Комедианты

— Не оставляйте его одного. Укройте, согрейте, — приказал Вэнь Нин сквозь сковавший челюсти страх и зашелестел бумагами на столе Вэй Усяня. Надо было понять, что случилось и что теперь с этим делать. Обвинять себя в легкомыслии можно будет потом. Он не замечал, как Вэй Усяня перенесли в гамак, как вокруг тенями скользили мертвецы, таскали разогретые камни, завернутые в одеяла. Как Дагэ устроился рядом с ним на подушке и тайком когтями пытался распутать волосы. Прошла ночь, но Вэй Усянь так и лежал не шевелясь, вытянувшись в гамаке. Утром Вэнь Нин послал солдат наловить сусликов, оглушил их и закопал его в маленькие тельца, чтобы живое тепло не давало замерзнуть, не позволяло системе циркуляции ци пойти в разнос. Приставил Дагэ следить, чтобы чай с травяным сбором, прочищающим меридианы, был всегда наготове, велел поить его, сколько получится, и побежал в Ступни Будды за снадобьями. Все-таки кое-чему сестра его научила. Он чуть не забыл замазать лицо и руки, вернулся бегом почти от самой заставы, но потом ему повезло сразу найти аптекаря — несчастный хотел улизнуть на базар, но не тут-то было — и закупить нужных трав и настоек. Вэнь Нин мог только догадываться, что в их диком эксперименте пошло не так: то ли мост оказался слаб для такого потока, и в меридианы попала темная энергия, то ли произошла перегрузка. Все-таки они идиоты, надо было сначала проверить на ком-то еще, на тех же сусликах. Или лучше на дикой свинье, она размерами (да и мозгами) похожа на Вэй Усяня. А вот чувство самосохранения у нее посильнее... Дома Вэнь Нин принялся варить снадобья и поить его, аккуратно приподнимая голову и заливая лекарства в рот по крошечному глотку. Дагэ натирал его мазями. В спальном отнорке огненные талисманы светились зеленоватым светом, запитанные темной энергией, а все обитатели пещеры столпились вокруг гамака и молча ждали. На рассвете шестого дня Вэй Усянь наконец приоткрыл глаза. Его состояние сразу стало понятно: он даже не улыбнулся, увидев такую толпу. — Больно. Дагэ попытался отвесить ему щелбан, но был перехвачен Вэнь Нином. — Молодой господин, вы идиот. Да и все мы тоже. Дагэ энергично закивал всей ладонью. Вэй Усянь опустил веки, пытаясь оценить свое состояние. Пару раз попытался заговорить, потом прохрипел: — Кажется, мне повезло. Проваляюсь неделю, но обошлось без серьезных травм. Ожог каналов от перегрузки и слабое отравление темной энергией. Пустяки. Вэнь Нин покачал головой. Все было, как он и предполагал, только случилось и то, и другое. Разумеется, Вэй Усянь ошибся и провалялся гораздо дольше. Они поили его лекарствами, грели и растирали. Его рвало, и Вэнь Нину пришлось несколько раз перестирывать все белье. Когда он попытался перепоручить это кому-то еще, отговариваясь необходимостью варить лекарства, Дагэ ехидно развел рукой, и да, это выглядело ехидно, а солдат разогнал он сам: в их руках ткань слишком легко рвалась. Вэй Усянь, когда его переставало трясти и выкручивать, сидел в гамаке с пачкой бумаги и не переставая чертил варианты мостов. — Молодой господин, вы понимаете, что могли умереть? Если бы я вовремя не сделал лекарство, если бы... — Но ведь не умер! — Вэй Усяню все было нипочем: как только начали двигаться руки, он целиком погрузился в работу. — И не умру. Впредь буду умнее. Кстати, мне нравится твоя идея с дикой свиньей. Пошли солдат на отлов, думаю, нам понадобится штук пять. А потом мы устроим пир! — Лучше продать мясо в деревне, — проворчал Вэнь Нин. — А еще лучше закоптить и запасти, — фыркнул Вэй Усянь. И правда, в такой компании в пирах было мало смысла. На эксперименты ушел еще месяц и несколько больше пяти свиней. Они с Вэнь Нином вспомнили все, что знали о лечебных талисманах, и попытались соединить их с мостом. Когда кабаны перестали дохнуть, Вэй Усянь начал тайком пробовать на себе, и после нескольких весьма болезненных неудач и выволочек