Восемнадцать.

Она уже не помнит, как именно на неё напали. В голову била сильная боль, девушка смотрит на своего знакомого. Кто бы подумал, что сам Пэксли на такое способен... Тело никак не сковано, правда вот есть один нюанс, чтобы пытаться давать отпор. Неравенство в силах запрещает это сделать. – Ч-что ты собираешься делать со мной? Почему я здесь, Эймон? В глазах несложно прочитать страх, может быть, надежду на лучшее. Но этот испуг новорождённого котёнка... – Переодевайся. Он швыряет в неё белую майку, белые шорты. Именно швыряет, не кидает. Тон Пэксли не предвещает ничего хорошего, это уж точно. – Н-нет, какого чёрта здесь происходит?! Я не буду делать то, что ты мне скажешь, пока ты не объяснишь! – Повторять второй раз я не собираюсь. Эймон выглядит обыкновенно... Привычное для него выражение лица, разве что сам факт, что сейчас он является похитителем, пугал девушку до мурашек. Лампочка в помещении мерцала, но её света было достаточно, чтобы увидеть бетонный пол, стены. Пахло сыростью и подвалом, вероятнее всего в нём Сильвана и находилась. Ради своей безопасности, она решается переодеться, однако пристальный взгляд Эймона словно прожигал её, изучая каждое движение. Слишком уж некомфортно. – Ты можешь отвернуться? Сказала та, не сводя глаз с Пэксли. Он в несколько раз физически сильнее. Кто знает, что парень способен сделать? Ведь сейчас перед ней та его сторона, которую видели, возможно, только мёртвые люди. Интуиция так подсказывает. Сильвана осторожно снимает с себя пиджак, понимая, что страх и стеснение накрыли с головой. Она расстëгивает пуговицы на рубашке, тянет вниз рукава, осторожно оголяя своё тело, которое прикрывает только нижнее бельё. Взгляд бегает с пола на Эймона, тот, кажется, не намеревался сейчас ей что-то делать. Что за одежду он вообще дал?... – Быстрее. По команде девушка стягивает с себя юбку, оставляя одежду лежать на полу. Обычная белая майка, обычные белые шорты. Кажется, претензий нет. – Сложи одежду и отдай мне. – Зачем всё это? Слышится тихий вздох. Его лицо плохо видно, но это действие так и выражало раздражение мужчины. – Я считаю до трёх. Предположить тяжело, что произойдёт после произношения цифры три. Страх делал Сильвану своей рабыней. – Один. Она тут же наклоняется, чтобы поднять вещи с пола, они же вроде и так сложены? Девушка осторожно протягивает знакомому одежду, готовясь в любой момент попробовать увернуться от удара или чего-то другого. – Может... Может договоримся? Я никому не скажу о произошедшем, я могу заплатить д-денег! Только прошу... Отпусти меня. Э-эймон.. Что я сделала не так? Но старший молчит. Пока что он её даже пальцем не касался, а уже видит искренний ужас в глазах. Верно, Наталья ведь сейчас не рядом, чтобы защитить её от всех невзгод и проблем. – Пожалуйста, не делай со мной... Ничего.. А в ответ лишь тишина. Эймон будто растворяется в темноте, когда делает пару шагов назад, забрав с собой одежду. Пэксли невменяем. Из-за необычно страшных для молодой девушки пыток психика начала ломаться чрезвычайно быстро. Здравомыслие пропадало с каждой минутой, проведённой в закрытом, холодном помещении. Сильвана чувствовала, что после двенадцати часов беспрерывных издевательств и отсутствия сна за сегодняшние сутки, её мозг перестаёт соображать нужным образом. Колющая боль отдаётся в самых локоть, стоит ей только пошевелить пальцем на правой руке или коснуться чего-то им. Ногтевые пластины вырваны, каждая ранка осторожно обработана, чтобы процесс заживления ускорился... Эти зверства в десятки раз хуже, чем дрочащие в автобусах мужики. Сильвана готова была отдаться им прямо сейчас, лишь бы прошедшее не повторилось снова. Подвальный холод заставляет её трястись, тоже не даёт отдохнуть. Подобный стресс организм без последствий не сможет перенести. Шли вторые