Котики не ошибаются

*** Их первый выезд за город начался совсем не так, как хотелось. И Мину, и Паку. Маршрут был донельзя простой. Сначала они едут на деловой фуршет. Юнги решает там пару задач, Чимин тусит и развлекается. Потом они садятся в машину набитую нужными для отдыха вещами и уезжают из Сеула. Домик на побережье был забронирован на три ночи. И у старшего снова был план. По приезде на фуршет Чимин отправился дегустировать еду, а Юнги искать нужных людей. Пак обнаружил пустующий столик в самом углу, натаскал туда тарелок с разными закусками и стал пробовать все по очереди. Вкуснятина! Юнги посматривал на него издали и очень хотел оказаться рядом. Младший ел с таким аппетитом, что вкусно становилось только от его вида. Юнги на таких приемах не ел и не пил. Только делал вид. К Паку подошел мужчина, тоже с полной тарелкой и кивком спросил разрешения присоединиться. Чимин удивился и слегка смутился. Поискал глазами Юнги, но не нашел. Было неудобно отказать, но и соглашаться было неловко. Как будто он делает за спиной Юнги что-то нехорошее. — Здравствуйте, я Нам Дживон, — представился гость. — Я Пак Чимин, — поклонился младший. Завязался разговор и неловкость мало-помалу сошла на нет. Когда к ним подошел Юнги, они болтали как давние приятели. — О, привет, господин Нам. Вижу, ешь ты с аппетитом. Спишь тоже хорошо? Спокойно? — голос Юнги был холодным как сталь и совсем чужим. Чимин смотрел и не узнавал своего покровителя. Глаза жесткие и колючие. Весь ощетинился как морской еж. — А что насчет твоих обязательств? Собираешься выполнять свою часть договора? Чимину стало неуютно. Он кожей чувствовал, как неприятен такой тон его соседу по столику. Как ему стыдно перед ним, случайным свидетелем его унижения. И это он еще не знал, что Юнги и Чимин пришли вместе. Надо делать ноги. Чимин скомкано извинился, сослался на несуществующие дела и быстро ушел. Не хочет он этого видеть. Юнги сейчас вел себя как те старшеклассники. Они тоже смотрели презрительно и свысока. И даже если у Нама есть долги перед Мин Юнги, это не повод так с ним говорить. Чимину было ужасно стыдно за старшего. Он нашел машину на парковке и забрался внутрь. Во рту было кисло и противно. То ли от того, что он намешал разной еды. То ли от увиденного. Зазвонил телефон. Юнги искал его. — Я в машине, — высоким от смятения голосом ответил Чимин. Как теперь смотреть старшему в глаза? Неужели и он, и котики ошиблись? И Мин Юнги вовсе не хороший человек? *** Всю дорогу до моря они не перебросились и парой слов. Юнги еще не отошел от деловых разговоров, крутил их в голове, изредка записывая себе на будущее голосовые напоминалки. И совсем не обращал внимания на молчаливого спутника. Чимин не знал о чем говорить. Да и не хотел. И на море не хотел. Вернуться бы в свою комнату, накрыться одеялом с головой и дать волю своим переживаниям. Ах, как больно ранит разочарование! Он почти поверил, что Юнги не такой плохой, как кажется. Но затравленные глаза господина Нама утверждали обратное. *** Юнги не просто так придумал эту поездку к морю. Он хотел подарить Паку реальные звезды. Этот мальчишка искренне радовался любым подаркам и знакам внимания. Да так, что восторг и счастье брызгали из него как вода из садовой поливалки. А Мин купался в них с таким же удовольствием, заряжаясь от младшего хорошим настроением. На потолке спальни он уже сделал звездное небо для своего питомца. Не вдохновившись дешевыми наклейками, Мин раздобыл проектор, который создавал над кроватью Чимина иллюзию ночного неба. И наслаждался восторженным верещанием мелкого каждый вечер. Как только Пак отправлялся в постель до Мина доносилось: «Божечки, хорошо-то как! Красота какая!» И Юнги предвкушал, какая будет реакция на настоящие звезды. Наверняка