Проклятие реалий

Глаза открываются и первое, что попадается ему в поле зрения, — это огромные колбы, в которых находились люди. Точнее, нет, их животы разорваны и из них выпадают внутренности, это не люди. Определенно точные копии подобные ему или правильнее будет сказать, он подобный копиям? Иона с самого начала знал, что он неоригинальный, но он был лучшим.

***

После последних слов Цезаря о нем все, что появилось — это страх за собственную жизнь.

— Он не справляется со своей задачей. — От него много проблем. — Нам нужно будет его переделать. — Он не идеальный друг для Адама.

Руки трясутся. Как же страшно. Как же тошно. Они все неправы. Они не правы. Настоящий друг Адама — это он. И никто более. Никакая другая версия Джона. Нет. Однако Иона не боится умереть. Он лишь боится потерять Адама. Забыть о его самом близком и дорогом друге. Это все его убивает, но он искренне верит, что тот его любит также, как и он его. Они навсегда останутся тут вместе, даже если Мюррей будет против. Маршалл обещает и клянется всем, что у него было, есть и когда-нибудь будет вообще. Он хочет быть рядом с Адамом. Он желает этого сильнее, чем чего-либо. Его искусственное сердце разрывается каждый раз, когда Мюррей смеет говорить о том, что его чувства невзаимны, его, словно пластмассовые, руки начинают дрожать и то, что пробивает их — это огромная доза страха и ненависти. Точнее, нет. Маршалл даже не знает, как ощущать ненависть. Все, что он знает, так это то, что его любимый друг — это Адам и он испытывает к нему самую поддельную настоящую симпатию. Мозг Ионы никогда не разрывался о мыслях по поводу того, что было бы, если бы он был настоящим? Он не думал по поводу своего выписанного характера, искусственного метода создания... Разве сейчас это важно? Он наконец-то получил то, что хотел его создатель, воспроизводя подобное существо несколько раз. Он наконец-то правильно прожил свою жизнь и заслужил что-то хорошее. Заслужил, ведь так? Марк... Был скучным. В первый же день его появления в конфетном домике, он понимал, что с ним будет слишком скучно. Он неинтересный. Ему не нравилось наблюдать за тем, как он безостановочно строчит что-то в своих дневниках, которые по итогу Цезарь вскоре прикажет сжечь, ведь главный тут он. Иона никогда не интересовался Хитклиффом. Никогда не лез в его дела. Ему было просто... Индифферентно. Ему было побоку, когда Торрес впервые поднял на него свою руку и лишил Марка глаза. Ему все равно. Кто угодно, лишь бы это был не Адам. На коленях он умолял оставить Мюррея в живых, хотя понимал, что придет любой другой человек, и он тут же сменит свое мнение. Однако сейчас для него существовал только Мюррей. Бедный, брошенный, оставленный и несчастный ребенок, сражающийся против всего мира — это всё, что видел Иона. Хотя, все-таки, он ощущал его как наиблизкого друга, что только мог существовать для разума бездушной куклы. Цезарь не принимал его просьбы. Неужели он не понимает чувств Ионы? Он ведь специально создавал его идеальным, чтобы стать лучшим другом. И тут в голову бедного бездушного существа врезалась окончательная мысль, все пазлы сложились воедино — он приманка. Он просто должен был заманить человека, заставить его рассудок помутнеть, а потом разбить к чертям ожидания, сожрав пропавшего заживо, не оставив ничего после себя. Те самые неудачные версии Маршалла не справились с этой задачей, за что поплатились своей свободой и жизнью. Он понял это моментально. Он сложил все и больше не пытался лезть к Торресу. Он создал его не для того, чтобы тут было пополнение, а чтобы было кого жрать. Почему же он просто не может жить спокойно с Адамом? Почему Адам не может перестать болтать о своем прошлом друге и доме? Неужели он недостаточно хорош и совершил какие-то ошибки? Почему они просто не могут ходить постоянно на прогулки и шутить? Может он и вправду слишком много желает? Его мечта — это просто быть рядом с Мюрреем. Дорожить им и... Но как жаль, что любая мечта обречена остаться мечтой, насколько бы сильно он не старался... Это не станет правдой. Никогда. Ведь он неоригинален. Он лишь жалкая копия.