сутки. Левая рука симметрична с правой, теперь так же без ногтей, на некоторых частях тела находятся гематомы, красные следы. Её волосы запутались, расчёски под рукой не было... Не было вообще ничего. Только шершавый пол, голые стены, стул посередине комнаты, к которому сейчас привязана девушка. Верёвки очень натирали, но право жаловаться ей никто не давал. Сильвана уже... Потерялась во времени. Третьи сутки без сна давали о себе знать каждый мучительный миг. Совместно с пытками всё это дело заставило её воспринимать любой шорох как угрозу. Ведь единственный источник звуков в этом невыносимом аду – бездушное тело, что не проявляло ни единой эмоции во всём процессе. – П-прошу.. Только не снова.... Просто убей меня, хватит... Я тебе этого ни за что не прощу, я ненавижу тебя... Пожалуйста, отпусти... Руки автоматом начинали дрожать, уже зная, что произойдёт дальше. Сильвана не знала, о чем ей сейчас думать. Облегчить боль не выйдет никак, слезы копятся с каждой секундой всё больше. Голос мог бы срываться на крик, сил нет. Откуда им взяться?.. Наталья уверена в себе как никогда. Сейчас, положив ногу на ногу, она сидит в гостиной своей знакомой. – Я смогу её защитить. Я кандидат лучше, чем любой телохранитель, независимо от его стажа и опыта. Женщина, являющаяся матерью столь прекрасной девушки, страдала от желания убить её своей гиперопекой. Наталья могла стать частичкой её спасения. – В виде нужного оборудования купите мне перцовый балончик и небольшой электрошокер. Обещаю, что Ваша дочь будет в полной безопасности. – С чего это я должна верить соплячке? Девушка сжимает край своей любимой кофты от чувства обиды. Но она готова была к подобному, когда мама сказала, что у богатой тёти есть работа. – Потому что "соплячка" – средство получше взрослых мужиков и деловых тёть в костюмах. Она не будет выделяться среди сверстников, позволит Сильване заиметь хорошую подругу и всегда будет иметь возможность прикрывать её, без лишних обсуждений быть рядом. Тихий смешок не относился к сатире, это скорее был признак удивления. – А ты умна не по годам, малышка. Но с чего ты вообще взяла, что моей девочке нужна помощь? Наталья была готова к этому вопросу. – Я предлагаю себя как работника, потому что знаю, вам он требуется. Вы хотите дополнительную защиту для своей дочери. Будущий работодатель резко меняется в настроении. – Ей нужна защита от "животных". Слишком уж много для её возраста членов вокруг. Наталья, ты сможешь огородить Сильвану от вредителей? На что девушке остаётся кратко кивнуть, не меняя эмоций на лице. Она серьёзна как никогда. Впервые увидев Сильвану, девушку просто утопили чувства. Её образ так уж напоминал пока ещё неиспорченного, чистого ангела, которого необходимо спрятать от кошмаров сего мира. – Помни, в чем заключается твоя работа. Меня не интересует ребёнок ты или взрослый человек, зато о твоих успехах в спорте я уже наслушалась. Поверь мне, с этого дня твоя жизнь практически полностью лежит на мне, поэтому следи за выполнением собственной работы. Иначе потом... Гадай, что будет с твоей судьбой. А сейчас мы обсудим остатки деталей, включая согласие твоих родителей на подобную работу. – Мэм, я всё уяснила. С моим "представителем" вы можете поговорить в ближайшее время лично, если в этом есть необходимость. Да, Наталья сама напросилась на эту должность. Они с Сильваной общались не так близко, как было нужно, но добиться статуса лучшей подруги не невозможно. Особенно учитывая черты характера этой девушки... Ведь всё так и вышло. Эти двое могли вместе принимать ванную, сутки проводить у друг друга дома. Именно об этом думала жертва спустя неделю девяти кругов ада. Сон кое-как пошёл, но ненадолго. Сильвану стали преследовать галлюцинации, постоянные судороги... Она слышала голос Бога. Он что-то шептал ей со стороны входа