Мой учитель физкультуры

      С того дня, как Антон пришел в сознание и узнал о всем случившемся с ним, проходит чуть больше двух недель. За этот период подросток несколько сотен раз жалеет о том своем всплеске эмоций, благодаря которому сейчас он находится в больничной палате. Постоянные процедуры, перевязки, осмотры — ужасно утомляют и несколько раздражают Шастуна. Он не привык к такому вниманию к своей персоне, и в первые дни парень очень сильно психует по этому поводу. Позднее, когда парень смиряется со своей участью, все манипуляции перестают ему казаться чем-то страшным. Хоть он по-прежнему и ходит на них с недовольным лицом.       Наверное, будь Антон сам врачом, он бы недолюбливал таких пациентов, потому что из-за вечно кислых лиц опускаются руки и хочется бросить все. Но об этом подросток не задумывается. Жизнь научила его думать лишь о себе и своем комфорте, нежели заботиться о ком-то еще.       Арсений за эти дни открывается совершенно с другой стороны: заботится, помогает Антону со всеми бытовыми вопросами, втихую таскает ему разные вкусности, даже когда врач запрещает и просит этого не делать. К сожалению мужчины, он не в силах полностью отменить все свои дела, а именно, школьные занятия, поэтому спустя несколько дней ему приходится вернуться в прежний ритм жизни. Павел Алексеевич входит в его положение и переносит или заменяет уроки физкультуры до тех пор, пока это представляется возможным. Но всегда это делать не получается.       Антон даже в какой-то момент начинает уговаривать Арсения Сергеевича вернуться в школу и проводить занятия в обычном режиме. Мужчина нехотя, но все же сдается спустя несколько долгих часов упрашиваний. Однако как только выдается свободное время, он тут же мчит к Антону в больницу.       — Привет, — Арсений залетает в палату, тяжело дыша при этом. Видимо, поднимался на этаж по лестнице, потому что ждать лифт — то еще удовольствие, которое на данный момент мужчина не может себе позволить.       — Арсений? — искренне удивляется Антон и чуть не давится виноградом, который заботливо накануне привез мужчина. — Ты уехал полтора часа назад! У тебя уроки ведь, — всерьез возмущается парень.       Кто бы мог подумать, что Антон в какой-то момент начнет отчитывать Арсения за его действия. Шастун этого не мог представить даже в самом сладком сне. Однако сейчас делает это наяву, сам того не замечая.       — Два класса сняли на какое-то мероприятие, — в свое оправдание говорит мужчина и наливает воды, чтобы утолить жажду. — Решил не терять времени зря и провести его с тобой. Все равно два часа свободных и большая перемена.       — А журналы? — школьник пытается зацепиться хоть за что-то. — У учителей ведь всегда куча документов для заполнения. Я видел, что некоторые даже остаются после окончания рабочего дня, чтобы закончить с этим.       — Все заполнено, — отбивается физрук, не прилагая к этому особых усилий.       — Когда ты успеваешь все? — удивляется Антон.       — Свои секретики, — улыбается Арсений и подмигивает, отчего антоновы щеки покрываются румянцем, а сам он не скрывает смущения. — Я же не учитель русского или математики, чтобы до ночи проверять ваши каракули в тетрадях, скатанные с первой ссылки в яндексе.       Антон закатывает глаза от такого глупого предположения. Во-первых, парень никогда не скатывает домашку из готовых заданий. Для этого у него есть лучший друг — Дима, который сам, как ходячая википедия, даст ответ на любой вопрос. Ну, конечно, Позов нужен не только для этого. Во-вторых, у Шастуна браузер не яндекс, а гугл.       — Ты ведь знаешь, что не обязательно со мной находиться тут двадцать четыре часа в сутки? — осторожно уточняет парень. — Мне уже гораздо лучше и я сам могу себя обслуживать.       — Знаю. Я здесь не потому что ты беспомощный, а потому что мне хочется быть рядом с тобой.       — Меня выпишут через несколько дней и больше не будет такой возможности, — с некой грустью произносит подросток.       Нет, ему не больно. Не больно от осознания, что он снова будет никому не нужен, как только покинет стены этого учреждения. Не больно от осознания, что нужно вернуться в отчий дом, где ничего не изменилось за почти месяц его отсутствия. Он уверен, что там все по-прежнему: пьяные мать с отчимом, пропитанный никотином вперемешку с алкоголем воздух, грязь и разруха повсюду. И, если быть честным, то Антону не хочется туда возвращаться.       Шастун не без труда поднимается с кровати, хватая рядом стоящие костыли, и направляется в сторону личной уборной, расположенной в его палате. Он и правда с недавнего времени способен сам себя обслуживать: ушибы почти полностью сошли — остались лишь те, что были наиболее сильны, и передвигаться при помощи дополнительных средств становится менее болезненно. Парень даже пытался делать это самостоятельно, но после пары тщетных попыток, это затея отходит на второй план.       — Почему нет? — не понимает Арсений. Он надеется на несколько иной исход событий.       Мужчина на протяжении всего этого времени, что подросток находится в больнице, из кожи вон лезет, чтобы создать комфортные условия для его жизни. В голове уже давно поселилась мысль и плотно там закрепилась, что все это сделано не зря. И Антон, наконец, доверится ему и позволит быть ближе.       — Потому что я вернусь домой, а тебе там не стоит появляться, — из другой комнаты громче обычного отвечает Антон, чтобы точно быть услышанным. — Мне легче от этого точно не будет, — уже тише добавляет парень.       Подросток смотрит на свое отражение в небольшое зеркало: слишком бледная кожа чуть ли не сливается с цветом стен, отчего радостнее не становится. Единственное, что отличает парня от интерьера — темные мешки под глазами, покусанные и обветренные губы и несколько ссадин, которые еще не сошли.       Антон обдает лицо холодной водой, думая, что это поможет, но ситуация лучше не становится. Он наскоро вытирает полотенцем воду, подхватывает костыли и направляется на выход из уборной.       — Переезжай ко мне? — неуверенно предлагает мужчина. Ожидание ответа заставляет всерьез начать нервничать.       Арсений понимает, что полное восстановление подростка в отчем доме невозможно. Причина простая — аморальный образ жизни и эгоизм его родителей. Мужчина уверен, что как только Шастун переступит порог квартиры, на него сразу же накинутся. И хорошо, если это будут не физические истязания, потому как пережить что-то подобное без последствий после случившегося для ослабленного организма парня будет тяжело.       — Не могу, — Антон выходит из уборной, громко стукая костылями о пол. — Мне нужно вернуться домой.       — В таком состоянии? — уточняет мужчина. — Тебе нужен покой и реабилитация после перелома, а не заботы о других людях и том, как бы заработать.       — Я поеду домой, Арсений, — твердо говорит Шастун, не желая больше продолжать этот разговор.