мелкий будет сигать до этих самых звезд. Главное, чтобы погода не подкачала. Они приехали поздно и сразу разошлись по своим комнатам, так и не поговорив о том, что произошло на фуршете. И Чимин в одиночку искал оправдания жестокости своего хозяина. Почти до утра. Не выспался и настроение было на нуле. Мин же спал отлично и чувствовал себя прекрасно. Чимин собирался с духом, чтобы выйти. Готовил лицо и слова. Сейчас подадут завтрак в беседку с видом на море. Мин уже там. Надо идти. Вот старший сует сигарету себе в рот и хлопает себя по карманам. — Чимина, ты идешь? Прихвати мою зажигалку! — кричит он в сторону бунгало. — В левом кармане! Через минуту появляется Чимин. Он идет медленно, осторожно и на вытянутых руках несет пистолет. Дойдя до Юнги, который уже корчится от хохота, заледеневшим от ужаса голосом спрашивает: — Ххен, эттто ччто? Он настоящий? — Конечно, — Юнги не может перестать смеяться. — Как ты думаешь — почему те бандиты вернули браслет? Я показал им это. Он берет пистолет с влажных от страха ладоней Чимина, нажимает на курок и прикуривает сигарету. — Это зажигалка, Чим-чим. Всего лишь зажигалка. Чимин оседает на землю. Белый от страха, над верхней губой бисеринки пота. — Хен, ты когда-нибудь думаешь о других людях? — бесцветным голосом спрашивает он. У него мелко дрожат пальцы и губы. Он поднимает взгляд на старшего. В глазах слезы. — Обо мне, например. Или… Или о господине Наме, которого ты унизил перед младшим? Ты думал, что мы чувствуем? Юнги молчит. — Давай вернемся в Сеул. Я не хочу… не могу здесь быть, — младший неуклюже поднимается и идет к дому. Но Мин не согласен. Он гасит сигарету, догоняет своего питомца и обхватывает его руками. Тот стоит, не шевелясь, не делая даже попытки выпутаться из крепких объятий. Руки висят вдоль тела как плети. — Подожди, Чим. Дай мне еще один шанс. Я что-то сделал неправильно? — Мин Юнги уверен на сто процентов, что был прав. Нам заслужил такое отношение, а пистолет-зажигалка… Это всего лишь шутка. Глупо обижаться. Но сейчас он готов сказать что угодно, потому что у него есть план на этот вечер. — Если я ошибся, помоги мне это понять. Ладно? Чимин сопит. Юнги уверен, что сейчас губы младшего торчат вперед. Заглушая смех, он утыкается носом в шею Пака. Слегка прикасается губами и шепчет: — Давай останемся. Младший отмирает и накрывает своими ладонями руки Юнги. — Хорошо. Давай останемся, — он отцепляет от себя Мина. — Я схожу, умоюсь. Начинай завтрак без меня. День проходит спокойно. Оба старательно обходят острые темы. Чимин ждет извинений, а Юнги ждет ужина. *** Накрытый к ужину стол украшает бутылка вина. Увидев ее, Чимин возмущенно поднимает брови: — Хен, ты же знаешь… — Знаю, знаю! Я не пытаюсь напоить тебя тайком, как в прошлый раз. Мы выпьем по бокалу вина и все. Чтобы ты расслабился, — Юнги широко улыбается. — И начал называть меня по имени. Не знаю почему, но мне очень нравится, когда ты дерзко выпускаешь коготки. Настоящий кот. Когда старший так широко улыбается, Чимин согласен на все. Это случается слишком редко. — Только не сердись на меня, хен! Вдруг я ляпну что лишнее, — извиниться лучше заранее. Чимин не раз попадал в неприятности из-за спиртного и это вино его беспокоит. Он встает и кланяется. — Господин Мин, простите, если я вас чем-то обижу. Юнги откровенно забавляется. Младшенький такой милашка! Он наливает до самого верха. — А может все-таки не надо, а? — последняя попытка провалена и Чимин покорно делает глоток вина из высокого бокала. Юнги расспрашивает об учебе, делах в универе, планах. После очередной пары глотков, Чимин отодвигает бокал и пристально смотрит на Юнги. — Все-таки мне интересно, Юнги, — начинает он голосом старой занудной училки. — Неужели тебе не стыдно за свое