Десять условий, чтобы получить работу

      Антон сидит на окне, сон не идёт: он уже опился чая с ромашкой и мятой — ничего не помогает. Попов — единственное действующее лекарство от бессонницы, нагло не приехавшее в эту ночь. Неделю, когда в его дерьмовой жизни не присутствовал прекрасный Попов, парень спал спокойно: Антон слишком вымотан от ахуенного секса, чтобы не воспользоваться шансом и не отдохнуть. Но спустя неделю отсутствия поповский задницы в жизни стилиста, Шастун до утра надеется, что Попов соизволит появится в квартире парнишки, но Арсений явно чем-то занят, куда более важным, чем секс со стилистом.       Антон берет телефон и проверяет сообщения: ничего. Он и не сомневался: Попов ему пишет крайне редко и то, чтобы поиграться на нервах парня: присылает член или пишет пошлые сообщения, что у Антона глаза на лоб лезут от неловкости и стыда; друзей у Антона нет, но есть один хороший знакомый — Дима Позов, но они списываются раз в полгода, чтобы узнать, как дела и что нового. Позов пять месяцев назад писал и интересовался, изменилось ли что-то в жизни скромняги Антона: да, изменилось, он стал нескромным педиком, который каждую ночь стонет под мужиком — по-моему, лучшее, что должен знать хороший знакомый. Антон так и не засыпает. Наутро его дико тошнит и клонит в сон: почему спать хочется утром, когда тебя ждёт работа?! Проклятье. Натуральный геюга (ПОПОВ): — Я заеду за тобой через пять минут, будь готов.       Шастун проклинает весь мир: уже чувствует всем своим нутром, чего хочет поповская наглая морда. Утренняя серьёзная съёмка для обложки VOGUE требует, как минимум, хорошего отсоса, а максимум, жесткого секса. Что на этот раз? Потому что Антон уверен, будучи не до конца соображающим, что происходит от недосыпа, что его оральные умения на минималках. Его слишком мутит, парень слишком измотан и для орального, и для анального секса. Шастун понимает, что лучше быть измотанным после секса, чем от бессонных ночей. — Все-таки без меня было херово, — ехидно лыбится Попов, когда Антон садится в машину, где пахнет дорогим парфюмом от Dior и мятной жвачкой. — Бля, не еби душу (лучше еби меня), давай перейдём к делу, — закатывает глаза Шастун и тянется к ширинки поповских штанов. — Какой ненасытный и грязный мальчишка, — Арсений откидывает спинку сиденья, чтобы было удобно и ему, и Антону.       Антон проводит ладонью по ширинке джинсов и, чувствуя, как что-то тёплое поднимается, будто пирог в печи (блять, с сегодняшнего времени Шастун не ест мучное), резко отдергивает.       Попов смотрит томно и не понимающе. У модели загорается дикое желание трахнуть малого, но минет стилиста, пиздец, как сносит башню, да и в машине не совсем удобно: ему нравится входить в парня, когда тот упирается руками в стену и умоляет вставить большой член, а не пару пальцев. Арсений признаёт: шастуновская анальная дырка идеально растягивается и ахуенно имеет его ствол. — Не смотри на меня, — Шастун хватает Попова за шею и запрокидывает голову назад. Ему пиздецки стыдно не за то, что отсасывает мужику, а за то, что его заводят стоны модели, и парень желает побыстрее их услышать.       Выправляя белоснежную рубашку из голубых, как все нутро Попова, штанов, Антон аккуратно засовывает руку в трусы. Там до безумия влажно и тесно. Антону приятно вызывать такие эмоции у Арсения — стыдно признавать это. Массируя одной рукой большое достоинство, парень расстёгивает ширинку джинсов, Попов незамедлительно помогает чуть приспустить то, что, блять, ему мешает полностью удовлетвориться и почувствовать губы, зубы и язык Шастуна у себя на члене.       Наслаждаясь от стонов Попова из-за обычной шастуновской дрочки, парень опускается вниз и с причмокиванием облизывает весь поповский ствол. Стилисту кажется, что нет ничего приятней и вкуснее, чем толстое и длинное достоинство мужчины.       Слегка прикусив ствол на середине пути к самым гландам, Антон слышит, как громко выдыхает Арсений, как скрепит кожа автомобильного кресла, в которое впиваются поповский пальцы, как сердце модели вылетает из груди и пульсирует в члене.       Шастун чувствует на затылке мужские руки, которые излучают тепло, почесывая его затылок, тем самым хваля и одобряя движения. Парень понимает, что следует ускориться, когда видит на часах стрелку, переваливающую за двадцать минут (через час модели уже надо быть готовым). Медленно насаживая свой рот до самого пика своих возможностей, возвращается в исходное положение (ИП — будто он, сука, спортом занимается), и внезапно ускоряет темп.       Чувствуя усталость, Антон отстраняется от поповского члена и хватает мужчину за шею, страстно целуя. Влажные языки встречаются сразу же, Попов отвечает на поцелуй с диким желанием отыметь и почувствовать себя в шастуновской заднице, Антон чувствует и возбуждается от этого (черт, ему ещё работать, пора заканчивать).       Напоследок Шастун мокро целует поповский умелый рот, закусывая губу, не оставляя кровавых следов, и Попов кончает мгновенно. — Съёмка пройдёт прекрасно, — застёгивая ширинку джинсов и поднимая автомобильное кресло, говорит Попов и хватает воздух ртом. От слишком сильного перевозбуждения Арсений забывал дышать, Шастун чересчур идеален в оральном сексе. Модель никогда не признает, но даже находиться в заднице стилиста не так приятно, как ощущать парнишеский язык на своей головке. — Вся эта традиция — наебка для уёбка, вчера всё прошло отлично, и без всякого секса, — пытаясь смутить модель, бросает стилист и пристёгивается. Парень не выспался, а ещё, на своё удивление, хорошо постарался. — Помни про договор, малыш, — подмигивая и заводя машину, газует Арсений, заставляя Шастуна вдавится всем телом в сиденье.