***

      Антон уже который час лежит на больничной койке и читает принесенную недавно Арсением книгу. Не то, чтобы Шастун любитель такого времяпрепровождения, но в стенах больницы больше заняться нечем. По телевизору, который установлен в палате, работает лишь несколько новостных каналов. Восторга они, конечно, у подростка не вызывают. А вот книга очень даже интересует. Кажется, это целая серия книг, о которой очень часто говорят одноклассники. Антон невольно слышал об этом произведении, а теперь и сам читает взахлеб.       Дверь в палату приоткрывается, но Шастун не обращает внимания, так как события в книге намного интереснее. Подросток даже не смотрит в сторону входа и продолжает водить глазами по строчкам. Мысленно он отмечает, что это вероятнее всего медсестра пришла на обход и ничего интересного от нее ожидать не стоит.       — Кхм, — осторожничает гость, проходя вглубь палаты. — Антон? — тихо спрашивает вошедший, чтобы не напугать Шастуна.       Подросток неохотно отрывается от страниц, переводя взгляд на источник звука. Улыбка практически мгновенно появляется на лице. Он вкладывает клочок бумаги, который уже сам не помнит, где нашел, меж страниц, закрывая книгу и откладывая к изголовью. Антон разворачивается корпусом к гостю, чтобы было удобнее вести беседу.       — Привет! — искренне радуется парень, потому как посетители к нему редко приходят. Точнее, только Арсений и приходит. — А ты че даже не предупредил, а?       — Привет, — в ответ улыбается одноклассник. — Да, у нас только уроки закончились, и я подумал забежать к тебе. Фруктов вот занести, — Дима ставит пакет на край кровати, так как вся тумба захламлена. — Не подумал даже набрать или написать.       — Спасибо, — несколько смущается Шастун. Не умеет он принимать подарки. В первую очередь, в голове возникает мысль: «а как это все отдавать?». — Я пиздецки рад тебя видеть.       — Я тоже, — смеется Позов. Он двигает стул ближе к кровати и садится, опираясь локтями о спинку. — Ну, давай, рассказывай, как ты тут?       — Да, как? — больше себе задает вопрос, нежели собеседнику. — Скучно капец, даже в школе интереснее. — Дима улыбается, и Антон подхватывает это. — Книгу вон даже читать начал, — подросток кивает на объемное произведение, которое недавно выпустил из рук.       — Гарри Поттер? — переспрашивает одноклассник, вглядываясь в обложку. — Прикольно! А кто принес? Не помню, чтобы у тебя были такие книги. Или это тот твой поклонник?       — Да, от Арсения, — отвечает подросток, только после осознавая сказанное. Он мысленно смачно бьет себя по лбу за такую оплошность и надеется, что Позов не заострит внимание на этом.       — От нашего физрука? — все надежды Шастуна рушатся. — Погоди, — кажется, пазл в голове друга складывается правильным образом, — так это Арсений Сергеевич тот твой мужчина? — Антон коротко кивает.       — Типа того, — отпираться и врать Диме нет смысла. Он слишком умный, чтобы поверить в истинный пиздеж. — Только это, ну… — подросток пытается подобрать правильные слова, чтобы не обидеть Позова и самому не вырыть себе яму, — тайна. Никто не знает об этом, кроме тебя.       — Ясень пень! — восклицает собеседник. — А че ты раньше то не рассказал? — не унимается Димка. — Ты ведь знаешь, что я не осуждаю тебя и никому не треплюсь.       Антон молчит. Он бы, наверное, с удовольствием поделился бы этой информацией с Димкой, будь уверен, что эти отношения не обречены на провал. А именно так и получается, потому что парень не способен на нормальные, здоровые отношения, о которых пишут сказки и снимают фильмы. Шастун живет в суровой реальности, где нет места волшебству. Уйдет Арсений, и подросток обязательно найдет ему замену, потому как иначе жить он уже сможет.       — Это так, — отмахивается Антон, давая понять, что на такое поведение у него были веские причины. — Не имеет значения, в общем. Ты лучше расскажи, че у вас там происходит? — ловко меняет тему разговора Шастун. — Что меня ожидает, когда я вернусь в стены школы?       — В целом, ты выбрал удачное время, чтобы отсутствовать, — смеется Позов. — Мы сейчас пишем активно пробники всякие, проверяем наш уровень знаний. Это как бы не совсем обязательно, думаю, что по справке из больницы тебе простят это.       — Ага, — язвит Антон, — конечно. Было бы это все так просто.       — Павел Алексеевич предупредил всех учителей, что ты по уважительной причине отсутствуешь, так что никто не залупается, — делится новостями Дима, от которых у Антона лицо превращается в сплошное удивление.       — Он тоже в курсе? — не перестает удивляться подросток.       — Ага, — как будто такое происходит каждый раз и ничего необычного в этом нет, подтверждает Позов. — Наверное, Арсений Сергеевич ему рассказал все. Они же наверняка общаются. Все-таки Пал Алексеевич его начальник.       — Ну да, — задумчиво отвечает Шастун.       Дверь в палату открывается, и в проеме виднеются две знакомые Антону и Диме фигуры: Арсений Сергеевич и Павел Алексеевич. Отчего-то Шастуну становится дико некомфортно в такой компании, и он чувствует, как щеки покрываются румянцем. С учетом новых знаний о директоре смотреть ему в глаза становится неловко.       — Привет, Антош, — привычно здоровается Арсений, будто никого кроме них в палате больше нет. Шастун проклинает мужчину и еще пуще покрывается краской. — Я не один.       — Я тоже, — зачем-то подмечает Антон, словно Арсений сам не заметит присутствие Димы в помещении. — Интересный обмен фактами получился, — глупо улыбается подросток, чтобы хоть немного сгладить ситуацию. — Здравствуйте, Павел Алексеевич, — наконец, вспоминает Шастун об еще одном педагоге в палате.       — Здравствуй, Антон, — сдержанно приветствует Добровольский. — Я вот к тебе не с пустыми руками, — мужчина поднимает в воздухе пакет, сквозь который видны очертания фруктов и, кажется, шоколадок. — Чтобы поскорее восстановился, — улыбается мужчина и ставит пакет рядом с другим, который принес Дима чуть ранее.       — Спасибо, — смущается Антон. Слишком много внимания ему одному и подростку некомфортно от такого.       — Как твое самочувствие? — интересуется директор.       Дима хочет уже встать с единственного в палате стула, чтобы уступить место Павлу Алексеевичу, но тот кладет свои руки на плечи ученика, тем самым давая понять, что не обязательно подниматься. Позов понимает и продолжает сидеть, не осмеливаясь перечить старшему. Он опускает взгляд, будто боясь смотреть в глаза своему другу.       Антон наблюдает за всем этим, словно за чем-то необычным. Хотя, так оно и есть! Что это за порыв нежности между директором и его лучшим другом?       — Я… — подросток переводит взгляд на Павла Алексеевича, вспоминая о его вопросе, — в порядке. Ну, то есть уже лучше гораздо. Врач говорит, что скоро домой меня выпишут.       — Это хорошо, — отмечает мужчина. — Мы ждем тебя в школе, так что поправляйся и возвращайся к нам.       — Конечно, Павел Алексеевич, — Шастун до сих пор находится в неком ступоре и непонимании. Он решает, что обязательно уточнит этот момент у Позова, когда они останутся вдвоем. В крайнем случае, он напишет ему или позвонит, когда появится такая возможность.       — Мы, наверное, пойдем, — нарушает вдруг возникшую тишину. — Я обещал Диме помочь ему с пробником, он где-то откопал вариант интересный, — Позов кивает, подтверждая слова директора.       Теперь Шастуну это кажется все вдвойне странным, но он старается не выдавать этого и вести себя обычно. Им с Димой точно нужно будет побеседовать.       

