Оставь меня, но лучше не надо

Тэхён разглядывает небольшую морщинку на лбу, едва ли заметную стороннему человеку, особенно если его не напрягать, и окончательно впадает в уныние. Такие вещи регулярно напоминают ему о его смертности и несовершенности, о том, что на фоне идеального Чонгука, который мало того, что не стареет, так ещё и не страдает неприятными вещами вроде акне и прочих мерзопакостных высыпаний, он вечно будет уродливым подростком, а потом, спустя пару десятков лет, что ещё хуже — уродливым старичком. «Will you still love me when I’m no longer young and beautiful?» — мысленно напевает Тэхён, силясь хоть чуть-чуть поднять себе настроение. Да уж, Лана была на сто процентов уверена в положительном ответе, но эта песня всегда казалась Тэхёну чересчур наивной. Нужно смотреть на жизнь реалистично, а кому может понравится, будучи цветущим и энергичным, проводить время в компании чахнущего старика? Наверное, как и все подростки, Тэхён мыслит слишком глобально. В самом деле, зачем ему задумываться о том, что будет через очень много лет, вместо того, чтобы наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас? Но противный червячок в подсознании продолжает медленно пожирать его изнутри, изводя неприятными вопросами и догадками. … Так бы и продолжал он мучить себя и своё несчастное сердце, разрывавшееся на куски, если бы не очередной урок и не очередной рассказ учителя, на этот раз по демоноведению, который всё в таком же сонном и максимально незаинтересованном классе пытался вдалбливать в головы учеников основы своего предмета. Что поделать, если юные охотники поголовно убеждены, что любое занятие, далёкое от практики и включающее в себя пусть даже необходимый минимум теории — простая формальность, не стоящая и малейшего уважения к себе? — Итак, демоны рождённые и обращённые — не одни и те же создания, и очень важно уметь отличать одних от других в случаях, когда вы намеренно сталкиваетесь с кем-то из них. Как же понять, кто рождённый, а кто обращённый? Да и что вообще такое рождённые и обращённые, вам, вероятно, понятно с натяжкой. Умница и красавица класса, Юки, незамедлительно поднимает руку. — Да, Юки? — Рождённые демоны — это демоны, получившие свои способности по праву рождения, то есть те, кого воспроизвели на свет такие же демоны, путём кладки и высиживания яиц, либо родов, если мы говорим о человеческой форме демонов. Обращённые же — это те, кто умер при определённых обстоятельствах, а именно — ритуальных убийствах и самоубийствах, — следовательно, имеющие способности, обретённые ими уже после смерти, как правило влившиеся в их тело вследствие магического ритуала. — Всё верно, — кивает профессор и продолжает свой рассказ. — Раз уж о природе рождённых и обращённых нам поведала Юки, я не буду повторять всё то же самое, а потому сразу перейду к более насущным вопросам, а именно — отличиям первых от вторых. Что же, и те, и другие обладают условным бессмертием, что означает следующее: их жизнь будет длиться до тех пор, пока их кто-то не убьёт, то есть от старости и болезней не умирает никто из них. Поэтому бессмертие и называется условным, ибо бесчисленное количество демонов пало от рук таких, как мы. Абсолютного же, если хотите знать, бессмертия просто не существует: если некто или нечто живо, значит, его можно как-то умерщвлить. Впрочем, я отвлёкся. Ах да, различия! Принципиально главные заключаются в силе и природе этой самой силы, под которой обычно подразумевают способности и сверхъестественный потенциал всякой нечисти. У природных демонов априори больше силы, им легче вызывать её и контролировать, и обращённый демон никогда не сможет потягаться в магии с рождённым. Тем не менее, у них есть и свои преимущества: в то время как рождённые демоны связаны определёнными правилами и обязанностями, обращённые совершенно свободны в своих действиях, не обременены никакой миссией и целью, а потому могут творить всё, что их душеньке угодно, в отличие от тех, кому сила досталась по праву рождения. — Простите, учитель Кван, — неожиданно для самого себя поднимает руку Тэхён, обычно старающийся сидеть на занятиях тише воды, ниже травы, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание одноклассников. — Да, Тэхён? — немного удивлённо, но поощряюще отзывается преподаватель, для которого это становится таким же сюрпризом, как и для ученика. — А на данный момент известен точный перечень ритуалов, с помощью которых можно стать обращённым демоном? — всё так же как бы против своей воли говорит Тэ. Позднее он не раз задумается о том, какой чёрт его дёрнул за язык — спрашивать такое, да ещё и при всём классе. Нет чтобы самому поискать в Интернете или, для надёжности, в библиотеке; на крайний случай уж просто дождаться звонка, задержаться в классе и спросить лично. Но, что сделано, то сделано, и Тэхён с запозданием прикусывает язык, тем не менее покорно и с должным интересом ожидая ответа. — Что, лузер хочет превратиться в демона? — шепчутся парни на задних рядах. — Так он и демоном будет хреновым, мы его замочим, как нефиг делать! — Этот странный Тэхён какой-то чокнутый. Того и гляди, в самом деле что-нибудь эдакое отчебучит, как по мне, его вообще нужно изолировать от общества, — вторят парням не менее гадкие девчонки. Впрочем, несколько человек из класса смотрят на него с плохо скрытым сочувствием, и, кажется, искренне не понимают, за что его так шпыняют. Впрочем, от их сочувствия становится едва ли не хуже, чем от нескончаемых насмешек, и Тэхён окончательно утверждается в мысли, что так дальше нельзя и нужно что-то срочно менять. — Интересный вопрос, думаю, подробнее можно узнать в закрытой секции библиотеки. Могу я только поинтересоваться, зачем? — чуть подозрительно уточняет учитель. — О, ну, меня очень тронула эта тема, и я подумал, что хочу сделать свой экзаменационный доклад именно что про обряды для обращения, — быстро находится с ответом Тэхён. — А, ну раз так, — мгновенно успокаивается учитель, — я буду рад лично выписать вам разрешение на пользование соответствующей литературой. Очень приятно, что кто-то сам ищет интересующие его темы, а не дожидается последнего момента, как некоторые с последних парт, чтобы получить для приготовления абсолютно неинтересную ерунду. Ладно, продолжим занятие, а Тэхён пусть подойдёт ко мне после урока за выпиской.

