Комедианты

Почему он не удивился, когда на горизонте показались огни Ланьлина? Комедианты опять путешествовали налегке: из отряда остались Вэнь Нин, Дагэ и дева Чжу. Большая часть мертвецов и девчонка-призрак потащили детей в деревню Мо, двое остались с кротами обшаривать мертвый город. Комедианты во все времена обожали клады. Дагэ радовался второй руке, как родной: то потирался, то поглаживал ее пальцами. Сейчас обе они ехали на плечах Вэнь Нина, который так привык летать на Мо Е, что уже считал этот меч своим. Женский меч, хихикал Вэй Усянь, но Вэнь Нин не обижался. А Вэй Усянь в обнимку с сестрицей Чжу так и летали на топоре. Крестьяне, завидев их, разбегались, детишки показывали пальцами, а Вэй Усянь сбивал на лету их воздушных змеев и раздувался от самодовольства. Пока разбирались с детьми в городе И, а потом ждали пеший отряд, чуть не передрались из-за Тигриной Печати. Вэй Усянь то радовался ей, то порывался выбросить в жерло какого-нибудь вулкана, но вот незадача, вулканов поблизости не было. Пришлось брать с собой, что вызвало страшный гнев Дагэ. «Мерзость», — царапал он. Ну разумеется. Кто бы спорил. А еще в тайнике под полом похоронного дома, там, где хранилась рука, нашлась беззвучная флейта. Явно старинная, неизвестно как и для чего сделанная, она не свистела, а тихо шептала, но мертвые слышали этот шепот издалека и следовали ее приказам. Оружие тайного темного заклинателя, решил Вэй Усянь и припрятал ее в рукав. На одной из окраинных площадей Ланьлина собралась толпа, так что яблоку было негде упасть. В центре гибкий комедиант в многослойном зеленом платье играл на флейте, рядом небесная дева аккомпанировала на барабане, еще одна танцевала. Если флейтист мог продолжить песню, напетую кем-то из зрителей, ему кидали монету. Толпа качалась, положив руки на плечи соседей, притоптывала и подпевала. Вдруг из-за спин донеслись первые ноты прелестной мелодии, и флейта подхватила напев гуциня. Толпа замерла: новый мотив был незнаком, но чрезвычайно приятен. Когда дуэт закончил играть, толпа взорвалась криками и аплодисментами; люди переговаривались, пытаясь понять, что это была за песня, но музыкант с гуцинем исчез, даже не заплатив. Вскоре через толпу осторожно пробрался глава клана Не с парой телохранителей. Не обращая внимания на шепот и почтительные поклоны, он ласково приобнял флейтиста, не позволяя сбежать, поднялся на цыпочки и прошептал ему на ухо: — Этот глава имеет важное дело к деве Пин Мэй. Если вы соблаговолите присоединиться ко мне за обедом, мы сможем обсудить наше сотрудничество... — Он оглянулся на любопытную толпу. — Без лишних ушей. Вэй Усянь не хотел скандала. Это было смешно: Старейшина Илина — и не хочет скандала, но он его действительно не хотел. Им еще предстояло пробраться в Башню Карпа, и идей, как это сделать, не было никаких. Глупо было надеяться, что туда пригласят комедиантов. — Сотрудничество будет взаимовыгодным, — продолжал нашептывать Не Хуайсан, и Вэй Усянь покорился судьбе. *** На банкет перед советом кланов глава клана Не явился в сопровождении трех ослепительных дев, и глава клана Яо захлебнулся вином. Цзян Чэн поперхнулся, закашлялся и получил по спине от Цзинь Лина. Его возмутило, с каким бесстыдством Не Хуайсан держал за руку деву Пин Мэй. За ней семенили еще две красавицы: в одной, с большой грудью, он узнал похитительницу, которую упустил в Цинхэ. Третья, самая юная, была ему