***

      Тот самый чертов день парень не забывает ни на секунду: Антон знакомится с самым озабоченным извращенцем из всех извращенцев (блять, предводитель извращуг). — Сосать — это талант, — Шастун смеётся во весь голос: эти условия придумывал какой-то ребёнок, — Звучат, как слова из песни. Своей фантазии не хватало? — Петь не талант, а сосать — надо уметь. Ты хоть раз пробовал? — спрашивает Арсений и ухмыляется. Антону не нравится эта наглая морда, которая принесёт ему дохуя проблем, он чувствует это своей задницей. Что же он не останавливается? Дурак. — К счастью, нет. — Это к твоему сожалению, я бы сказал. — Да нет, связываться с педиками никогда не было в моих интересах, — внутренний гомофоб Шастуна извергает всю мерзость происходящего в невидимую ванную, но даже там не хватает места. Слишком ущербно и абсурдно. — Малыш, я помогаю тебе понять свою сущность. Ты же вылитый гей, — Арсений улыбается, а Антон проклинает себя, что сделал глоток воды, — Постучать по спине?       Антон долго кашляет, ещё бы: ему говорят, что он похож на педика, как тут вода спокойно пройдёт через глотку (сознание орет и злобно смеётся: «в которой недавно был поповский член»).       Антон вспоминает, как волновался перед первым разом: он тренировался неделю. Шастун знает, как приятно, когда девушки делают минет. Знает маленькие хитрости, которым лично обучал девчонок в туалете клуба, у себя в квартире, значит, не должно составить проблем доставить удовольствие кому-то другому: даже если это мужик, даже если это чужой пенис. Как же мерзко и смешно.       Антон покупает огурец не для салата, а для того, чтобы пососать, и выбрасывает сразу же после тренировок: с тех самых пор он не ест огурцы, эти овощи напоминают большое поповское достоинство. Не помогают даже маленькие размеры огурцов: Антон сравнивает и непроизвольно озвучивает: «у Него побольше будет». — Нарушишь одно из условий, я разорву контракт, как в первый раз разорву твоё очко, — как можно быть таким грязным. Антон слишком ошарашен и напуган: ему нужна эта работа. В его жизни дохера дерьма, неужели трахаться с мужиком настолько сильно сможет изменить и испортить ему жизнь. Да ну, нет, бред.       Антону и ответить нечего: слишком он ахуел от жизни. Но он хорошо усваивает: нарушит — попрощается.

