Оставь меня, но лучше не надо

Тэхён возвращается в их условный дом выпотрошенный донельзя: мать выпила из него все соки — сначала своими воплями, потом — расспросами в стиле «как ты докатился до смерти такой». Устало вздыхая, Тэ, тем не менее, чувствует доселе незнакомое ему тепло после общения с родственницей: та была неисправимой перфекционисткой во всём, включая работу, выбор спутника жизни и его статус, а потому новость о том, что он встречается с одним из самых могущественных демонов, встретила вполне одобрительно. Даже пошутила, что, мол, хорошо, что он всё-таки оправдал возложенные на него ожидания, пусть даже и в аду после своей официальной смерти. Чонгук возвращается неожиданно рано: стоит Тэхёну развалиться на кровати, как он сиюминутно влетает в их спальню, на ходу превращаясь из человека в огромную змею. Зная, как Тэхён любит его вторую форму, Гук постоянно оборачивается в своё истинное обличие, чтобы тот мог вольготно развалиться на слишком тёплом для змея теле и с удовольствием уснуть в кольцах огромной туши. Вот и в этот раз Чонгук подлезает в исполинских размеров кровать, а Тэ поудобнее пристраивается к его чешуйчатому великолепию. — Как прошшшёл день? Ему всё ещё трудно разговаривать, не шипя, из-за огромных, как и он сам, клыков. — Меня призвала моя мать, чтобы я вернул ей самого себя. — Шшшто?! — голос Чонгука от удивления аж подскочил на три октавы. — Да, вот так просто. Но мы поговорили — в кои-то веке действительно тепло и по душам. Кажется, её очень впечатлил твой статус; не поверишь, позвала нас на ужин, предварительно расспросив, чем мы питаемся. — Неошшшиданно, — задумчиво пробормотал Чонгук, после чего добавил: — Но хорошшшо. Посссли. — Это поспи или пошли? — усмехается Тэ. Чонгук всерьёз собирается перевоплотиться лишь для того, чтобы уточнить, но Тэхён мягко смеётся и подтягивается на его теле, как на канате, чтобы чмокнуть его в выглядывающий из пасти клык. Сегодняшняя ночь должна была быть ночью с большой буквы: он переговорил с Чимином, подготовил смазку и в принципе настроился на то, что Гук приползёт поздно — а тут оп, такой сюрприз — игривый и ко всему готовый Тэхён, возлежащий на их исполинской кровати, предвкушающий его исполинский… Так, неважно! В любом случае, сегодня не тот день, не та атмосфера и Марс не в Венере, чтобы такое проворачивать, да ещё и после разговора о матери. Мать — при мысли о ней возникают какие угодно чувства, но только не сексуальные, Демон его побери. Поэтому Тэ, взъерошив волосы и уложив голову на своё любимое место чонгуковского тела, пожелал ему спокойной ночи, слыша такое же тёплое пожелание в ответ. У них, несомненно, всё будет. Просто не здесь и не сейчас.