незнакома, но улыбалась смелее всех. Цзян Чэн оглядел зал и изумленно заметил, что Лань Ванцзи тоже пожирает глазами главу Не и его эскорт. Странно. Уж кто-кто, а Ханьгуан-цзюнь должен был быть равнодушнее к подобным соблазнам. Вэй Усянь не отрывал взгляд от пола, так было проще. А как все хорошо начиналось! Он вспомнил вчерашний день. — А я говорю — пей! — Не Хуайсана не смущал ранний час и сопротивление собутыльника, а Вэй Усянь не узнавал сам себя. Чтобы он, да отказался выпить со старым другом? Но друг откуда-то знал, с кем имеет дело, и это не позволяло расслабиться. Безумные авантюры Не-сюна всегда доставляли множество неприятностей тем, кто в них участвовал. — С тобой в Башню Карпа? Там будут главы всех кланов! Цзян Чэн... и Лань Чжань! Нет, ни за что. Только через мой труп! Хотя... ладно, от моего трупа давно ничего не осталось. Изрядно потоптавшись по его самолюбию и непостижимым образом выиграв пару желаний в камень-ножницы-бумагу, Не Хуайсан все-таки затащил их компанию на прием, пообещав, что прекрасные спутницы Вэй Усяня после банкета смогут быть совершенно свободны: брат Гуанъяо ни в чем не ограничивал его гостей. Сказал, что это будет забавно. И хитро добавил, что все равно займет братца делами до поздней ночи. Вэй Усянь даже решил, что Не-сюн намекает на что-то не очень приличное. Потом вспомнил о репутации Мо Сюаньюя. Второе желание Не Хуайсана немного тревожило. После нескольких перемен вычурных блюд и пары наперстков «Улыбки императора» он перестал замечать жгучие взгляды старых знакомых, с которыми успел поцапаться уже в этой жизни, и погрузился в раздумья о том, как помочь Дагэ. Судя по шевелению изрядно потяжелевшего бюста Вэнь Нина, последняя часть была где-то рядом. Но увы, сегодня у него была своя роль, странная и непривычная. Так он еще не развлекался. Интересно, в какие игры играет глава Не? После банкета они удалились в отведенные комнаты для нового преображения. С помощью платьев, доставленных телохранителями Не Хуайсана, и гения девы Чжу Вэй Усянь превратился в Цинь Су, супругу Цзинь Гуанъяо, с которой он ни в одной жизни не был знаком. Ему предстояло подменить ее в личных покоях, которые она делила с мужем, на время какой-то тайной встречи. Но если Не Хуайсан сегодня работает с Цзинь Гуанъяо, какой интерес ему прикрывать делишки госпожи Цзинь? Вэй Усянь не понимал, и ему очень не нравилось подставляться вслепую. В гостиной Благоуханного дворца слишком сильно пахло пионами из курильниц, живые цветы не дают такого яркого аромата. Золото мебели и драпировок искрилось в свете светильников. Он отослал служанок и умостился за столиком у жаровни. И хотя Не Хуайсан любезно рассказал обо всех комнатах, где бывал, Вэй Усянь так до конца и не понял, зачем он здесь, и против кого направлена шутка. Не знал даже, насколько похож на Цинь Су. Цзинь Гуанъяо должен был опознать его с первого взгляда, и что будет с Мо Сюаньюем, без спросу вернувшимся в Башню Карпа, можно только гадать. Наверное, очередное изгнание. И если ему повезет, глава клана Цзинь не станет поднимать шум. Что ж, это не слишком высокая плата за возможность для Дагэ отыскать то, что наверняка хорошо спрятано. Под столом, в бамбуковой корзине для мусора, лежало скомканное письмо, и Вэй Усянь не смог сдержать любопытства. Вчитываясь в кривенькие иероглифы, он почувствовал, как по виску течет капля пота. Инцест. Убийство. Клановый геноцид. Кажется, у