от друзей смог заметно ускорить выздоровление. В конце концов он заявил, что готов попробовать снова. Вэнь Нин посмотрел на него с осуждением, Дагэ покрутил пальцем у его виска. — Вы не понимаете! — обиженно проныл Вэй Усянь. — Я переделал всю схему! Мы нарисуем мосты на всех крупных меридианах, вы все встанете вокруг меня и будете подавать в них энергию, очень медленно наращивая поток. Когда он станет достаточным, вот этот талисман, — он поднял бумажку и прилепил себе на грудь, — начнет зеленеть. Пока он ярко-зеленый, будете держать постоянный поток, если потемнеет – поток надо будет уменьшить. Как только сгорит — прекращайте и не будите меня, пока сам не проснусь. Все очень просто. «Проверь», — резко начертил Дагэ. — Уже, — устало вздохнул Вэй Усянь. — Последние пять свиней не пострадали. Более того, у них развилась система циркуляции ци, и теперь я не знаю, что с ними делать. Будут у нас самосовершенствующиеся свиньи. Возможно, они достигнут бессмертия. Если их не съедят. На удивление, в этот раз все прошло успешно. Мертвецы, участвовавшие в ритуале, отдали свою энергию почти до нуля; одного из солдат они все-таки потеряли, но оставалась надежда, что Вэй Усянь, очнувшись, поднимет его опять. Они как-то привыкли к своей маленькой армии. Вэй Усянь перешел из медитации в тихий сон, и Вэнь Нин сидел рядом с ним день, ночь и еще день. Хорошо, что ему сон не требовался. От скуки он начал систематизировать свои рецепты снадобий, попутно пытаясь что-то усовершенствовать, когда наконец Вэй Усянь рывком сел и открыл глаза. — Вэнь Нин! Дагэ! Где эта когтистая тварь? У нас получилось! И опять был праздник, и опять танцы, когда флейта разливается ручейками и птичьими трелями, и стонет ветром, и звенит льдинками в водопаде, и плачет, и вновь смеется. И рокот барабанов и барабанчиков из свиных шкур, и мечущиеся по пещере огни. И Вэй Усянь на столе, голоногий, в легком огненно-красном ханьфу, изобретающий на ходу танец дракона. Гибкость, сила и чувство ритма, что еще надо? И когда флейта смолкла, потому что танцору нужны были руки, и остался лишь гром барабанов, Вэнь Нин понял, что хочет так же. Его танец сначала был осторожным и скомканным, но потом опять зазвучала флейта, ритм подхватили хлопки ладоней, и стало легко, как когда-то в детстве, когда сестра принесла ему лук и стрелы, и в первый раз показалось, что он может все. Потом они жарили мясо, и Вэнь Нин пожалел, что мертвецы не чувствуют вкусов и запахов. — Молодой господин, сыграйте нам то, что вы едите? И Вэй Усянь опять берет флейту, и его войско рассаживается вокруг стола, и Дагэ ласково опускается на плечо Вэнь Нина. И так легко вспомнить. Смириться. Принять. И снова почувствовать себя живым. Когда Вэй Усянь упал и уснул прямо там, на столе, лицом в тарелку, Вэнь Нин перенес его в гамак и вышел на улицу любоваться луной. Дагэ лежал на плече. В душе все еще пела музыка флейты. Вокруг был туман, вился между деревьев, скрадывал чернеющие проплешины между грязно-белых щупалец подтаявшего снега. Луна была яркой, и звезд почти не было видно. После праздника жизнь в пещере словно замерла. Вэй Усянь по инерции тренировался, восстанавливая растраченные за время болезни силы, изучал свое новое золотое ядро, которое было почти таким же, как в прошлой жизни, изобретал варианты моста для подпитки внешней темной энергией, потому что тело Мо Сюаньюя все еще вырабатывало слишком мало ци. Впрочем, у него были идеи, как это исправить. Но все понимали, что тихая жизнь в пещере на одинокой горе подходит к концу. Пришло время двигаться дальше. Дагэ был самым нетерпеливым: он притирался то к Вэй Усяню, то к Вэнь Нину, пытался что-то царапать на стенах, но словно не знал, что сказать. Вэй Усянь наконец смог почувствовать себя… собой, словно вернулся во времена до войны с Цишань Вэнь: нигде не болело, не жало, и пусть в новом теле он был ниже ростом, это почти не