Комедианты

Вэй Усянь очень любил детей, но в усадьбе Мо оказалось так сложно спрятаться, что им с Лань Чжанем оставалось только мечтать о луне и ветре*. Чтобы потерять невинность окончательно и по-мужски, нужно время и уединение, а дети были настойчивы и вездесущи, как вода. Или как муравьи. А Вэй Усяню было любопытно. С каждым днем все любопытнее и любопытнее. По ночам его одолевали такие сны и желания, что он просыпался со стонами под Лань Чжанем, который терся об него всем телом. Это было так сладко. Так горячо. Но недостаточно. Не-до-ста-то-чно. Хотелось большего. Например, затащить его в кусты за сараями в дальнем углу усадьбы, и пусть дети и небожители наслаждаются зрелищем. Ему уже было почти все равно. Вот только — несмотря на любопытство, и даже на то, что с памятной ночи в Юньмэне они спали в одной кровати, изучали друг друга, осторожно скользя ладонями, проникая под тонкие ночные одеяния... закусив ладонь, вцепившись зубами в плечо, в край одеяла, чтобы не шуметь, ласкали друг друга — ему не хотелось свидетелей. Даже тех, кто мог их услышать сквозь стенку на постоялом дворе. А послушать было что. Например, как Вэй Усянь орал, когда заметил клеймо на груди Лань Ванцзи. А после заставил наесться горьких корней, которые Вэнь Цин не успела переработать в обезболивающие настойки, и полночи убирал сомнительное украшение. И повреждения меридианов. А Лань Чжань молчал, стиснув зубы. И Вэй Усяню почти не было его жалко. История с клеймом его так потрясла, что он чуть не усомнился в собственном выборе партнера по совершенствованию. Ну действительно, зачем связываться с идиотом? Но Лань Ванцзи удалось впечатлить Вэй Усяня. Он ухитрился разжалобить всех его друзей: не только лютых мертвецов, что само по себе невозможно, но и Цзян Чэна с Вэнь Цин, которые в принципе не умеют жалеть. Даже Не Хуайсана, который прилетел из Цинхэ специально, чтобы замолвить словечко за дурака, который когда-то в бездумной юности нажрался с горя и не осознавал, что творит. А вовсе не для встречи с братом. Ага, Вэй Усянь так и подумал. Насколько он понял из сбивчивых объяснений Лань Чжаня, делать это с мужчиной было сложнее чем с женщиной, а уж когда для обоих это впервые... Небожители, он чувствовал себя мальчишкой, впервые встретившим Лань Ванцзи, вот только в те времена его ничего не смущало. А о мужской любви он тогда, кажется, вообще не знал. — Лань Чжань! — Вэй Усянь схватил его за рукав и утянул подальше в кусты. — Луна и ветер*. Перевернутые облака*. Сплетение рукавов, дождь на лице, теплая флейта. Ну? — Лань Ванцзи молчал, опустив взгляд, только пальцы подрагивали все сильнее. — А-а-а, Лань Чжань, смотри! — Он вытащил из рукава пачку помятых рисунков. — Давай хотя бы решим, как это будет. Кто кого. Лань Чжань! — Вэй Усянь потряс его за плечо. — Эй, ты со мной? — Мгм. — Я не могу больше ждать, поэтому все будет сегодня. Давай, как тогда, в камень-ножницы-бумагу! Кто выиграет — выбирает роль и картинку. Через полчаса Вэй Усянь подгреб под себя пятьдесят седьмую. — Лань Чжань, ну давай еще раз, вдруг тебе повезет? — Вэй Ин мухлюет, — понурился Лань Ванцзи. — Ах, Лань Чжань, сердце мое, кто бы мог подумать, что ты знаешь такие слова! — Вэй Усянь чуть смущенно почесал в затылке. Кажется, так действительно получалось не очень честно, к тому же, ему было любопытно попробовать и с другой стороны. Так, что от предвкушения подрагивала... так сказать, хризантема, и ждать... сколько он уже выиграл? Неважно, столько ждать он был не намерен. — Ладно, давай по-другому. Раз я уже выиграл, ты будешь вторым. Выбирай! Только вот эти, — он отобрал десяток любимых, — останутся у меня. Лань Ванцзи основательно закопался в оставшиеся рисунки, Вэй Усянь помогал и подзуживал: — Лань Чжань, давай попроще! Ну