поведение? Вот. Этого и хотел Мин, спаивая своего ангелочка. Трезвым он в жизни не осмелился бы наезжать на босса. Он улыбается и усаживается поудобнее. Спектакль начинается! — А что я такого сделал? — провоцирует старший в духе «а че сразу я, маривана?» — Нам Дживон не выполняет свою часть договора. Подставляет не только меня. Он заслужил выволочку. — Ты себя вел, как бездушная капиталистическая акула! — у ангелочка прорезываются коготки и зубки. — Ты вел себя… ужасно! Устроил разнос старшему в присутствии младшего. Меня! — О, какие слова ты знаешь. Капиталистическая акула! — Юнги мягко забирает бокал из рук Чимина и залпом допивает остатки. Тот стучит кулаками по груди Мина в знак протеста. — Тихо, тихо, мелкий. Тебе хватит. Давай, жги дальше! — Ладно. Может Нам и виноват. Но почему ты не извинился передо мной? Ты же видел, как я напугался! Думал, уссусь. Думал, он настоящий. А ты гангстер. — Тут ты прав, котенок. Я думал, что это смешно, — Юнги садится рядом с Чимином и обнимает его за плечи. — Я так привык к ней, что совсем забыл. Воспринимал как зажигалку. — Ну! — требовательно произносит младший. Юнги вопросительно поднимает брови. — Проси прощения, что испугал меня, а потом посмеялся! Они сидят нос к носу. — Прости меня! Я буду думать в следующий раз, — Юнги легонько чмокает Чимина в нос и в губы. От младшего приятно пахнет вином, едой и его собственным запахом. — Больше никогда… А тот вдруг целует его в ответ, целует по-настоящему. Юнги готов отпрянуть, но младший неожиданно сильно удерживает его голову. Обнимает его рот своими пухлыми губами. Проводит языком по нижней губе, ошалевшего от такой дерзости Юнги, и слегка втягивает ее в рот. Очень аккуратно, очень ласково. Очень сладко. *** — Хен, я же вчера ничего обидного не сказал? — искренне беспокоится зефирный мальчик. Его босс внимательно смотрит. Нет, вроде не притворяется. — Докуда ты помнишь? — Юнги слушает сбивчивые воспоминания и облегченно выдыхает. Не помнит. Херувимчик абсолютно не помнит, как они безудержно целовались под звездным небом. Как он признался, что всегда мечтал о таком свидании. Как ему спокойно рядом с ним, с его хозяином. Как он доверяет ему. Последнее и остановило Юнги. Оба пьяные, они могли зайти гораздо дальше, чем просто поцелуи. Он уже лежал на младшем и собирался стянуть с него одежду, как услышал это «доверяю». Чимин был мягким, открытым, ласковым как кот. Но ни капли не возбужденным. И Юнги остановился. Отвел Чимина в его комнату и уложил в постель. А сам вернулся к выпивке, удивляясь, чего это он так распалился? Чимин совсем не его тип. Хорошо, что зефирный мальчик ничего этого не помнит. Между ними не будет неловкости. Все останется как прежде. *** Месяц пролетел быстро и вот они снова сидят в домашнем кабинете Юнги, чтобы подписать следующий контракт. Теперь уже на три месяца. Юнги предлагал на год, но трусишка Пак любит двигаться неспешно. — Хен, я хочу внести два новых пункта, — Пак смущается до розовых щек, но говорит твердо. Он долго об этом размышлял. — Это и для тебя будет хорошо. Юнги не ждет подвоха. За этот месяц младший не просил ничего сверх того, что Юнги ему давал. Он был котом на полном серьезе. И Юнги приходилось ежедневно догадываться какое настроение у его питомца. Надутые губы — кот обиделся. Поджатые губы — расстроился. Сидит в темном углу — переживает. Разлегся на балконе в шезлонге — ему хорошо. Крутится рядом — скучно. Большой плюс был в том, что все-таки на вопросы этот питомец отвечал. Так что, увидев, как Пак в очередной раз тихонько страдает, Юнги обнимал его и выспрашивал причину терзаний. Чимин не кокетничал и не выделывался. Выкладывал все как есть. Он просто не мог начать говорить первым. — Говори, Чим-чим. Какие пункты мы добавим? — Юнги