в помещение, говорил о суициде, правильном выходе, надежде. Именно из-за этих успокаивающих монологов неизвестного голоса девушка пребывала в бодром состоянии бóльшую часть времени с отсутствием желания умереть как можно скорее или спать. "Бог" Всегда был фоновым бурчанием, пока не заговорил про Наталью... Как она себя чувствует? Волнуется-ли?... Сильвана быстро сбилась со счета проведённых дней здесь. Минута стала часом, сутки то сокращались, то увеличивали свою продолжительность. Это уже не имеет значения. Из неё высосали всю жизненную энергию, остатки здоровой психики. – Я сделаю всё, что ты прикажешь. Глазки, ранее сияющие от жизнелюбия, полностью опустошены, в них не осталось ни капли здравомыслия. – Я должна умереть. Побои зажили, большинство ногтевых пластин полностью восстановилось, тело в неплохом состоянии в отличие от ментального здоровья. На это и был расчет. – Я отпущу тебя. Она поднимает глаза, не меняя гримасы боли на своём лице. Слезы больше не текут, как будто их вовсе не осталось. Всё уже давно выплакано. – Но взамен тебе придётся сделать кое-что. Иначе твой главный кошмар повторится вновь. Ты уже являешься овощем, который не подлежит реабилитации, поэтому следуй моим указаниям. Эймон работает исключительно в перчатках, ведь ему даже касаться этой туши противно. То, что сейчас перед ним на стуле человеком назвать больше нельзя. – Видишь это? Это охотничий нож. Он достаточно острый, чтобы пробить человеческий череп. Он водит оружием прямо перед носом девушки, что с таким испугом смотрит на лезвие. Она впивается руками в стул, пытаясь отодвинуться от него как можно дальше. – Вот этим ты убьёшь одного человека. А после и себя ликвидируешь. Не сделаешь – увидишь меня и на том свете. Ты не сможешь от меня отвертеться, пока не выполнишь своё предназначение. Ты никчемный кусок плоти. – Я никчемный кусок плоти. Людей возможно заставить верить во что-то. В абсолютно любой бред, особенно в детстве, именно в этом возрасте легче всего образовать новых религиозных фанатиков, маньяков... – Вперёд. Не забудь переодеться. Честно сказать, Наталья с ума сходила, подключив даже волонтёров к поиску пропавшей два месяца назад девушки. Именно за это время пришло осознание о том, что без голубоглазки в этом мире нет смысла для существования Натальи. Будто бы все свои восемнадцать лет она шла к тому, чтобы быть "собачкой". И без своей "хозяйки" приходилось слишком туго. Душу раздирали сотни нежеланных мыслей, чувство вины, одиночество. Почему она вообще уходила каждый раз, когда её выгоняли?... Антидепрессанты не так помогали, как бутылки, стоящие в комнате у этой девушки. В чем смысл? Как вышло, что он закрутился на одной единственной персоне? И свои страдания Наталья бы продолжила в одиночестве, её отвлекло уведомление на телефоне. Немытая голова, опухшее лицо, неухоженный внешний вид. Вышеперечисленное никогда не было свойственно для девушки. «Привет. Послушай, это очень важно. Пожалуйста, приготовься морально к прочтению этого сообщения. Сильвана вернулась сегодня домой. Только вот, судя по словам очевидцев, напала с ножом на свою мать. Обе мертвы. Ни полиция, ни скорая вовремя не успели приехать. Поверь, я просто без понятия, как мне вообще себя сейчас вести, но я просто должен поставить тебя в курс дела, Наталья. Прошу, поправляйся скорее... Я как никто другой знаю, насколько тебе сейчас тяжело.» Это была последняя капля. – Эймон, честно, я даже не знаю, как ей помочь. Какого чёрта Сильвана пропала на такой срок и вдруг напала на собственную мать? Что с ней произошло?.. Столько вопросов, а так мало ответов. Знаешь, у меня через десять часов день рождения, а радости целый ноль. Ещё с учебным заведением париться... Старший внимательно слушал, попивая свой кофе, наблюдая за своим возлюбленным. – Париться тебе придётся