Лань Чжань! Я так не раскорячусь! — Я помогу. — Лань Ванцзи зарылся пальцами ему в волосы и привлек для поцелуя. Его дыхание стало неровным и резким, рука нащупала пояс Вэй Усяня, но тот молниеносным движением опрокинул его на спину и уселся сверху. Стиснул коленями ребра, склонился к лицу, провел по скуле губами. — А что это вы здесь делаете? — раздался тоненький голосок. — Любим друг друга, — досадливо бросил Вэй Усянь. — Лань Чжань, я так не могу. Давай найдем местечко получше. Сам подумай, ну за каким гуем нам эти кусты? — Спальня? — Дети живут за стеной, — жалобно протянул он. — Нам нужно безлюдное место. Пустое и тщательно защищенное... — Он резко выпрямился. — И я его знаю. Он вскочил, оставив Лань Ванцзи беспомощно лежать на траве, небрежно сгреб в кучу и запихнул картинки в рукав, метнулся в дом, выпотрошил ящички в спальне и прыгнул на меч. — Лань Чжа-ань! Догоняй! *** На горе Дафань накрапывал дождь. В старой буковой роще стоял туман, опаловый, как глаза дракона. Тропы заросли травой, по-осеннему ломкой и жухлой. Ноги скользили по размокшим листьям. Вэй Усянь довольно хмыкнул: талисманы на подступах к горе отлично держались, вход в их убежище был не потревожен. Он еще раз прислушался к шелесту и потрескиванию осеннего леса, вдохнул влажный воздух и отскочил от свиньи, явно вознамерившейся его поприветствовать. Нет уж, просветлением тут пока не пахло. А их путь лежал в пещеру. Тут было сыро, пахло землей и совсем чуть-чуть — остатками храмовых благовоний. Все было припорошено пылью, но это такие мелочи. Вэй Усянь щелкнул пальцами, и на стенах вспыхнули огненные талисманы. Они давали не только свет, но и тепло, и он еще не успел похвастаться Лань Чжаню новым изобретением. Вот и будет повод. Но позже. Пока прогревалась пещера, они застелили комнатку за алтарем пушистыми одеялами, зажгли благовония с запахом горького цитруса и сандала: по одной палочке, чтобы запах был едва заметен. От непонятного то ли смущения, то ли предвкушения внутри опять что-то пело, как тетива. Последнее одеяло, короткий вздох, и вот они, выпрямившись от звенящего напряжения, встали друг перед другом. Глаза в глаза. Только протянуть руку. И нетерпеливый шаг вперед. Пальцы Лань Ванцзи запутались в волосах Вэй Усяня. Красная лента скользит по плечу. Волосы с неслышным всплеском падают на спину, и Лань Ванцзи, качнувшись вперед, изо всех сил прижимает его к себе, трется щекой о висок. — Лань Чжань. — Едва слышно. — Лань Чжань! — Чуть громче. — Уже тепло. Разденемся? Я тебя наконец разгляжу. Почему раньше не... Он повел плечами, мягко освобождаясь, и Лань Ванцзи опустил руки. Вэй Усянь отступил и начал решительно раздеваться, сверкая бледными ягодицами. Лань Ванцзи не моргая смотрел на него, машинально снимая ставшую такой привычной одежду комедиантов, как попало роняя на пол, пока не остался стоять босиком на ворохе тряпок. Все так же завороженно глядя на сильное тонкое тело перед собой. Вэй Усянь выпрямился и обернулся. Они смотрели друг в друга, как в зеркало: приоткрытые губы, не слишком уверенный голодный взгляд. — Лань Чжань! — Вэй Усянь шагнул к нему и остановился, лаская взглядом напряженную шею, ключицы, мускулистую грудь, живот. — Я вылижу твой живот. Крупный член дернулся под его взглядом. Вэй Усянь сделал еще шаг и коснулся щеки Лань Ванцзи. Тот накрыл его руку ладонью. И сгреб в объятия, прижался дрожащим телом. — Лань Чжань, все хорошо. Ты такой... Вместе с одеждой с них словно слетел опыт прожитых лет. Впрочем, какой мог быть опыт у девственников? Мальчишки и есть. Вэй Усянь приподнялся на цыпочки и потерся носом о его нос, а Лань Чжань захватил его губы в долгом отчаянном поцелуе. Потом потянул за собой вниз. Вэй Усянь упал на колени. — Можно, я буду первым? — Лань Ванцзи