***

      Подросток стоит перед дверями учебного заведения и смотрит на входящих в здание учеников. На улице уже несколько дней ярко светит солнце, и температура стремительно ползет вверх; Антону не холодно в старой ветровке — это главный показатель. Он вдруг понимает, что лежать в больнице не было чем-то плохим, потому как плюсы в этом были. Например, не нужно было видеться с другими людьми и находиться с ними в контакте.       Шастун слышит, как звенит звонок на урок, и скорость всех учеников резко увеличивается. Многие чуть ли не бегом несутся внутрь, лишь бы не опоздать на урок. Подросток решает не искушать судьбу и тоже поторопиться. Школьник искренне радуется тому, что физкультура у него стоит первым уроком. Сам того не замечая, он все выходные ждал, когда уже придет в спортзал и увидит там Арсения.       Антона выписали еще на прошлой неделе перед самыми выходными. Он сразу же отправился домой и с того времени не виделся с мужчиной. Арсений лишь пару раз писал подростку, но парень не мог отвечать ему. Телефон подростка в связи своего древнего происхождения отказывается функционировать, как то предполагает производитель. Шастун сам не знает, зачем он таскает его постоянно с собой, если толка от него практически нет.       Подросток, чуть хромая на левую ногу, проходит в зал, где часть его одноклассников носятся за мячом. Видимо, Арсений Сергеевич еще не начал урок, поэтому все занимаются своими делами. Большая часть класса сидит на скамейке, что-то бурно обсуждая, другая часть — в раздевалке. Антон спешно здоровается со всеми, кто встречается ему на пути. Больше, конечно, из вежливости отвечает на их приветствия, но это не важно.       Он быстро преодолевает расстояние от входа до двери в тренерскую и юркает внутрь, чудом спасаясь от баскетбольного мяча, который прилетает в дверь, как только Шастун ее закрывает. От неожиданности парень вздрагивает и оборачивается на дверь.       — Здравствуй, Антон, — непривычно сдержанно и строго говорит учитель, отчего Шастун съеживается. — Думал, что ты предпочтешь отоспаться, а не идти к первому уроку. — Арсений Сергеевич продолжает что-то писать в журнале, не отрываясь на ученика.       — Здравствуйте, — тихо шепчет, не понимая, каким образом, физрук понял, что это именно он. — Захотелось прийти, соскучился… — сам себя одергивает подросток, а после тихо добавляет, — по всем.       Педагог заканчивает заполнять бумаги и откладывает их дальше от себя. Он мельком осматривает тренерскую, чтобы убедиться, что никого кроме них двоих в помещении нет, и резко меняет тон и эмоции. Мужчина тоже скучает по подростку и рад, что тот пришел на урок.       — Рад тебя видеть, Антош, — мягко улыбается учитель. Шастун улыбается в ответ, не контролируя это. — Как ты?       — Немного хромаю, — более радостно отвечает парень, присаживаясь на свободный стул. — Но, в целом, жить буду, — улыбка не слезает с лица подростка. Он пристально смотрит на учителя, не смея оторвать взгляд от голубых глаз, которые сейчас вовсе не кажутся ему холодными, как раньше.       — Это прекрасно, — не скрывает своей радости мужчина. — Дома как дела? — осторожно уточняет Арсений Сергеевич, боясь, что этот вопрос расстроит ученика.       — Да, — отмахивается парень, — все, как обычно, если честно.       — Тебя не трогают? — напрягается педагог. Он не хочет слышать положительный ответ, хоть и не исключает его.       — Нет, — спокойно отвечает подросток. — Думаю, еще не заметили, что я вернулся домой.       Мужчине от этих слов становится грустно. Он не понимает, как так можно обращаться со своим ребенком. Он хочет развеять возникшую неловкость, но ни одной нормальной мысли нет. Лишь продолжает смотреть на своего ученика, не понимая, чем он может ему помочь в данной ситуации.       — Кстати, — Антон стягивает рюкзак с плеча и начинает в нем копошиться, что-то ища. — Вот справка о моем освобождении от занятий физкультуры. Вы, конечно, в курсе, но вдруг нужны доказательства, — по-доброму язвит Шастун, едва сдерживая улыбку.       — Хорошо, — смеется Арсений Сергеевич, — передам эту справку Павлу Алексеевичу, чтобы никаких вопросов не возникло, — теперь уже оба собеседника заливаются в смехе. — Так, мне уже пора урок начинать.       — Посижу на скамейке, — озвучивает свои мысли Антон и подрывается с места, чтобы выйти первым из тренерской. Арсений следует за учеником.        Как только старшеклассники замечают физрука, шум в зале стихает, и мячи перестают биться о поверхности. Все, как по команде, относят спортивный инвентарь на место, и вскоре перед учителем предстает шеренга из подростков, выстроенная по росту. За те несколько недель, что Арсений Сергеевич ведёт физкультуру, дисциплина на уроке резко выросла. Теперь мужчине достаточно лишь посмотреть на школьников, чтобы донести свои просьбы.       Антон, как и озвучил ранее, занимает место на скамье. Он машет Диме, когда замечает того среди одноклассников. Тот, замечая друга, отвечает тем же жестом.       — Становись! Равняйсь! Смирно!