Не-сюна были причины заботиться о безопасности госпожи Цзинь. Храбрый маленький Не. И не такой храбрый, достаточно маленький, использованный втемную Вэй Усянь. Он глубоко вздохнул и подобрался. Надо продумать пути отступления. Меча при нем не было, но метательные ножи грелись в нательной перевязи, а в рукавах прятались флейты. Если дойдет до драки, сегодня он испробует свое новое приобретение. Из угла раздался шорох. У Цзинь Гуанъяо завелись крысы? Потом послышались легкие уверенные шаги. — А-Су, ты не спишь? Вэй Усянь уткнулся головой в руки и притворился, что спит у стола. Рядом лежало разглаженное письмо, и, к сожалению, не один он сегодня был склонен проявить любопытство. Рядом зашелестело. Это было плохо, это был прямо-таки пиздец, но что он сейчас мог сделать? Прятать этот — на самом деле смертный приговор для многих — надо было раньше. Как говорил недоброй памяти Цзинь Цзысюнь, если ты такой умный, где твой меч? И почему ему об этом всегда напоминают Цзини? А впрочем, так было даже лучше: Цзинь Гуанъяо не придется строить догадки, почему супруга молчит и не смотрит ему в лицо. — Бедняжка А-Су! — нежно пропел Верховный Заклинатель. — Представляю, как ты расстроена. Но чтобы исправить причиненный вред, тебе придется сказать мне, кто дал тебе это письмо. — Под конец в его голосе зазвучала угроза. Ага, конечно. — Тут лежало, — тонким срывающимся голосом проныл Вэй Усянь. — А-Яо, ведь это неправда? Глупо было вступать в разговор, но очень хотелось назвать верховного заклинателя А-Яо. Цзинь Гуанъяо не станет здесь его убивать, но попытается вывести из игры. Значит, разоблачат его или нет, скорее всего, он станет пленником в подземельях, и неизвестно, удастся ли оттуда сбежать с той же легкостью, как от Цзян Чэна. Или вообще. Мо Сюаньюй с такими знаниями главе клана Цзинь точно не нужен. Он глянул одним глазком между приоткрытых пальцев. Цзинь Гуанъяо тянулся к нему. Вэй Усянь перекатился через стол, чтобы оказаться подальше от «мужа», выставил перед собой руки и заверещал: — Не подходи! Не трогай меня! Я боюсь! Цзинь Гуанъяо не отреагировал. Он смотрел на письмо на столе, как на икру болотных гулей, из которой прямо сейчас начнут вылупляться хищнозлобные личинки, способные выесть полгорода за полминуты, и Вэй Усянь схватил его и бросился к выходу. Вслед ему взвился огненный талисман, на ходу раскрываясь пионом пламени. Вэй Усянь еле успел уклониться, когда в пламя влетело что-то еще, маленькое и быстрое. Вэй Усянь распахнул глаза, Цзинь Гуанъяо застыл в странной позе. Их взглядам предстала огненная рука, быстро царапавшая на стене: «Считали, посчитали, взвесили и поделим Юньмэн Цинхэ Гусу Ланьлин Цзинь» Огонь погас, Дагэ сжался в кулак, и Вэй Усяня отпустило. Пока он переводил дух, Цзинь Гуанъяо метнулся к нему, схватил поперек стянутой поясом талии (откуда только силы взялись) и бросился к ростовому зеркалу в глубине комнаты. Прокусил палец, начертил пару символов и провалился в него. В какой момент он запечатал его меридианы, Вэй Усянь даже не отследил. Оставалось лежать на каком-то столе и смотреть в потолок. Цзинь Гуанъяо примостился рядом, подняв колени, и спрятал лицо в ладонях. Он молчал, и Вэй Усянь начал гонять по телу энергию, пытаясь освободиться. Да, качественная печать. Цинь Су провалялась бы не меньше суток. Но с темной энергией все было намного проще. После драки в городе И он выяснил, что сочетание светлой