кивнул и неуловимо гибким движением растянулся на одеялах. Подумал и чуть раздвинул ноги. Вэй Усянь погладил его живот, лизнул, потерся щекой. — Я знаю, что выиграл, и что ты позволил мне мухлевать. — Он тихо хихикнул. — Но я правда хочу тебя. Так хочу, что больше ни о чем не могу думать. Ты мне позволишь? — Я проиграл. — Ты был жертвенен и великодушен. Так можно? Ты ведь не против? Если хочешь, можем переиграть, я обещаю быть честным. Эй, Лань Чжань… не молчи. Вэй Усянь целовал его, гладил грудь, лицо, волосы, но не решался ни на что большее. Потому что если Лань Ванцзи не захочет... А тот резким движением перевернул их, прижался, потерся всем телом и тоже накинулся с поцелуями — лицо, шея, плечи. — Люблю. — Укус в ключицу. — Не могу терпеть. — Сильные пальцы на ребрах. Зубы терзают сосок. — Хочу Вэй Ина. Вэй Усянь коротко застонал, выгнулся, подставляя второй под чуткие пальцы, а Лань Ванцзи уже отпустил его, повернулся и опустился на четвереньки. Глянул через плечо, сквозь завесу волос. И приглашающе оттопырил зад. Вэй Усянь подавился словами. — Л-лань Чжань. Ты охуенный. Я... ты... даже не представляешь... В ваших правилах нет таких слов. Я бы вылизал твою задницу, но... ты не поверишь, мне не хватает бесстыдства. — Он обхватил его со спины, огладил кубики пресса, вжался членом между призывно расставленных ягодиц. А потом потянул обратно на одеяла. — Я хочу видеть твое лицо. Вдруг на нем что-то появится — не хочу это пропустить. Лань Ванцзи согнул ноги в коленях и раскинул их, открываясь. Вэй Усянь застыл. — Вэй Ин. Давай. — Не отрывая от него глаз, Вэй Усянь зашарил в сброшенных одеяниях в поисках масла. — Не могу ждать. — Его голос в конце фразы сорвался на хрип. Капля масла скатилось с кончика пальца и потекла по бедру. Лань Чжань чуть заметно вздрогнул. Вэй Усянь стер ее щекой. Лизнул рядом с членом. Потерся о него щекой. Лизнул головку. Соленая. Как слезы. И такая гладкая. Палец скользнул внутрь, и Лань Чжань напрягся. — Больно? Легкое качание головой. Внутри было нежно, жарко и шелковисто, но слишком узко. Второй палец бы ни за что не влез. — Лань Чжань, расслабься. Давай, я знаю, ты можешь. — Еще пара плавных скользких движений, внутрь — до конца, покрутить — и наружу, до первой фаланги. — Эй, это должно быть приятно. Тебе — как? Взгляд в сторону. Значит, не очень. — Ладно, пока ты не потребуешь большего, я буду растягивать… раздвигать границы дозволенного. — Ему показалось, или уголок рта Лань Чжаня дернулся? — И нечего смеяться, я понятия не имею, что я делаю, и тебе придется мне помогать. Расслабляйся. Вспоминай циркуляцию ци, медитации, управление мышцами. Мне нужно, чтобы в тебя влезло три пальца. Как на этой картинке. И не притворяйся, что тебе не смешно. Лань Чжань! Он добавил масла, медленно протолкнул уже два пальца как можно глубже, согнул, а потом медленно провернул. Лань Чжань охнул. Приоткрыл рот и закусил губу. Вэй Усянь повторил движение. И еще раз. Лань Чжань вперил в него требовательный взгляд: «Не останавливайся!», — но Вэй Усянь и сам ни за что бы не остановился. Возбуждение неслось по жилам и меридианам, тело плавилось. Пальцы скользили все легче, и он наконец смог добавить третий. Щеки Лань Чжаня порозовели. — Еще. — И повторил с напором: — Вэй Ин. Еще. — Но я ведь… — всхлипнул Вэй Усянь и ускорил движения. Масло хлюпало. Наверняка Лань Чжаня должны ужасно смущать эти звуки. Или то, что он делает. Или как. — Вэй Ин. Пожалуйста. Сделай это. Давай. — Лань Ванцзи чуть заметно прищурился. — А то моя хризантема завянет без твоей любви. — Лань Чжа-ань. — Вэй Усянь вдруг растерял все слова. — Ты что, пошутил? Как ты можешь — в такой момент? И я уже давно делаю. Ты не заметил? Лань Ванцзи закатил глаза. И опять дернул уголком рта. Вэй Усянь