***

Тэ отрывает голову от толстенной книги, посвящённой запрещённым ритуалам древних народов Западной Европы, чувствуя, как его голова распухает от излишков информации. Что ни говори, а когда речь идёт о покрывшихся пылью старых обрядах, очень сложно найти цельный кусок информации, не говоря уже о статье в Википедии — нужные данные приходится по крупицам выскребать из талмудов, валявшихся в библиотеке со времён юношества Чонгука. Пока парень копался в десятках брошюр, полноценных трактатах и даже нетронутых всё с тех же времён чонгуковской молодости энциклопедиях, он узнал бесчисленное количество новых и порой даже интересных вещей — часть из них, это уж точно, он расскажет лично Чонгуку, когда у него всё получится. «Если», — шепчет противное подсознание, но Тэхён отмахивается от него, как от назойливой мухи. Последнее, что ему сейчас нужно — думать о поражении. Из того, что он смог накопать, становилось ясно, что любой из нескольких сохранившихся в человеческих мемуарах обрядов весьма рискован и чреват необратимыми последствиями. Тем не менее, едва ли это останавливает Тэ без царя в голове, настолько же безрассудного и непоследовательного, как юного и любознательного. Эта глупость отличается от остальных, совершенных им и совершаемых до сих пор. Эта глупость может стоить ему жизни, но Тэхён не Тэхён, если не попробует и струсит в самый последний момент. В конце концов, если бы он был сторонником лёгких путей и искал максимально простые выходы из положения, стал бы он вызывать могущественного демона с наивным желанием убить его или умереть героем? Принадлежности для самого шаткого и трудоёмкого, но при этом единственного ритуала, который по кускам удалось собрать целиком, добываются муторно и медлительно, учитывая сложность их нахождения и подозрительность, которую они могут вызвать. На сборку стартового набора демона-недоучки у парня уходит месяц: целый месяц, который он проводит в отравляющей лжи Чонгуку, даже не подозревающему о грандиозных планах младшего. Они целуются, и парень думает о том, что если у него получится, они будут целоваться вечно. Они обнимаются, и Тэ грезит о том, как будет целую вечность удерживать этого потрясающего демона в своих руках. Эти мимолётные, но до боли согревающие моменты поддерживают в нём жизнь, которой скоро не станет, жизнь, которую он без колебаний оставит позади. Да и, если быть честным, расстанется он с ней без особых терзаний и сожалений о том, что упустит, добровольно сведя счёты с прежним собой. Пожалуй, он бы и не пошёл на это, если бы дело было только в Чонгуке, а в остальном у него царила потрясающая гармония из любящих родителей, отзывчивых друзей и любимого дела. Стоит ли говорить о том, что по факту у него нет ни первого, ни второго, ни третьего? Да уж, реальная жизнь парня обстоит куда как мерзопакостнее, её переполняют холодные, абсолютно безразличные к его делам отец с матерью, чудовищно жестокие одноклассники и ненавистное ему ремесло, от которого он не сможет отказаться при всём желании, потому что больше толком и не умеет ничего, а что умеет, делает из рук вон плохо. Пожалуй, с такой мучительной жизнью и расстаться не жаль — осознание, что помимо вечности рядом с Чонгуком у него появится шанс найти себя и наконец начать новую, куда более приятную часть своего существования, несомненно греет душу и только подталкивает к осуществлению задуманного. К моменту наступления часа Х у Тэхёна на руках оказываются необходимые ему принадлежности и ингредиенты. Ритуальный нож, пропитанный кровью демонов (беззастенчиво спёр у родителей и этого не стыдится), кровь животного (убил беззащитную крыску в подвале дома), несколько травок, прикупленных в магазине на деньги с летней подработки, а также пара редких амулетов для чёрной магии, спёртых всё с той же трофейной полки его родителей — опытных и успешных в своём деле охотников, для которых единственный сын, да ещё и такой, как Тэхён, стал большим разочарованием, стоящим того, чтобы забросить его и постараться забыть. Подготовив томик с соответствующим текстом, который кое-как удалось протащить из библиотеки, Тэхён чертит солью ограничивающий круг, после чего поливает его кровью, добытой из тельца ни в чём не повинной крысы. Амулеты ложатся в строгом порядке вокруг чаши с настоянным травяным отваром; переборов волнение, Тэ принимается читать длиннющий текст на латыни — единственный предмет, по которому у него вышел высокий балл. Заканчивая витьеватое заклинание и чувствуя, как наэлектризовывается пространство вокруг, Тэхён боязливо зажмуривается, чувствуя, как нечеловеческая паника прокатывается по телу. Отступать поздно, и, уговорив себя подобным образом, парень подхватывает всё это время лежавший по правому боку кинжал. По помещению прокатывается короткий вскрик: лезвие, прорезав кожу, распарывает чужое сердце, раз и навсегда обрывая короткую, до обидного бессмысленную жизнь.