***

День за днём отметаются, как неудачные для соития (Тэхён мысленно хихикает, ибо, произнося это слово, чувствует себя распоследним стариком). Проходит неделя, две, но что-то внутри не успокаивается — эта идея прямо-таки искрит, требуя выполнения, как навязчивая песня, прокручивающаяся в голове против собственной воли. Но Тэхён хочет. Хочет потрогать то, что ещё не трогал, и чувствует себя завоевателем, осваивающим новые территории. Благо, есть что осваивать — что в первом, что во втором обличии у Чонгука нечеловечески большие габариты. Удачная возможность подворачивается относительно скоро: Чонгук радостно оповещает, что разгрёб свои завалы и готов сегодняшний вечер посвятить ему и только ему. Первый раз должен быть потрясающе незабываемым — так думает Тэхён, а потому, краснея и смущаясь, заказывает у портного отдела такую конструкцию, что не то что Чонгук, весь ад охренеет от столь извращённой фантазии. Она лежит в его шкафу, похороненная под изящными нарядами, в которые облачаются все демоны, и ждёт своего часа. Тэ же решает, что этот самый час почти что настал. Тэхён окрещивает странного вида наряд как «в порно и не снилось». Эту фигню ему неожиданно насоветовал Юнги, включившийся в их интимные беседы с Чимином. Учитывая то, как гаденько он хихикал, пока диктовал список того, что должен включать в себя этот… эээ… костюм, и Чимин, и Тэхён допускали вероятность очевиднейшего подъёба с его стороны. Тем не менее, получившееся нечто приятно порадовало последнего своей внешней составляющей. Вот только бы знать ещё, как его нацепить… Трусы, неприятно пережимающие всё самое ценное, в общем-то, натягиваются несложно. С пыхтением и сопением, но он застёгивает и ремни, спускающиеся по ногам, хихикая над крестами, вшитыми между ними. Увидев сию деталь, он, разумеется, понял, что Юнги от балды наговорил всякой чуши, которая первая пришла ему в голову. Эх, видел бы он то, что получилось из его шутки в итоге… Проблемы начинаются на этапе сборки верха и дополнения в виде тонкой ткани, струящейся по бёдрам. Тэхён безнадёжно путается в ремнях, коих в этом одеянии чуть ли не больше, чем самой ткани, и чувственно матерится, когда слышит звонкий голос Чонгука у входа. Разумеется, тот заходит быстрее, чем Тэ успевает исправить то бедственное положение, в которое сам же себя и вогнал. Чонгук замирает у двери, смотря на него взглядом, преисполненным глубокого потрясения, а Тэхён разочарованно машет рукой и говорит унылое: — Сюрприз. — Ты… Это… — Чонгук сглатывает, и теперь уже Тэхён смотрит на него удивлённым взглядом. Итоговое его облачение выглядело вообще не так, как он планировал: низ ещё куда ни шло, несмотря на отсутствие дополнительной ткани, которую он так и не смог зацепить, а вот верх потерял как минимум шестьдесят процентов своего шарма — они валялись на полу в виде змей-поясов. — Это то, о чём я думаю? — неверяще спрашивает Чонгук. — Это то, что должно было быть тем, о чём ты подумаешь, — грустно проговаривает Тэхён. — Я должен был встретить тебя в полном костюме, призывно лежащим на кровати! Но я так долго пытался понять, куда крепить ремни, что провозился с ними едва ли не час! — Ну тише, — примирительно поднимает руки Чонгук, подходя ближе и с наслаждением осматривая контраст нежной, идеального тона кожи и грубые, впивающиеся в кожу ремни. — Ты уверен, что хочешь того, о чём мы оба подумали? — Хватит вести себя так, будто ты удерживаешь меня в плену! — фыркнул Тэхён. — Я люблю тебя и хочу, чтобы мы переспали! Сколько мне ждать? Пятнадцать лет? — Я мог бы подождать и сто пятьдесят, — в этот момент Чонгук одним точным движением сваливает его на кровать, нависая сверху. — Но да, спасибо за напоминание: ты не пленник, а я уж тем более не насильник. С этими словами он высовывает язык, и Тэхён готов буквально пищать от восторга: язык раздвоенный. Чонгук говорил, что может поддерживать трансформированной и одну, и две части тела, но сам Тэ видит такую красоту впервые, не считая глаз, которые иногда меняли свой цвет и форму зрачков. Сдвоенный язык прохаживается по телу, начиная с шеи; особенно мужчину интересуют соски, которые совершенно свободны от ремня, их даже как бы выделяющего на фоне почти голой кожи. Тэхён стонет в голос, настолько сильно он привязан к демону, которого любит, и настолько любит его, что не может и представить, когда ещё ему было так хорошо, как сейчас. Какое-то время Чонгук в прямом смысле слова облизывает его с ног до головы: раздвоенный язык для такого то, что просто идеально вписывается в их рукотворный антураж. Тэхён рекомендует его всем и каждому, и, скрывать нечего, радуется, что такой язык — большая редкость, а этот всецело принадлежит ему и только ему. … Опять-таки, насколько часто можно получить минет, сделанный раздвоенным языком? Этот же ещё такой натуральный и подвижный, и Тэхён, не выдерживая, выплёскивает все свои чувства и сперму в головокружительном оргазме, спустя каких-то пять или максимум шесть минут, проведённых в компании с чужой конечностью. Это не просто первый раз с Чонгуком — это первый раз для него в целом, а потому он позволяет себе побыть эгоистом и лениво получать удовольствие, да и в принципе всё, что Чонгук ему даст. — Всё хорошо? — говорит он, наблюдая за тем, как Тэ медленно, но верно отходит от оргазма. — Ты ещё спрашиваешь? — выдыхает он, после чего смотрит на Гука затуманенным взглядом и неожиданно даже для самого себя говорит: — Пожалуйста, войди в меня, потому что я правда не знаю, сколько ещё таких оргазмов смогу выдержать этой ночью. — Как скажешь, — покорно кивает Чонгук, и Тэхён окончательно возносится в рай, что весьма иронично, учитывая их постоянное местожительство в аду. Чонгук мгновенно находит простату и почти при первом толчке понимает, какой темп наиболее оптимален для Тэхёна. В этот раз он любит, а Тэ позволяет любить себя так, как это нравится им обоим, выгибаясь на кровати до нечеловеческих поз. С каждым толчком Тэхён чувствует, будто они, как гигантские пазлы, с громким треском совпадают и приклеиваются намертво, чтобы так и остаться вместе, неразрывно и гармонично. Да уж, Тэ и не думал, что секс сделает его таким сентиментальным. Вроде, он даже роняет пару слезинок, которые Чонгук слизывает своим раздвоенным языком. Старший выжимает из него всё, что может, и Тэхён разве что не плавится на этой гигантской кровати, которая словно растворяется из его мировосприятия. Да и к чёрту её, эту кровать. Всех к чёрту. Сейчас для него есть только Чонгук и его член.

***

Они собираются на назначенную матерью Тэхёна встречу, и Тэ содрогается от ужаса, понимая, что ему когда-то тоже предстоит предстать перед огромным страшным змеем, которого Чонгук весьма прохладно называет своим отцом. Ладно, об этой проблеме они подумают позже, а пока он облачается в костюм винного цвета, подчёркивающий его новый статус. Чонгук останавливается на чёрном, и даже трансформирует глаза на змеиные, чтобы окончательно пригвоздить его родню к ногтю. — Демона ради, зачем тебе трость?! — искренне удивляется Тэхён, наблюдая за тем, как Гук выхватывает из своего необъятного гардероба вышеобозначенный элемент. — Чтобы выглядеть солидно, — важно покивал Гук, своим серьёзным выражением лица доводя Тэхёна до приступа неконтролируемого смеха. — Поверь, нет ничего солиднее, чем твоё положение и осознание, что когда мы все родились, ты уже состарился и стал занудой. — Как грубо, — кривится Чонгук, но по смешинкам в глазах напротив Тэ понимает, что его слова всегда будут восприниматься с некоторой долей умиления. — Ладно, прелесть, и куда мы будем транспортироваться? — Прямо в гостиную. Хочу повыпендриваться. — Ужасно, но вполне объяснимо, — кивает Чонгук. — Ладно, в гостиную, так в гостиную. … Они грациозно выходят из видоизменённого пространства и повергают ждущих их родителей в состояние уважительного онемения. Вечер обещает быть если не совсем прекрасным, то уж интересным как минимум.