дотянулся до его губ и впился в них поцелуем, вынуждая раскрыться, скользя языком в рот. Осторожно вытащил пальцы и смазал себя. Пожирнее. В последний раз прикусил губы Лань Ванцзи и приподнял голову, пристально вглядываясь в его лицо. Огладил любимую крепкую задницу, оставляя разводы смазки, приподнял, пошире развел ягодицы, притерся головкой к скользкой ложбинке и осторожно толкнулся внутрь, в жаркую глубину. — Держись, Лань Чжань. Будет больно или неприятно — отпихнешь меня пяткой. Лань Ванцзи закусил губу. Вэй Усянь следил за мельчайшим изменениями его обычно невозмутимого лица. Но сейчас оно говорило. Чуть сдвинул брови — «помедленнее». Вздохнул, приоткрыл губы — «давай»! И он дал. Сначала медленно, потом быстрее, и уже было не сдержаться. Тело перехватило контроль и вело его. Несколько совсем неглубоких толчков, чуть глубже — стало неудобно, и он вздернул бедра Лань Ванцзи повыше, подгреб под него несколько одеял, случайно въехал глубже и под другим углом и услышал стон. — Лань Чжань! — Вэй Усянь замер, но Лань Ванцзи обхватил его ногами и дернул на себя, требуя продолжения. Его глаза заблестели, он несколько раз облизнул губы. А потом сделал движение, чтобы насадиться поглубже. И Вэй Усянь понял. Покрепче перехватил его задницу и въехал еще раз, увереннее. И еще. Это было похоже на музыку. Тело пело, как ветер в стволах бамбука, как вода, рассыпаясь тысячей капель. И... это было прекрасно, но кончилось слишком быстро. Он не успел ни прочувствовать, ни осознать гармонию их энергий, как пролился дождем, задыхаясь от наслаждения, едва замечая, как Лань Ванцзи сделал несколько резких движений и выплеснулся на свой прекрасный живот. Вэй Усянь подождал, когда схлынет последняя сладкая дрожь, и осторожно выскользнул, пристально наблюдая за Лань Ванцзи. Тот чуть поморщился. — Эй... — Он закусил губу. — Лань Чжань. Тебе больно? — Мне хорошо. — Он запрокинул голову и закрыл глаза. — Не больно. Чуть-чуть щиплет. — Я залечу. — Вэй Усянь потянул палец в рот, чтобы добыть пару капель крови, но Лань Ванцзи перехватил его руку: — Не надо, я сам. Уже все. Вэй Усянь почувствовал, как его отпускает, и наконец осознал, в каком напряжении был все это время. Кажется, у них все-таки получилось. Он приготовился упасть головой на живот Лань Ванцзи, когда увидел на нем жемчужные капли. И аккуратно лизнул. Чуть поморщился, размышляя. И лизнул еще раз. — Вкусно? — спросил Лань Ванцзи, все еще глядя в потолок, проросший корнями. — Нет, но забавно, — честно ответил Вэй Усянь. — Наверное, к этому вкусу можно привыкнуть. Хочешь попробовать? — Он обмакнул палец и потянулся к губам Лань Ванцзи. Тот аккуратно коснулся кончика языком. Потом втянул в рот. Язык ласкал подушечку пальца, и Вэй Усянь почувствовал, как его нефритовый ствол вновь оживает. — Эй, Лань Чжань! Давай я тебя оботру, и мы поваляемся, прежде чем ты... — Он вдруг почувствовал, что его настигает откат от этого бесконечного дня, подавляемого желания, которое наконец удалось отпустить, суеты, страха не справиться, сделать больно, всех этих новых ошеломительных ощущений, и он проваливается в сон. Проснулся от ощущения пальцев, запутавшихся в волосах. Он лежал, уткнувшись носом в голую грудь Лань Ванцзи, и вдыхал легкий запах сандала и пота. — Лань Чжань, ты как? — Хочу Вэй Ина. Вэй Усянь хихикнул. — Я не про то. Не болит? Ну, там... Лань Ванцзи сполз пониже, чтобы посмотреть ему в глаза. — Нет. И у тебя не будет. Вэй Усянь вздохнул и расслабился в поцелуй. Все-таки в первый раз он был слишком напряжен, чтобы как следует насладиться, слишком много всего надо было контролировать. А сейчас... задница в предвкушении сжалась, и он потерся напряженным стволом о живот Лань Ванцзи. Миг — и он лежит на спине, распластавшись под теплым тяжелым