взял ручку и приготовился дописать нужное внизу договора. — Мы можем взять отпуск друг от друга и мы имеем право на отношения с другими людьми, — негромко, но уверенно сказал Чимин. Посмотрел в удивленное лицо хозяина и чуть тише добавил: — Романтические отношения. Секс. — Ты хочешь завести любовника? — голос Юнги стал чуть теплее льда в его стакане с виски. — И поехать с ним отдыхать? — Мы оба будем иметь на это право, — Чимин весь подобрался, но глаз не опустил. — И ты, и я. Оба. — Да мне это нахрен не надо, — рявкнул Мин. Выскочил из-за стола и заходил по комнате большими гулкими шагами. Юнги в гневе это вам не шутка. У Чимина появилось увлечение? Когда? Как? Кто?! Зря он его не контролировал! Вот и расхлебывай теперь, дурак Мин! Чимин съежился еще больше. Он заранее знал, что его предложение разозлит старшего. Но в последнее время тот стал странным. Пару раз обрывал разговор по телефону, когда туда входил он, Чимин. После работы не всегда сразу ехал домой. (Чимин случайно узнал. Он не следил. Ему и в голову бы не пришло следить). Стал с интересом смотреть рекламу подарков. Явно, у него кто-то появился. И Чимин не хотел ему мешать. Хотел, чтобы Мин был свободен и не запрещал себе любить только потому, что в его доме живет кот Пак Чимин. — Хен, не сердись. Но иначе я договор не подпишу, — он упрямо смотрел на него своими глазами-щелочками. Губы сжаты так, что от пухляшей осталась тонкая линия. О, Юнги знал это выражение! Слабого, нежного, воздушного Чимина с места не сдвинуть, если у него такое лицо. Можно наорать и заставить, но какой в этом смысл? Он рыкнул в пространство еще раз и вернулся за стол. Долго покусывал губу и смотрел в договор невидящим взглядом. Потом резко подтянул его к себе и вписал туда два новых пункта. Размашисто расписался и толкнул бумаги к притихшему Чимину. Тот быстро поставил подпись и примирительно улыбнулся. — Увидишь, хен, это к лучшему, — промурлыкал он. Погладил Юнги по сжатому кулаку, а потом обнял этот кулак своими ладонями. — Посмотрим кино, а? Выбираешь ты. — Ужастик. Согласен? — Юнги и правда был очень зол. Предложил, прекрасно зная, что Пак ужасы не смотрит. Он не мог справиться с внутренним вулканом. В груди, в животе, везде пылала злость. Ему хотелось ударить. Не Чимина, нет! А того подонка, который ему нравился. Того, с кем он хотел «романтические отношения», блять. — Нет, не согласен, — Чимин обошел стол и обнял Юнги со спины. — Хозяин, не сердись. Все будет хорошо! Эти пункты совсем не означают, что мы так сделаем. Просто пусть они будут. А мы с тобой посмотрим комедию. Хорошо? — Ты же сказал, что выбираю я? — Юнги был напряжен. Стальной голос, стальные плечи. Чимин словно холодильник обнимал. — Пятый пункт нашего договора, — прошептал Пак, щекоча ухо Юнги своими губами. — Ты еще пожалеешь, что включил его в список. Я могу отказать тебе в любой просьбе! Юнги дернул головой и хмыкнул. Щекотно! Чимин переместил губы к другому уху: — А ужастики смотри сам, противный старикашка. Юнги отпрянул от теплой струйки воздуха изо рта Пака и засмеялся. Потер ладонями уши и, закинув руки за спину, обхватил Чимина за шею. Прижал и держал, пока младший не запросил пощады. Смотрели они, конечно, комедию. Чимин обнял его в начале фильма и не отлипал до самого конца. Юнги пыхтел, пихался и кричал «Жарко! Отстань!» Чимин отодвигался и снова подкатывался под бочок. Как настоящий настырный кот, который лежит там, где хочет. Давая понять хозяину, что он его самый любимый человек на свете. Что бы они там не подписали. *** Два пункта в договоре не улучшили ситуацию. Они разделили их как острые колья. Каждый боялся помешать другому наладить личную жизнь. Воздух в доме звенел от напряжения. Юнги стал раздражительным, все чаще запирался