***

      Первый учебный день после выписки Антона проходит незаметно для школьника. То ли удача, то ли вселенная решила над ним сжалиться, но за все семь уроков, что стоят в расписании, не было ни одной проверочной работы. Более того, Шастуна даже не спрашивают. Все учителя делают разбор ранее написанных пробников экзамена, прорешивая задания, в которых одноклассники Антона допустили ошибки.       Некоторые из учителей, конечно, интересовались состоянием ученика и искренне сожалели, что он попал в такую ситуацию. Да, еще и пропустил прилично по программе в выпускном классе и теперь предстоит плодотворно поработать, чтобы все нагнать. Вот только Антон не желает видеть жалости к себе. И уж тем более он не думает, что не пропусти он эти несчастные несколько недель, знаний в его голове стало бы больше.       Присутствовать на уроке не равно получать знания. Антон, как никто другой, это понимает. Он исправно ходит на все уроки, но при этом не отличается особым умом среди своих сверстников, которые так или иначе, но прогуливали занятия. Нет, Шастун не тупой — он всего лишь запоминает то, что в жизни ему точно пригодится. На остальную ерунду по типу тангенсов и площади вписанного в окружность параллелепипеда подросток благополучно забивает, так как в реальности он вряд ли встретит подобное. Разве что какой-нибудь чудак придет к нему в магазин и попросит напиток с градусом, который равен котангенсу корня из трех.       Поговорить с Димой, к слову, тоже не удается. Либо тот нарочно избегает Шастуна на переменах, каждый раз линяя куда-то, придумывая нелепые отмазки, либо у него действительно столько дел, что нет ни одной свободной перемены, чтобы поболтать с другом. Антон грешит на первое, но второе не исключает, потому как Позов слишком повернут на учебе и сейчас активно готовится к экзаменам, чтобы поступить в вуз мечты. Ну, и как можно понять, на уроках, когда их одноклассники тупили у доски, пытаясь разобраться в задании, им поговорить тоже не представляется возможным — Дима вечно отмахивается и просит Антона внимательнее смотреть за ходом решения, потому что сдать экзамен за Шастуна он не сможет.       После биологии, которая завершает учебный день, Позов быстро ретируется из школы, едва успевая попрощаться с другом. Антон же, конечно, не поспевает за ним, так как нога от сильного напряжения в течение дня еще немного ноет. Парень принимает решение, что на следующий день он обязательно все разузнает у Димы. Такое поведение друга лишь подливает масла в горячее любопытство подростка. Он уже сейчас готов идти к Павлу Алексеевичу, чтобы узнать все у него.       Шастун решает дать последний шанс другу. И если Дима этим не воспользуется, то Антон пойдет на крайние меры. Но сейчас школьник неспешно отправляется домой, чтобы немного отдохнуть, а потом найти подработку на вечер. К сожалению, справка об освобождении от занятий действует только на учебное заведение, а не всю жизнь. И нужно иметь хоть небольшое финансовое подспорье, чтобы не голодать днями — дома все равно нормальной еды ждать не стоит.       За размышлениями о том, чем бы занять себя вечером, чтобы это дело принесло еще и пользу, Антон не замечает, как сворачивает в собственный дом, который сложно назвать родным. У него нет радости, когда он находится тут, хотя раньше было все совсем иначе. Парень хорошо помнит, как гулял на детской площадке, которая сейчас выглядит точно так же, как и в его детстве, хотя прошло уже достаточно лет. На самом деле, он удивлен, что она вообще еще цела. Многие качели ужасно скрипят и пугают своим видом, но от этого не становятся менее популярными у детворы. Собственно, а что еще делать, если никакой альтернативы нет и в ближайшем будущем не предполагается?       