телом, и дрожит под жесткими поцелуями. — Лань Чжань, чуть нежнее. Представь, что я — твой гуцинь, и ты должен вызвать правильный звук. Движения Лань Ванцзи изменились, и Вэй Усянь застонал. Да, вот так. В прошлый раз ему было не до стонов, но сейчас можно себя отпустить. Между ног вклинилось колено, и он с коротким вздохом раскинул бедра. Мимолетно вспомнились картинки, которые они с предвкушением рассматривали еще вчера, но когда дошло до дела, все они просто вылетели у них из головы. Ну и пусть. То, что Лань Ванцзи сейчас творил с его сосками, нарисовать было трудно. — Лань Чжань, не останавливайся! — Пальцы осторожно выкрутили его сосок. Зубы сомкнулись на втором. Потом вокруг горошины закружил язык. — Сделай так еще! Не-е-ет! Эй, ты куда? Рука скользнула вниз по груди, приласкала живот, провела по напряженному члену и исчезла. Вэй Усянь приподнялся на локте. Лань Ванцзи вынимал тонкие длинные пальцы из фляги с маслом. — Как ты хочешь? Мне перевернуться? — Нет. — Вэй Усянь вытянул шею, чтобы посмотреть, что он будет делать, и уши Лань Ванцзи заалели. — Я тоже хочу тебя видеть. Он смотрел ему в глаза, когда осторожно дотронулся пальцем до... того места, которому этого очень хотелось, и Вэй Усянь откинулся на спину, чтобы острее почувствовать, как в него скользит палец. Ощущение было странное, но скорее приятное. Он зажмурился и шире раскинул ноги. Потом попытался расслабиться. Второй палец втискивался с трудом. — Лань Чжань, подожди, ай! Сделай что-нибудь, отвлеки меня. Ай! О-о-о, да! Губы Лань Ванцзи на его члене, нежный язык, и — о да, это волшебное ощущение в заднице, от которого искры пробегают по позвоночнику. — Лань Чжань, сделай так еще! — Он чувствовал, как внутри скользят и сгибаются эти нервные пальцы. — Не останавливайся! Нет, выплюнь, а то для меня все кончится, не начавшись. — Он прикрыл член рукой. — А-а-а! Засовывай третий, а то это становится слишком приятно. — Вэй Усянь жалобно застонал, когда почувствовал, что пальцы его покидают, но они вернулись, еще более скользкие и уже три. И сразу втиснулись до конца. Это было немного больно, и он закусил губу. Отнял ладонь от чуть опавшего члена. «Интересно, Лань Чжань заметит?» Заметил. Замер, втянул его в рот и принялся осторожно сосать. Пальцы в заднице сгибались и разгибались, посылая искры блаженства по всему телу, и скоро Вэй Усянь забыл, что было больно. — Лань Чжань, давай. Думаю, я готов. Лань Чжань! — Он подтолкнул его пяткой. Пальцы растягивали его, раскрываясь. Скользили туда-сюда, Лань Ванцзи поливал их маслом из фляги. Это было мучительно сладко, но уже нестерпимо хотелось большего. — Лань Чжань! Не тяни. — Вэй Ину не должно быть больно. — Я потерплю. — Вэй Ин... Он дождался, когда пальцы выскользнут почти до конца, отполз назад и перевернулся, вставая на четвереньки. — Давай, Лань Чжань. — Вэй Усянь игриво хихикнул, подвигал задницей и шире развел ноги. — Подумай, как долго ты этого ждал. За спиной раздался тихий всхлип, потом бедра сжали сильные пальцы, раскрывая его почти до боли, а потом его начало распирать нечто неожиданно толстое. — Стой. Подожди. — И похоже, неотвратимое. — Лань Чжань, помедленнее! А-а-а! Остановись! — Да, так было немного легче. — Не двигайся. — Интересно, как Лань Чжань это пережил? — Тебе было так же больно? Почему не сказал? — Не было больно. — Он начал плавно выскальзывать, но это тоже было здорово неприятно. — Стой. Подожди. Дай привыкнуть. — Вэй Усянь дотянулся до своего члена и начал поглаживать, отвлекаясь от жжения в заднице. — Лань Чжань, добавь масла и продолжай. Да, вот так. Ох. Нет, еще медленнее. Что ж ты такой здоровый-то, Ханьгуань-цзюнь! Он уткнулся лицом в руку, второй продолжая наглаживать член, то и дело облизывая ладонь. Боль и жжение в заднице