меньше в ближайшие дни. Отдыхай, пока есть время. А насчёт Натальи... Он отвернулся, чтобы скрыть победную улыбку. Мужчина знал, что она знает. Она по-любому уже обо всём догадалась. Эта девушка на данный момент единственная помеха. – Где ты купил этот чай? Вкус такой... Необычный. – Если вспомню, то скажу. Ещё один глоток любимого напитка. Посекундно шёл отсчёт. – Что-то меня в сон клонит... Эймон... Значит таблетка внутри напитка уже начала действовать, долго ждать не пришлось. Теперь этим двоим уж точно никто не сможет помешать, правильно? Чашку с остатками кофе Пэксли осторожно ставит на стол перед диваном в гостиной. – Сладких снов, моя любовь. Отдохни за это время. Блондин в недоумении глядел на этого парня, понимая, что с каждой секундой он погружается в сон всё сильнее и сильнее. И что противиться действию неизвестного вещества на организм он не может... Веки тяжелеют и слипаются. – Что ты... Мне подсыпал? Недолго Натану удаётся сопротивляться. Он отключается от этого мира, попадая в царство сновидений. А Эймон осторожно подставляет своё плечо, чтобы тот мог на него положить свою голову. Он знает, к чему всё это может привести. Но.. Его не удовлетворяла мысль, что блондин мог слушать слова любви от другого человека. Неудивительно, что очнулся Натан уже с ограниченной свободой действий. Удивительно, что на балконе. Обычный стул, к которому был привязан младший, казалось, был сейчас камерой для заключённого. На улице наверняка поздняя ночь, раз луна так высоко над небом, звёзд практически не видно из-за городских фонарей. Пэксли курил свои любимые сигареты, смотрел куда-то вдаль. В один миг медленно обернулся, проверяя, спит-ли до сих пор его возлюбленный. – Доброе утро, именинник. Время уже пол второго ночи, а ты только проснулся, цветочек. Натан не знал, что вообще может сказать. Первым делом он попытался хоть как-то пошевелиться, может даже вырваться. – Это шутка какая-то? Эймон, что происходит? – Нет, не шутка. Просто я решил, что если ты будешь принадлежать только мне, то так будет намного лучше. Тихое хихиканье. Постепенно нарастает, превращается в смех и резко обрывается. Как и процесс курения, когда он кидает бычок куда-то вниз с балкона. – Разве я недостаточно любил тебя?... Эймон, верёвки наверное натрут запястья. Мне больно.. Главное оставаться спокойным, пока того позволяет ситуация. – Мне тоже было больно. Больно видеть, как ты краснел от её слов про любовь. Свою боль она уже испытала по полной программе. Таких криков я ещё не слышал. А вот ты... Разве я могу тебе навредить? Уже не позволяет. Пазл потихоньку складывается в голове, приходило осознание произошедшего. – Погоди, так ты... – Эх, жаль, что новость про находку пропавшей девочки не весит первой среди остальных. Я знаю, что удерживать это в тайне долго не смогу, так почему бы не рассказать тебе сразу? Блондин давненько такого шока не испытывал. Значит пропажа Сильваны его рук дело? А стоит-ли верить ему? Хотя, учитывая появившиеся странности в их отношениях и поведении старшего... – А если я сдам тебя полиции? Что будешь делать? И снова раздражающий смех. – Достаточно того факта, что теперь я тебя никуда не пущу. Твоя мамаша твоей жизнью не интересуется, разве не я делал всё возможное для твоего благополучия? Именно, я. Поэтому теперь ты останешься со мной на остаток своей жизни. Разве отблагодарить меня таким образом для тебя проблема, Натан? Какого хуя ты вообще подумал, будто тебя может полюбить кто-то кроме меня?! Да я, блядь, единственный, кто действительно способен на искренние чувства. И я вобью это в тебя, чего бы мне это не стоило. Впервые за долгое время в таком разговоре Пэксли обратился к возлюбленному по имени. – Да я видеть т-тебя не желаю... И впервые за долгое время Натан почувствовал ненависть в сторону этого человека.