в кабинете. Персонал ходил на цыпочках. Чимин притих и все больше прятался по углам. Через три недели Юнги позвал Чимина в кабинет и предложил разорвать договор. — Ты можешь остаться сколько захочешь, — холодно сказал старший. Он смотрел в окно и не видел, как побледнел Чимин. — Тебя никто не выгоняет. Просто мы теперь ничего не будем должны друг другу. Сегодня последний день нашего договора. Завтра ты свободен. — Хорошо, — пискнул Чимин и прозрачной тенью ускользнул к себе в комнату. Хотелось плакать. Он не понимал, почему все так изменилось. Может все-таки тот, в кого влюблен Юнги против него, Пак Чимина? Поставил ультиматум — или я, или Пак? Поэтому хен решил от него избавиться? В груди рос и креп булыжник. Было тяжело говорить, тяжело дышать. Чимин собирал вещи и пытался вздохнуть полной грудью. Не получалось. Он бросился на кровать, пряча лицо. Слезы пропитывали подушку, но легче не становилось. Наконец он выплакался, перевернулся на спину и увидел звезды, которые сделал для него Юнги. Оказалось, завод по производству слез сегодня решил перевыполнить норму. Слезы текли в уши, стекали по шее. Чимин всхлипывал, закрывая рот ладонью. Еще не хватало, чтобы хен услышал. Он очень беспокоится, когда питомец плачет. Ах, да. Уже не хен. А господин Мин. И ему теперь все равно. *** Юнги после разговора сразу ушел из дома. Он был злее тысячи чертей. Лучший способ выплеснуть ярость — втопить под 150 на трассе. Юнги выжимал из своей машины все что мог, но злость не уходила. Хотелось кричать до сорванных связок. Чимин даже не стал спорить! Сразу согласился и побежал паковать вещички! Значит у него точно кто-то есть. Юнги с силой ударил по рулю и выругался. Машину повело. Въехать бы сейчас в горный склон и все проблемы разом исчезнут. Он сбросил скорость. Припарковался и вышел из машины. Дыши, парень, дыши. Это просто неудачная сделка. Таких сделок в твоей жизни было как семечек в подсолнухе. И еще будут. Ты сильный, ты переживешь. Мальчишка уйдет, боль со временем утихнет. Все забудется, и ты станешь сильнее. Так случалось всегда, так будет и в этот раз. Отчего же от этих мыслей только хуже? Где его вечный кураж доказать, что он поднимется выше после этого крушения? Юнги согнулся вдвое, стискивая плечи руками. Внутри черная дыра. Бездонная и страшная. Нет! Это не неудачная сделка. Это не провал, после которого он поднимется выше. Именно сейчас человек, которого он любит (да признайся в этом хоть себе, парень!) навсегда покидает его жизнь. *** Что можно успеть за три часа? Чимин ухитрился разгромить столовую, свою комнату и спальню Юнги. А, да. Он еще смачно напился. Юнги обводил глазами столовую. Твою ж дивизию… Тайфун Чимин не пощадил ничего. Посуда в мелкие осколки. Мебель не подлежит ремонту. Вот эта куча слева… Это был стул? Шторы располосованы, словно по ним сверху вниз съехала дюжина котов. Одно разбитое окно. Светильники. Вазы. И все это полито… Юнги принюхался… его первоклассным виски! Да, он свихнулся, что ли? Где этот придурок? Рыча от злости, Юнги бросился искать мелкого разрушителя. Обнаружил свою разбомбленную спальню. В ней тоже стоял сильный запах солода. Комната Чимина выглядела как поле боя, где сошлись сумасшедший с ненормальным. Посредине, на развернутой по диагонали кровати, лежал довольный Чимин в обнимку с пустой бутылкой. Юнги схватил его за плечи и рывком поднял малолетнего вандала. — Какого черта ты творишь? Ты знаешь сколько все это стоит? Как собираешься расплачиваться?! Чимин болтался у него в руках, пьяно улыбаясь. На его лице было олимпийское спокойствие и полное удовлетворение содеянным. — Юнги, лапа моя, че разорался? — Чимин обхватил лицо Мина и прижался лбом ко лбу. — Все в рамках закона… — Ты… ты… каких рамках? Какого закона? — старший