Отыграть назад

Серёжа вёл Олега по извилистым коридорам детского дома. После кабинета директора Разумовский не сказал ни слова, лишь настороженно поглядывал на Волкова. Олег же шел и, словно в первый раз, разглядывал каждую трещину в стене и потолке, каждую надпись и слово на осыпающейся штукатурке. Они подошли к белой двери, одной из двенадцати в коридоре. Серёжа открыл дверь и прошел внутрь комнаты, Олег направился следом. Напротив входа было окно, которое, по воспоминаниям Волкова, сильно сквозило из-за трещины в левом нижнем углу, которую приходилось заклеивать скотчем. Под окном стояли два стола, а у стен расположились кровати. Олег кинул не очень большой, но вместитильный рюкзак на свою кровать, проходя вглубь комнаты, тем временем как Серёжа сел на край своей кровати, с интересом коротко поглядывая на Олега, который раскладывал свои вещи. —Тебе уже провели экскурсию? Поинтересовался рыжеволосый и поднял голову, ловко заправив рыжую длинную прядь за ухо. А Олег продолжал рассматривать Серёжу, его огненно-рыжие волосы, аккуратный прямой нос, голубые, как чистое небо, глаза. Все казалось Волокову таким родным и привычным, что на какое-то время задумавшись, помедлил с ответом. —Нет... Не провели. Отвернувшись, Олег продолжил разбирать вещи, а Серёжа, вновь неловко улыбнувшись, предложил показать Волкову его новое место жительства, продолжая дожидаться пока тот разложит вещи.

***

Сережа показал Олегу все нужные комнаты, по типу душевой и столовой, рассказал в каком крыле здания живут воспитатели, младшая группа и старшаки. Волков, как казалось, быстро освоился и запомнил дорогу, Сережа радовался, что хорошо объяснил, а Олег вёл себя, как будто ничего не знал. Обед они пропустили, а потому на ужин пришли пораньше. Недоваренная гречка под странного вида соусом аппетита не добавляла, но мальчики не обратили на это внимания. Олег всеми силами старался не выдать себя, не сказать что-то, что десятилетним знать не положено. Сначала Волков старался молчать, но через час вовсю рассказывал Серёже о своей любви к кулинарии. После ужина они отправились во двор, где в углу территории была старая беседка. Краска давно облупилась, а опорные балки начали гнить под воздействием времени, погоды и насекомых. Никто не знал, почему ее не разобрали. Беседка рухнула сама через три года, неслабо приложив по голове затеявших в ней драку пацанов. Там они просидели до темноты, пока не вышла воспитательница и не загнала их в комнату. Время отбоя за разговорами ни о чем и обо всем сразу наступило неожиданно. Олег переоделся и лег в кровать, надеясь быстро уснуть после такого насыщенного событиями дня. Но сон не торопился приходить, то навевая дрёму, то выбрасывая в реальный мир, где на соседней кровати уже мирно сопел Серёжа, кутаясь в тонкое не по погоде одеяло. Олег не знал, как общаться с Серым. Вот он, его единственный друг детства, ещё совсем ребенок, не знающий жизни. Ни в чем не виноват, никого не убил, но воспоминания о Венеции не давали Олегу покоя. Сейчас, снова увидев Серёжу ребенком, ему казалось, что не мог он этого сделать, не мог стать тем, кем является через пятнадцать лет. Рано или поздно, усталость взяла свое. Мысли медленно витали в голове, веки тяжелели, пока Олег не погрузился в долгожданный сон.

***

Олег проморгался. Перед глазами продолжали мельтешить вперемешку красные и черные точки. Взгляд сфокусировался, и он наконец смог увидеть, где находился. И увиденное его вовсе не радовало. Олег уверен, что узнает эту комнату из тысяч других комнат, ведь именно здесь все закончилось. Вот только теперь Волков не фигура на шахматной доске, а игрок. Ноги прикованы к полу, а напротив, за прозрачным экраном, сидит Разумовский. На его лице безмятежная улыбка, но в жёлтых глазах, в которых будто полыхает пламя, Олег видит ярость, направленную на него. "Странно, у Сережи ведь голубые глаза..." мелькает на границе сознания мысль, но тут же забывается, когда Волков видит, КТО находится в клетке за спиной его противника. Ещё один Сергей, на шее которого красуется ошейник "черной королевы". Но у этого в глазах читается такой страх и отчаяние, что на секунду Олегу кажется, что это собственные чувства. —Что ж, вижу, ты уже очнулся,— заметил его соперник,—а мы уже тебя заждались. Все повторяется, но Олегу кажется, что что-то все же изменилось, но не может уловить это призрачное ощущение. После разъяснения Олегу правил, слышится та самая фраза, что положила конец всему миру Волкова. —Ну что, начнем игру? И на секунду Олег видит, как за спиной противника искажается воздух, словно в высокую температуру от земли поднимается жар, образуя собой пару огромных крыльев, но наваждение быстро исчезает. Партия началась, руки Олега сами передвигали фигуры по экрану, несмотря на то, что играть в шахматы Олег не умел. В этих ходах он угадывал действия Игоря. За спиной периодично раздавались крики его сослуживцев, но он не обращал внимания, уже зная, что будет дальше. Юля, "черная королева", умерла от рук Игоря. Значит ли это, что Сережа, который находится в клетке с таким же ошейником, тоже умрет от рук Олега? Нет, он не допустит его смерти. Сейчас Сережа выглядел не как безжалостный убийца и террорист, а как много лет назад, когда Рыжика хотелось уберечь, спрятать от всего мира и никогда не отпускать. Но действия Олега говорили об обратном. Его руки все так же продолжали повторять ходы Игоря. Его противник веселился, а Олег медленно погружался в отчаяние. У него не получалось, у него не выходит прервать течение игры. —Шах!—голос хриплый, неестественно механический. С ужасом Олег наблюдает, как пропадает фигура черной королевы с экрана, а ошейник Сережи, сидящего в клетке, мигает красным. Олег не хочет, не готов видеть, как умирает человек, которого он всю жизнь старался защищать, но убил собственными руками. Когда через минуту не раздается взрыв, Олег открывает глаза. Сережа в клетке смотрит на другого себя со смесью страха и благодарности, совершенно живой и невредимый. —Олег, я считал тебя умнее,—раздался вкрадчивый голос над ухом,—неужели ты думал, что я убью его?—от короткого смешка по шее побежали мурашки. —То есть он будет жить?—неверяще переспросил Олег, наконец совладав с собственным телом. —Ну разумеется,—Разумовский отодвинулся,—вместо него умрёшь ты! На шее Олега защелкнулся ошейник. Он схватился за него руками, но застёжка не поддавалась, а Разумовский с сумасшедшей улыбкой, под крик Сережи, нажал на кнопку.