постепенно стихали. Хорошо, что он отвернулся, вряд ли Лань Чжаню понравилось бы его лицо. Как он вчера говорил? Постараться расслабиться. Медитация, циркуляция ци... Да, так было легче. Он сделал осторожное движение, насаживаясь, и Лань Чжань сильнее стиснул пальцы на его бедрах. Качнулся вперед, задевая то самое место, и по позвоночнику пронеслись искры. Еще толчок. Еще искры. — Лань Чжа-а-а-ань... — это уже был стон. — Лань Чжань, да-а-а. Давай, Лань Чжань! Боль почти исчезла, где-то на краю сознания еще ощущались ее отголоски, но сейчас ощущения были просто волшебными. Он начал двигаться, подстраиваясь под заданный ритм, прогибаясь в спине, чтобы ловить эти сладкие искры. И не заметил, как начал стонать с каждым толчком, а Лань Чжань ловил и подхватывал ритм его стонов. Энергия пела в теле, неслась по меридианам в такт ритмичным движениям. Только бы это не кончалось подольше, только бы... но Лань Чжань издал полувздох-полустон и замер. Вэй Усянь захныкал, несколько раз толкнулся назад и разочарованно всхлипнул, сползая с обмякшего члена, переворачиваясь на спину. — Лань Чжань, Лань Чжань, сделай что-нибудь, а? Это было так здорово, так прекрасно, — он раскинул колени и призывно подвигал бедрами, — но слишком мало. Лань Ванцзи распростерся перед ним, занавесив лицо волосами, потерся щекой о бедро, наклонился к призывно торчащему члену — и взял его в рот. Вэй Усянь поерзал, привлекая внимание к покинутой заднице, и ощутил, как в нее проникают осторожные пальцы. Пары движений хватило, чтобы излиться с жалобным воплем, а после завороженно смотреть, как Лань Ванцзи стирает ладонью белые пятна с лица. — Лань Чжань, я уже говорил, что люблю тебя? Хочу тебя, не могу без тебя. Кажется, уже совсем не могу. Видишь, что ты со мной сделал? И я все еще тебя хочу. Голый, взъерошенный, мокрый от пота, заляпанный белым, с сияющими глазами — Лань Ванцзи был таким домашним, что почему-то щемило сердце. — Люблю Вэй Ина. Хочу Вэй Ина. Не могу без Вэй Ина. Потом они долго лежали, обнявшись, и гладили друг друга, куда могли дотянуться. Вэй Усянь чувствовал, как из задницы течет сперма, и время от времени вытирал ее одеялом. Лань Ванцзи каждый раз фыркал, казалось, он этим гордится. Было бы чем. Вэй Усянь смахнул с лица щекотную прядь его волос, потом начал косичку, сплетая их пряди вместе. Лань Чжань поглаживал его пальцы. — Мы все делали не по картинкам, — пробормотал Вэй Усянь. — И не по нашим книгам о парном совершенствовании. — У Лань Ванцзи был задумчивый вид. — Там все было проще. — Куда уж проще-то, — поморщился Вэй Усянь. — И так зад болит. Лань Ванцзи встревоженно привстал и попытался перевернуть его на живот, но сплетенные волосы не пускали. — Оставь, Лань Чжань. Если хочешь поцеловать, чтобы побыстрее прошло... — смущенно пробормотал он. — Хочу. — О, как жадно вспыхнули его глаза. Лань Ванцзи начал быстро расплетать косичку. — Стой, Лань Чжань! Подожди. Я грязный. Голодный. — Его уже укладывали на живот и разводили ноги. — Наши наверняка волнуются, мы никого не предупредили... Его ягодицы осторожно раздвинули, и по натруженной... хризантеме заскользил теплый язык. Вэй Усянь не смог сдержать стона. Он извернулся и краем глаза увидел покрасневшее ухо Лань Ванцзи. — Вкусно? — вдруг вырвалось у него. — Нет. Но забавно. — Лань Ванцзи на секунду оторвался от своего занятия. — Мне нравится вкус Вэй Ина. Вэй Усянь хихикнул. Потом расхохотался, уткнувшись лбом в скрещенные руки и приподнимая зад. — Лань Чжань, ты такой... я умру от нежности. Никого не встречал смешнее тебя. — Он пошире расставил ноги. — Тебе удобно? Тепло? Сколько мы проживем без еды? Потому что я, кажется, готов к следующему разу. Осталось решить, кто выбирает картинку. Хотя... мне что-то подсказывает, что это не ты.