и темной ци может ускорять лечение, и даже придумал такой талисман, правда, еще не успел опробовать в деле. Хм. А если точечно воздействовать темной энергией на печать? Представить, что это игла Вэнь Цин. Очень медленно. Вот так. Еще чуть-чуть. Да! Он не знал, сколько лежал в медитации. Кажется, Цзинь Гуанъяо не воспринимал его как угрозу. И, что удивительно, до сих пор не обнаружил подмены. Боялся смотреть родственнице в глаза? Вряд ли бы он так сидел, если бы знал, что рядом лежит незнакомец? Наверняка попытался бы допросить? Это же ниточка к заговорщикам! Снаружи раздался стук, словно приближалось что-то огромное. Бум. Бум. Бум. Тишина. Бум. Хрясь. Дзииииннннь! Зеркало разлетелось золотистым дождем осколков, досталось даже им с Цзинь Гуанъяо. На бесстрастном лице верховного заклинателя выступила пара капель крови. В дверном проеме на месте разбитого зеркала в клубах пыли возвышалась огромная фигура: мощный торс, едва скрытый обрывками погребального одеяния, мускулистые руки и ноги. На голове — перевернутая корзина для мусора. Неожиданный гость протягивал руку к Цзинь Гуанъяо. Тот отшатнулся, потом сжался в комок, обхватив колени руками: — Да... гэ... — Дагэ, Дагэ, — пробормотал Вэй Усянь и стек со стола. У них было мало времени. Появление Дагэ значило, что его голова где-то здесь. Надо обыскать комнату. Он отдергивал занавеси одну за другой, иногда содрогаясь от увиденного. Нет, какие подвалы? Первое время он провел бы здесь, интимно знакомясь с коллекцией пыточных инструментов. А каков затейник Цзинь Гуанъяо! Его охватило бешеное веселье, всегда приходившее вместо истерики. Бумаги. В рукав их. Его собственные старые записи. Сам небожитель велел прихватить. О, а это Суйбянь. Привет, дорогой. И даже с перевязью, спасибо, очень удобно. Из окна донеслись еще далекие крики стражи. Если не найти голову прямо сейчас, им с Дагэ придется сражаться со всем кланом Цзинь и высокопоставленными гостями. Цзинь Гуанъяо уже вытащил меч, и они с Дагэ кружили вокруг стола. На верхней полке в углу лежал запечатанный шлем. Похоже, это оно! Вэй Усянь в прыжке схватил его и швырнул через комнату. — Дагэ! Лови! Цзинь Гуанъяо попытался перехватить шлем на лету, но Дагэ в стремительном развороте снес его в угол ударом ноги, а сверху на голову от души нахлобучил корзину для мусора. Другой рукой небрежно поймал шлем и приставил на место. Кажется, все облегченно вздохнули. Кроме стражи, которая именно в этот момент ворвалась в Благоуханный дворец. Картина, представшая им, была достойна комедиантов: Цзинь Гуанъяо в углу почти без сознания, посреди комнаты лютый мертвец ростом под потолок, который одной рукой обнимал за плечи радостно визжащую госпожу Цзинь, а в другой сжимал очень знакомые ножны. — Кража! — заорал кто-то. — Грабеж! — Нападение на главу клана! — На госпожу! — Госпожа, что вы стоите, сражайтесь! — С кем? — удивленно спросил Вэй Усянь, обвел взглядом новоприбывших и рассмеялся, как от удачной шутки. Вокруг толпилась не только стража: здесь были и гости, собравшиеся на совет кланов. И у всех, кроме Лань Ванцзи, на лицах было одинаково ошарашенное выражение. А вот Ханьгуан-цзюнь почему-то казался довольным. — У него меч Старейшины Илина! — пробормотал глава клана Яо. — Наверное, Вэй Усянь возродился и прислал мертвеца за своим проклятым мечом! — И за госпожой Цзинь, — добавил глава Оуян. — И это только начало. Он придет за каждым! — Какой