готов был взорваться. — Что ты несешь? — Ну как же, лапа моя… — Чимин откровенно издевался. — Что у нас там в договоре? Пак Чимин может делать в этом доме все что захочет. Да, лапа моя? — Блять! Прекрати меня так называть! — бесился Мин. Чимин уже практически висел на нем, выронив бутылку и обвив его руками и ногами как осьминог. — Наш контракт разорван! Он попытался отцепить младшего от себя, но тот приклеился как жвачка. — А чего ты такой бука, лапа моя? — Чимин заглядывал ему в лицо. — Дай я тебя расцелую. Ты ж такой правильный у нас! Такой честный! Такой прямолинейный! Юнги, все еще отдиравший от себя тяжелого, пропитанного виски, Чимина, потерял равновесие, и они оба грохнулись на кровать. Та подозрительно хрустнула. Еще не хватало оказаться под обломками кровати. Пьяный Пак оказался очень ловким. Он быстро развернул Юнги на спину и залез сверху, сжимая его ноги своими. Когда старший попытался подняться, проворно навалился на него и прижал руки. — Куда это ты собрался, лапа моя? — Чимин старался сфокусировать глаза и придать взгляду строгости. — Я еще не все сказал! — Я не лапа твоя! Слезь с меня, пьянь! — Юнги дергался, но хватка у пьяного Чимина была железной. — Слеезь! Младший был неумолим. Он навис над распластанным хозяином и, дыша на него мощным перегаром, продолжил свою странную речь. — Нет, лапа моя! Наш контракт кончается завтра, ты сам сказал. А пока он работает, я могу делать в этом доме все, что захочу! И раз уж ты променял меня на своего любимого любовника, я на прощанье решил оторваться по-взрослому. И выпить за такое счастье! Юнги, не оставляющий попыток вырваться, окаменел. Что? Какой любимый любовник? Кто променял? — Посуда бьется к счастью! Я постарался, лапа моя, чтобы счастья у тебя было отсюда и до луны! — Чимин развел руки в стороны, показывая размер грядущего блаженства. — А чтобы все точно сбылось, полирнул ее мебелью и другим твоим барахлом. Он сидел на Юнги, раскинув руки в стороны. Лицо его потихоньку теряло придурошно-радостное выражение. Старший лежал неподвижно и смотрел на зефирного мальчика во все глаза. — Я сейчас уйду, Юнги. И не буду тебе мешать. Прости, что понял это слишком поздно. Пак начал слезать с пленника, неловко и неуклюже. Пошатываясь и норовя кувыркнуться головой вниз. И тут уже Мин схватил его за запястья. — А ну, стой! Чего ты там бормочешь, не пойму? Бред какой-то. Какой любовник? Кому ты мешаешь? Пак упрямо отдирал себя от Юнги и молчал. Не издавал ни звука. Лишь сосредоточенно пыхтел, борясь с земным притяжением и круговертью в голове. — Чимин, это я тебя отпускаю! Это у тебя появился возлюбленный! Ведь поэтому ты добавил последние два пункта, верно? Это я тебе не нужен! — Юнги схватил его за плечи и грубо встряхнул. — А ты мне нужен! Ты мне очень нужен! *** Все, чего Юнги смог добиться в тот вечер — Чимин не ушел в полночь из дома. Хотя очень рвался! Мин услышал о себе много интересного. Что он сволочь последняя. Влюбил в себя, а потом выгнал. Что у него самая красивая улыбка в мире. Наверно, потому что редкая. Ее надо в Красную книгу занести. А самого Юнги в книгу Гиннеса. Как самого большого придурка во вселенной. Слепого и бесчувственного. И Чимина туда в пару к нему, как величайшего лошару. Наивного и глупого. Они славная парочка, верно? Все это Чимин высказывал уже из кровати, где Юнги его держал силой. Пришлось даже лечь рядом и прижимать младшего и руками, и ногами. В противном случае тот рвался на выход с криками: «Наш контракт разорван! Я должен уйти!» — Слушай, спи уже, а, — устало упрашивал старший. — Завтра договорим. Я так устал. Что ж ты такой бешеный, а? Наконец алкоголь сделал свое дело и Пак Чимин уснул, бормоча себе под нос последние ругательства. А следом уснул и вымотанный Юнги.