полный отказ от экспертных оценок в пользу автоматизированной системы анализа страховых рисков - и притом при сохранении исходного бюджета? Либо каким-то образом Тобиас провёл гениальную оптимизацию, либо уже договорился с кем-то о специальных условиях. Но кто пойдёт на такое? Он поднял глаза на Тобиаса, который с невозмутимым видом допивал свой чай. - Это ведь ещё не подписано? - уточнил Гарри. - Если страховая премия не растёт, значит, где-то спрятана цена. Что ещё поменяется? Станут жёстче условия урегулирования? А если ты хочешь перенести часть рисков на подрядчиков, те будут закладывать “подушку” в сметы. И в случае, если cтраховщик потребует дополнительный мониторинг площадки, кто оплатит охрану, датчики, ночные обходы? Любой реальный убыток упрётся в долгие согласования и тонну актов! - В данный момент подобные вопросы - вовсе не то, о чём тебе следует думать, - отмахнулся Тобиас. - Я бы предпочёл, чтобы сейчас ты сосредоточился на учёбе. Текущую работу возьмёт на себя мисс Чанг. Ты был прав, когда рекомендовал её на эту должность, она достаточно сносно справляется со своими обязанностями. Гарри почувствовал, как внутри моментально потеплело - всему виной был крошечный кусочек признания, озвученный так сдержанно и деловито, что его можно было бы пропустить мимо ушей. Но всё же Тобиас не собирался делиться с ним своими планами. Гарри смотрел на его бледное лицо и пытался понять, чего тот добивается. Явился сюда, вложил ему в руки конфиденциальные документы, втянул в самую гущу собственных решений, в самые узкие и сложные процессы, заставив почувствовать свою причастность, своё значение. А теперь - отодвигал его в сторону. Тишина растянулась длинной плотной нитью через всё пространство между ними. Гарри нервно постучал пальцами по столу и отдёрнул руку, стараясь сидеть спокойно. Но других пояснений Тобиас, похоже, давать не собирался. Не выдержав, Гарри отложил бумаги в стороны, допил чай и встал, чтобы сложить всю посуду в раковину. - Если это всё… - начал он. - На прошлой неделе ты хотел обсудить наши отношения, - тихо перебил его Тобиас. - Насколько я помню, ты утверждал, что у тебя есть некое простое решение. Мне хотелось бы его услышать. От этих слов будто холодной водой окатило. Так вот зачем Тобиас здесь. Гарри закрыл кран, медленно повернулся, опёрся о столешницу мокрыми ладонями. В горле пересохло. - Я... - он сглотнул, пытаясь собраться с мыслями, которые вдруг разбежались, как испуганные мыши. - Я не думаю, что нам стоит обсуждать это сейчас. - Отчего же? - Тобиас слегка вздёрнул подбородок. В его позе не было ни угрозы, ни нетерпения - лишь чистое, безжалостное любопытство. Расстояние между ними в один миг вдруг стало невыносимым. Хотелось шагнуть ближе. Будто невидимая сила тянула его вперёд и в какой-то момент все мысли заполнило обжигающее желание коснуться его. - Я не уверен, что нам по-прежнему есть, о чём говорить, - вместо этого ответил Гарри. Что-то изменилось в лице Тобиаса, в глубине глаз промелькнула тень - быстрая, почти неуловимая. Что-то похожее на... разочарование? Он не отвечал несколько секунд, которые показались вечностью. - Тебя мало интересовало моё решение несколько дней назад и вряд ли интересует сейчас, - добавил Гарри. - Позволь мне не согласиться, - мягко возразил Тобиас. - Я не стану отрицать, что другие вопросы отнимали моё время, но сейчас я готов тебя выслушать. Всё верно - расстановка приоритетов никогда не менялась. Гарри чувствовал, как обида поднимается по его горлу горькой волной. Он вернулся к столу и, собрав бумаги, засунул их обратно в папку. - Тебе лучше уйти, - сказал он, больше всего на свете желая, чтобы Тобиас остался. Тобиас забрал документы. Его движения были такими же собранными, аккуратными и экономичными, как всегда, но в них теперь читалась какая-то резкость, будто он с трудом сдерживал медленно разливающееся недовольство. - Подожди… - у самых дверей произнёс Гарри, вспомнив просьбу Кингсли. - Я… я, конечно, понимаю, что мне нужно сейчас больше времени уделять подготовке к экзаменам, но… в общем-то, я не против загородной поездки в выходные. Могу взять с собой учебники, если так тебе будет спокойнее. Тогда и поговорим. - Хорошо, - сдержанно кивнул Тобиас. - Хорошо, - тихо повторил Гарри, чувствуя, как внутри всё замирает от того, каким взглядом тот смотрит на него. Но он не сделал ничего, чтобы остановить Тобиаса, который направился к выходу, набросил на плечи пальто и закрыл за собой дверь. Гарри остался стоять на месте, чувствуя одновременно облегчение и пустоту. Он заставил Тобиаса - непреклонного, всегда контролирующего ситуацию - уйти без какого-то решения. Получил отсрочку. Установил границы. Не позволил иллюзиям просочиться в реальность. Гарри знал, что сегодня одержал маленькую победу, но всё равно чувствовал себя проигравшим.