В синеве неба и тепле солнца

      Первое правило всех студентов во время сессии выучить или умудриться найти способ списать то, что проходили весь семестр, а иногда и весь год. Второе правило всех студентов — не напиваться до состояния овоща перед самим экзаменом. Третье правило — помнить имя преподавателя и быть готовым, что его спросят, как и предмет. И все три правила повторяются из семестра в семестр. И все три правила вспоминаются за пару часов до полуночи, когда не остается ничего иного, кроме как заорать в открытую форточку богине всех бедных студентов Халяве о хорошем билете или автомате.       Венти вздохнул, внезапно понимая, что завтра его ждет очередной экзамен. Алкоголь стучал в висках, но мысль о предстоящей расползающейся ухмылке на лице блондинистого аспиранта, что вел у них какой-то там очень важный предмет, не ускользала, наоборот укрепляясь в помутненном от количества выпитого рассудке студента.       — Хей, Венти, — на его плечо падает голова друга и одногруппника, забившего скорее всего на весь завтрашний день, — ты чего завис?       — Думаю.       Лицо Венти сейчас было до ужаса смешным: миловидные черты лица расплывались в напряженном мыслительном процессе, зрачки глаз с мутной поволокой алкоголя то расширялись, то сужались, непозволительная морщинка расползалась по лбу. И все это выглядело забавным в косом взгляде Кэйи, лежащем на плече студента. Сам он пил очередной коктейль и минуту назад поддерживал общее веселье, следя за настроем всех. Потому сразу же уловил изменения в голове Венти.       — И что же такого у тебя сейчас в голове? — Кэйа усмехнулся, проводя по лбу друга, разглаживая запавшую морщинку, стирая ее с молодого лица.       — Итэр. — все же выдохнул парень, чуть краснея, но не меняясь в лице.       — А, тот аспирант. — Кэйа понимающе качнул рукой со стаканом виски, довольно отмечая звон льда в нем. — Кажется у нас завтра экзамен с ним? — фраза резко разбила все веселье и безмятежность.       — Да. — Венти выдохнул это тихо, смеясь с вида осознающего всю ситуацию друга. — Предлагаю как обычно.       — Давай.       Кэйа переводит взгляд на часы и хмыкает, как раз то, что нужно. До полуночи три минуты. У них есть все шансы сдать экзамен. Пошатываясь, пытается встать с пола, держится за все еще сидящего Венти и усмехается, когда тот тоже начинает вставать. Окно на распашку. А потому все становилось проще.       — Зачетки. — кричит кто-то из сидящих вместе с ними на этом празднике жизни. Кажется, они отмечали чье-то успешное закрытие сессии, забыв про собственную.       — Без нее. — потеряно тянет Венти, хлопая себя по карманам. Кэйа кивает, сам ее оставил где-то в рюкзаке… наверное.       Десять секунд до полуночи и оба высовывают головы в окно, не соображая ничего, мутнеющим взглядом ища точку опоры. Кэйа, отбивая кривой ритм секунд на руке Венти, стискивает запястье друга и в тот же миг оба кричат знакомое всем:       — Халява, приди!       И вместе с ними раздаются сотни голосов таких же студентов, кто-то кричит заткнуться, кто-то просто шлет в дали, но в голове обоих пустота. Алкоголь полностью мешает собраться, еще и эта жара. Парни затаскивают головы обратно в комнату, осматривают помещение и кивают друг другу, продолжая пить.       Венти не помнит, как выходил из общаги, не помнит, как садился к кому-то в машину, но отчетливо запоминает момент, когда они пьяные звонят кому-то, когда его прижимают к стене и целуют, когда он ощущает чей-то сладкий вкус и запах. Венти не помнит, как его тащили пьяного по городу, держа под плечи, но помнит шелк длинных волос у себя в руках. Все эти моменты искрами проносятся в памяти, пока он стоит в парке и дышит холодным воздухом, пока туман застилает все пространство и рядом появляется образ аспиранта. Бледный, с запавшими щеками, с синяками под глазами и бесконечной усталостью во взгляде.       Венти смущенно кашляет, когда встречается с медовым золотом, когда до его плеча дотрагивается холодная рука, почему-то излишне костляво ощущаясь на теле. Дрожь пробивает его всего, но он не придает значения ей, всматриваясь в лицо преподавателя и пытаясь осознать, что он здесь делает. По его лицу ведут пальцами, очерчивая контуры, касаясь губ. Итэр перед ним другой в этом тумане, отчего-то холодный, но разум принимает любого.       