разврат! — А-а-а-а! Мы все умрем! — завопили со всех сторон. Стража вытаращила глаза. Мертвец заревел, заставив всех отшатнуться, подхватил на руки «госпожу Цзинь» и метнулся в окно. Пробежал по садам, сверкая в прорехи савана голыми телесами, пугая гусей, вынес ногой ворота. Скользя на пятках, слетел по ступеням бесконечной лестницы и исчез в переулках Ланьлина. Никто не решился его преследовать. Вэнь Нин разыскал их только через два дня. Они поселились в гостинице для караванов в дальнем пригороде Ланьлина, и все время, пока его ждали, провели за разбором награбленного. То есть когда закончили обсуждать личность Дагэ (подумаешь, с кем не бывает), их будущие отношения (а с чего им меняться) и спорить насчет происшествия в Башне Карпа. Теперь Дагэ мог говорить, и ругался похлеще Вэй Усяня, того самого, что «с какого-то гуя полез в пасть дракону, даже близко не представляя, что творится и чем ему это грозит». — Меня заставил твой брат! — было последним из аргументов. — И ты согласился? — Ну ты же знаешь! Твой брат при желании может уговорить даже осла расстаться с собственной жопой! Пожертвовать на нужды бедных. Или еще для чего. Всегда таким был. Кажется, Дагэ смутился. Опустил взгляд на новую пачку бумаг. И, кажется, покраснел, хотя лютый мертвец на это в принципе не способен. Найденное не было списками заговорщиков или теорией темного заклинательства. Это даже не было тайнами великих и малых кланов, которыми Цзинь Гуанъяо мог воспользовался в политических целях. Хотя... почеркушки весенних рассказов были бы занимательны, если бы с откровенных картинок на него не смотрели знакомые заклинатели. Старейшина Илина и Цзинь Гуаншань. Цзян Чэн и Вэнь Чао. И еще... а это... Стыд-то какой. И картинки. Он прикрыл ладонью глаза, когда узнал руку среднего брата. — Бесстыдство, — пробормотал Не Минцзюэ и попытался спихнуть всю пачку под стол, но был перехвачен за руку Вэй Усянем. — Что это тут? — небрежно спросил он и закопался в листы. — Ух ты! Неплохо написано... интересно, кто это писал, неужели сам Верховный Заклинатель, глава клана Цзинь Ляньфан-цзунь? О... да!.. Чего мы еще о нем не знаем? А как нарисовано! О-о-о! — Он предвкушающе улыбнулся и вдруг закашлялся, выпуская рисунки из рук. — Вэй Усянь, — осторожно позвал Не Минцзюэ. — Тебе не понравится то, что на следующей странице. Но для Вэй Усяня вызов всегда означал действие, и вот уже он, заливаясь краской по самые уши, рассматривает, как нарисованный Ханьгуан-цзюнь сосет его член. Лента сдвинулась на бок, волосы растрепались, изящные пальцы впились в голые бедра. А на его собственном одухотворенном лице разлился румянец блаженства. — Блядь, — без выражения проговорил Вэй Усянь. — Ебаный стыд. Кто это рисовал? — Думаю, эр-ди, — так же без выражения ответил Дагэ. Хвала небожителям, их прервали. Раздался стук в дверь, и уже все бумаги полетели под стол. Они с двух сторон подкрались к двери, нащупывая рукояти мечей. Та приоткрылась с зловещим скрипом. Но на пороге стоял всего лишь невообразимо прекрасный Вэнь Нин в образе небесной девы, тут же попавший в медвежьи объятия Дагэ и прильнувший к нему с неожиданной для покойника страстью. Вэй Усянь фыркнул и отошел к окну, но скоро ему надоело ждать, когда они намилуются, и он ехидно заметил: — Вэнь Нин… — Выдержал паузу, привлекая внимание. — А ты уже понял, что у нас теперь три… нет, гуевы окорока, четыре новых… весьма интересных брата?