влияло на ощущения. Да, он стал мельче и легче, но гибче, быстрее и маневреннее, и его сил с избытком хватало для управления мечом. А еще у него была флейта. Призрачный Генерал. Дагэ. Отряд мертвецов. И кроты. И размышляя об этом, он ощущал начинавшийся зуд в пятках. И пусть они все привыкли к размеренной жизни, но это же просто смешно. Он не собирался остаток дней провести в одиноком, нет, одиночном самосовершенствовании, он же не просветленный отшельник, назло заклинательскому миру сбежавший на гору, в уединение. Уже второй раз. Что бы сказала мама? Он засмеялся. Этот остаток был бы довольно-таки большим. И нечеловечески скучным. С другой стороны, разве им плохо? Просветленные мертвецы, просветленные свиньи. Скоро кроты просветлятся. Чего еще можно желать для Старейшины Илина? Перед внутренним взором замелькали знакомые лица. Цзинь Лин, Лань Чжань, Цзян Чэн... с ними можно было бы поболтать. Хотя, скорее, поорать друг на друга... перед тем как подраться. А поболтать можно с крестьянами или заклинателями, которые так и не сняли наблюдательный пост в Ступнях Будды: Цзян Чэн оказался упорным и даже спустя столько времени не бросил его искать. Интересно, он когда-нибудь успокоится? Если судить по подслушанным разговорам, его искали многие: злобный братец Цзян Чэн, возвышенный Ханьгуан-цзюнь, кто-то еще... Поговаривали, что за любые сведения о нем было обещано несколько вознаграждений. Вэй Усянь не мог понять, кому мог понадобиться Мо Сюаньюй, который многие годы нафиг никому не сдался. А еще где-то там, в Облачных Глубинах, под стеной из трех тысяч правил томился его осел. Тренируясь с мечом, то есть с мечами попеременно — он так и не понял, какой из них ему меньше нравится, — Вэй Усянь размышлял, куда бы податься. И как всегда, решение было принято за него. — Дагэ! Вопль Вэнь Нина выдернул его из транса. Он бросил меч в ножны и вывалился из зала. На одной из последних неисписанных стен коридора Дагэ увлеченно царапал слова прощания. — Что ты?.. — Вэй Усянь перехватил его за запястье, и Дагэ на удивление даже не дернулся. — Пойдем обсудим. Они вышли на воздух. Тонкий слой снега еще кое-где покрывал землю между камнями, лежал ноздреватыми шапками на сосновых иглах. Влажный воздух пах прелой хвоей и чем-то свежим, чем пахнет начало весны. — Тебе куда-то надо? — наконец догадался спросить Вэй Усянь, и Дагэ принялся чертить на снегу. «Надо собраться». — У тебя много вещей? — Вэй Усянь почесал в затылке. — А в чем ты их понесешь? Дагэ отвесил ему подзатыльник, и Вэнь Нин в этот раз не стал его перехватывать. «Тело... Ноги...» — царапал Дагэ, и Вэй Усянь ударил себя по лбу. — И почему ты молчал? — Он почесал в затылке другой рукой. — Хотя это очевидно. И я дурак. Мог бы сообразить. Дагэ смущенно потер пальцы, потом покивал указательным. — Ты знаешь, куда идти? То есть куда нам идти, потому что одного мы тебя не отпустим. — В голосе Вэй Усяня звучало настоящее возмущение. — И не надейся! Тоже мне, выдумал, «до свидания». А если с тобой что случится? Вэнь Нин хихикнул, прикрывшись рукой, Дагэ от изумления сел на запястье. Перебрал пальцами и указал направление. — Северо-запад? И как далеко? Дагэ развел пальцами. — Ты чувствуешь направление? — Вэй Усянь воодушевился. — Вроде компаса зла, только не совсем... — Он заложил руки за голову и улыбнулся. — Замечательно. Мы пойдем с тобой! Только подожди пару дней, нам тоже надо собраться. И замаскироваться. Нас с Генералом ищут, да и тебя, наверное, тоже, ты ведь натворил дел. Охохонюшки... — Он опять почесал голову, приведя прическу в полнейший раздрай. Над лесом садилось солнце, подтаявший снег начал схватываться, образуя ледяную корку. Вэй Усянь поежился: в мокрой одежде после тренировки становилось зябко. — Ладно, как говорил наш любимый учитель Сунь, «все это надо как следует обмозговать». Пошли обратно, будем планировать операцию «Собери себе Дагэ»!