Парня тянут вперед, целуют с напором, кусают, захватывая подбородок, впиваясь в кожу острыми ногтями, второй рукой ведут по животу, цепляясь за края футболки. Туман в округе становится более густым, молочным, перекрывающим почти все, кроме одинокого фонаря и скамьи у нее. Венти падает от толчка на скамейку, цепляется в последний момент за Итэра и ощущает вмиг себя зажатым, когда осознает себя между руками и холодным деревом. Его не пугают тонкие бледные руки, не пугает и яркий взгляд янтарных глаз, общая худоба и какая-то угловатость образа перед ним, все списывается на нагрузку.       Он тянется вперед, поднимаясь немного и сам целует его, вкладывая все то, что сидело давно в сердце, с наслаждением охая, ощущая холодные пальцы на теле, сжимающие с силой, оставляющие синяки…       Венти просыпается утром в общаге с тяжелой головой и сухостью во рту. Телефон разбудил со второго раза: первую попытку прервал Кэйа, лежащий на первом этаже кровати. Парень не хотя сваливается вниз, тянется за минералкой и таблетками, морщится от болезненных ощущений и пытается понять, что вчера происходило. Кэйа не помогал: он, уткнувшись в синяки на теле Венти сам судорожно вспоминал, расходились ли они куда-то. Память что-то подкидывала совершенно невероятное.       — Тебя кто так? — Кэйа морщится от охрипшего голоса и его шума, кивает на расцветающие цветы бурной ночи.       — А… — Венти осматривает себя в зеркале и вздрагивает от фантомных ощущений когтей и холода прикосновений Итэра. — Аспирант?       — Кто? — голова раскалывалась, ни о каком экзамене и речи не шло, но внутренний ответственный студент искал зачетки среди всего хлама, раскиданного по их комнате.       — Аспирант. — более четко выговорил пытающийся привести себя хоть в какой-то менее болезненный вид парень. — Мы ему вчера звонили вроде.       — Да ну?       Телефон в тот же миг был вытащен из-под кровати.       — Вот. — Венти показывает на набранный телефон, но Кэйа хмурится, проверяя свой список контактов, и протягивает настоящий номер их преподавателя. — А кому тогда?       Растерянность во взгляде студента читается отчетливо. С опаской Кэйа набирает виновника состояния друга и хмыкает, когда слышит отчетливый голос об отсутствии такого номера.       — Ладно. — Венти раздраженно машет рукой, списывая на возможную стычку с кем-то, вот только по словам соседа они никуда не выходили и вообще всю ночь провели у старших.       Но следы расцветающих меток не дают покоя, кружась в мыслях до самой аудитории. В голове воспоминание о собственном действии в том парке, когда от захлестнувших его чувств он кусает Итэра, оставляя следы зубов на костяшках и шее, как раз под линией челюсти.       Перед заходом в аудиторию голова пустая, заполненная лишь толщей воды и тяжелым состоянием после праздника жизни. Венти аккуратно осматривает руки Итэра, но не замечает ничего и выдыхает, забирая билет, осознавая, что его вряд ли сейчас что-то спасет от пересдачи.       Осматривая сосредоточенных одногруппников, что-то уже активно записывающих, парень переводит сине-зеленый взгляд на билет и шумно выдыхает. Счастливый. Он сдал. Он сдал. Венти дожидается распределения остальных и подрывается вперед, встречаясь с медовым золотом глаз. Итэр не бледный, не болезненный. Он пылает жизнью, играючи держит ручку и смеется одним золотом, понимая, кому попался билет.       — Поздравляю. — на оголенной шее не видны следы укусов, на запястьях нет синяков.       — Да. — Венти выдыхает сорвано, забирает зачетку и потерянно идет на выход, цепляясь за ухмыляющегося Кэйю, который увлеченно писал ответы: наверняка готовился весь семестр.       «Халява, приди» значит… Студент смотрит на окна университета и переводит плечами, чувствуя касание костлявой холодной руки, что помогла ему с этим предметом. Не пить. Не призывать. Учить. Три завета, что забудутся уже к следующей сессии.