***

— Что ты наделал?! Ты что, сошёл с ума?! Тэхён приходит в сознание, чувствуя странную лёгкость в теле, краем мозга улавливая чей-то истошный крик. Сделав несоразмерное невесть откуда взявшейся слабости усилие, он разлепляет глаза, обнаруживая, что лежит в незнакомом ему доселе месте, а источником так дисгармонирующего с его состоянием крика является не кто иной, как Чонгук. — Ты хоть чем-то подумал, прежде чем брать кинжал и вспарывать сердце?! Ты же мог умереть! — Да, на это и был расчёт, — лениво бормочет Тэхён, кое-как вставая (не без помощи всё ещё тихо ворчащего Чонгука) и обнимая возмущённого демона с блаженной улыбкой на лице. — Придурок, — в конце концов заключает последний. — Можно же умереть и не переродиться, причём случаев неудачных ритуалов, окончившихся простой смертью, чтоб ты знал, девяносто пять из ста! — Как хорошо, что у меня не было этой удручающей статистики до того, как я решил, что это хорошая идея, — смеётся Тэхён. — Ты… — Чонгук задыхается от возмущения и не находится, что сказать. — Как ты можешь так просто рассуждать о своей жизни?! О том, что могло угробить тебя с концами? — Что сделано, то сделано, — пожимает плечами Тэ и обезоруживающе улыбается. — К тому же, если так подумать, ты тоже мог угробить меня с концами, но если бы я тебя не вызвал, никогда бы не узнал, каково это — любить и быть любимым. — Так уж и никогда, — отмахивается Чонгук, но по его глазам видно, что чужие слова достигают определённой глубины в его небьющемся сердце. А, кстати… Тэхён на пробу прикасается сначала к шее, затем к грудной клетке, и чуть не пищит от восторга, понимая, что не нащупывает привычного биения под рукой. Новое состояние ощущается вроде бы обычным, но в то же время неуловимо изменившимся, и это тоже пробуждает в подростке волну интереса и предвкушения. Столько же всего нового и неизведанного расскажет ему Чонгук о его нынешнем облачении, стоит им только покинуть это… А что это? — Где мы сейчас? — переспрашивает Тэ, на этот раз вслух, восторженно уставляясь на Чонгука. — Мы? В святилище… Это что-то среднее между жизнью и смертью… — как-то отстранённо отвечает Чонгук, словно о чём-то параллельно задумываясь, а потом резко вскидывается и повышает голос: — Подожди-ка, ты ещё и сделал меня своим первородным?! — Ну да, там нужно было в обязательном порядке сказать истинное имя демона, и мне потребовалось несколько дней на то, чтобы найти твоё. Кстати, что такое первородный? — Потрясающе, — фыркает Чонгук. — Ты сунулся в непонятный рискованный ритуал, так мало того, что в принципе не задумался о последствиях, так ещё и забил на все непонятные слова, которые встретил в процессе. Первородный — это что-то типо наставника, демона, с которым образуется особая связь. Сказав слова соглашения, я закончу ритуал, и стану твоим первородным, буду нести ответственность за тебя и твоё становление, как демона. Мы будем связаны ментально и физически, словно один организм, разделённый на два тела. Впрочем, у этой связи есть и менее приятные стороны: в случае твоей смерти я испытаю невыносимую боль, а ты в случае моей просто-напросто умрёшь. — Ну, не то чтобы кто-то из нас собирался умирать, — изрекает Тэхён и с любопытством осматривается вокруг — страшилка Чонгука не производит на него ни малейшего впечатления. — Ты неисправим, — вздыхает Чонгук, после чего машет рукой и продолжает: — Ладно, думаю, пришла пора заканчивать это безобразие и убираться отсюда куда подальше. Ты готов? — Как никогда, — активно кивает Тэхён в знак согласия и доверчиво протягивает руку Чонгуку, который, буркнув пару слов на латыни, крепко сжимает чужую ладонь, после чего тянет его куда-то — судя по всему, на выход из святилища. — Горе ты моё ненаглядное, — вздыхает он, но вздыхает как-то по-доброму, с ни с чем не сравнимой нежностью и теплом.