***

— Эй, Шастун, моя машина не место ночлега, так что открывай свои глаза и выметайся, — умением будить людей Попова явно обделили. — Блядская ты геюга, ненавижу тебя всем своим нутром, — злится Антон и вылетает из машины в здание, где будет проходить съёмка пидор-модели. Сейчас у Шастуна бешеное желание отомстить и накрасить Попова, как сучку с трассы, но работа дороже: если его нервы сдадут, что даже работа не остановит, парень обязательно это осуществит. Мечты должны сбываться.       Съёмка, действительно, проходит великолепно. Да просто фантастически. Столько крутых образов, столько интересных макияжей, с которыми Антон сплавляется на отлично: Попов хвалит, и от этого у Антона на душе становится тепло.       Шастун думает: если бы Попов относился к нему нормально или даже дружелюбно, было не так паршиво быть геем рядом с ним. Неужели Антону нужна не столько работа, сколько хорошее отношение модели: когда стилист думает о постоянной работе с различными популярными моделями — сердце приятно ноет от счастья, но когда Попов хорошо обращается с парнем, бывает это крайне редко, даже слово «редко» кажется чаще, чем Попов проявляет заботу не только к Антону, но и ко всем — сердечко Антона бьется так, будто выпрыгнет из груди, как это бывает в книгах при встречи со своей первой любовью. Да, Попов мил и обходителен, все его любят, но он никогда ни о ком не заботится: потому что его заботит лишь своё ЭГО и свой член.       Почему-то Антону хочется заботы, или это просто желание быть особенным, важно ли, чтобы это был Попов? На последний вопрос у него есть однозначный и постоянный ответ: «Нет!». Просто парню не хватает заботы: Шастун с детства заботится обо всех, но все умирают (иронично однако), а близкие люди сдаются, и лишь стилист терпит и содержит семью. Парень не любит думать много: о произошедшем в его детстве или о том, что его может ожидать в будущем, потому что крышу сносит нереально от боли, от безысходности и жалости к самому себе: хочется разреветься и вскрыть вены, чтобы избавиться от ноющего и спустя столько времени бесчувственного сердца, от тяжести ответственности, что лежит на нем за мать, которая ни во что не ставит сына, по сей день считая его виноватым во всех горестях, связанных с семьёй. Это слишком тяжело, чтобы думать об этом часто — легче принять, что ты голубой, чем понять по какой причине тебя так ненавидят.       Самая горькая правда, которая убивает его изнутри: парень забывает обо всех проблемах, когда рядом — Арсений. Попов постоянно смешит и доводит до отвращения своими пошлыми шутками: Антон не может не думать о них, слишком смешно и ужасно. Когда они лежат вместе после секса, Шастун засыпает сладко и крепко: ему больше не снятся жуткие сны, где стилист теряет всех за один день, где остаётся один на один со всеми проблемами, самое важное, ему не снится тот самый сон, из-за которого у него развилась бессонница. Антон не говорит вслух, но мысленно благодарит модель за возможность уйти хоть на время от всей боли, убивающей его каждую секунду.       После съёмок Попов зовёт Антона на разговор, чтобы сообщить, как модель считает, прекрасную новость для малого. — Малой, ты сегодня прекрасно постарался, молодец, — слишком широко улыбается Арсений, Антон — в ответ, — У меня для тебя хорошие новости: я уезжаю на несколько дней из города, так что пусть твоя задница отдыхает, когда приеду, поимею ее на славу. — Опять? — разочаровано спрашивает Антон, прежде чем подумать о последствиях. Антон не понимает, что с ним сейчас происходит, парень дико хочет узнать, куда модель уезжал тогда и куда сваливает сейчас. — Малой, ты что скучаешь по мне? Точно, нет. Слишком сопливо и банально. — Я всё ещё боюсь твоих слез, — шипит Шастун и, подняв руку вверх в знак прощания, уходит. — Антон, — Арсений останавливает голосом парня, понимая, что если модель не скажет об этом сейчас, все пойдёт к хуям (Антон бы добавил: «все-то у тебя познаётся в хуях»), — Не надо нарушать условие номер десять.       Антон тяжело сглатывает, слюни куда-то делись, а сердце ушло в пятки: ему стыдно, что тот подозревает его в чем-то подобном, как десятый пункт дебильного договора. — Не смеши меня, блядский геюга, поскорее бы избавится от тебя и начать жизнь заново.       Антон идёт в сторону дома и не может избавится от бешеного интереса, узнать, куда модель так часто исчезает, и нет ли у него никаких проблем. Его бесит это желание: нарушить условие номер четыре.