Антон с грустью смотрит на небольшой пустырь, который раньше он и его сверстники с соседних домой использовали как футбольное поле. Стоило снегу хоть немного сойти, пацаны тут же оккупировали поле и носились там весь день, пока всех домой не начнут загонять. Он бы и сейчас с удовольствием пропустил парочку голов в импровизированные ворота соперников, границами которых служили старый и дряхлый пень и чей-нибудь школьный портфель.       Подросток еще около получаса наблюдает за соседскими детьми, которые веселятся и играют в новые игры, правила которым придумали буквально только что. Это понятно из громких споров несогласных с таким поворотом. Шастун радуется тому, что нынешнее поколение не потеряно и хотя бы некоторые из них еще смогут вспомнить это веселое и беззаботное детство во дворе, а не в гаджетах. Вероятно, такое лишь потому, что соседи не обладают достаточными финансами, чтобы удовлетворить все хотелки собственных детей. Для района, где живет Антон, это более реалистично, нежели предположение, что дети сами принимают решение в пользу улицы.       Подъём по лестнице для Антона сейчас схож с пыткой. Но не той, что когда-то делал Арсений, и обоих участников это устраивало. Этот способ мучения куда менее приятен, к сожалению. Еще и ключи от квартиры затерялись где-то в рюкзаке, отчего приходится около пяти минут искать их во всех карманах.       Какая же досада настигает подростка, когда он вставляя ключ в замочную скважину, понимает, что дверь не заперта, и все его мучения — напрасны. Антон злится на самого себя за такую тупость и проходит внутрь квартиры. С кухни слышатся громкие голоса нескольких мужчин, и Шастун понимает, по какой причине дверь открыта — собутыльники родителей в гостях.       Подросток с трудом стягивает грязные кроссовки с ног, оставаясь в не менее чистых, но все же, носках. Слой грязи в прихожей и всей квартире в целом, за исключением комнаты самого Антона, где он старается поддерживать чистоту хоть немного, говорит лишь о том, что сюда нужно приходить в защитном костюме. Но Шастун настолько привык к такому, или, скорее, смирился с этим, что закрывает глаза на все, что творится в доме.       Антон отставляет обувь в сторону, чтобы никто случайно не запнулся о кроссовки или не обул на себя, закидывает рюкзак в комнату, проходя в центр. Он радуется, что его приход остается незамеченным, потому как не готов сейчас выяснять отношения со взрослыми, но пьяными и не совсем адекватными людьми. По крайней мере, Шастун думает, что остался незамеченным.       После больницы и минимальной нагрузке, которая была в тот период, сейчас подросток жутко устает, когда ему снова нужно рано вставать и весь день активничать вне собственной кровати. После учебного дня он решает немного поспать и набраться сил перед выходом на подработку. Он все еще надеется, что найдет что-то стоящее, пусть и за невысокую оплату.       Антон слишком быстро погружается в сон, хоть и не очень крепкий, потому как слышит, как кто-то открывает дверь в комнату с характерным для нее звуком. Подросток лежит, почти не шевелясь, надеясь, что кто бы там ни был в коридоре, подумает, что Антон — куча одеял, наваленная на кровати, и уйдет восвояси. И эта надежда рушится, как только шаги начинают приближаться. Шастун глубоко вздыхает и готовится отвоевывать собственную комнату от какого-нибудь незнакомого алкаша, которого видит впервые. Или, что еще хуже, придется в очередной раз идти против Олега, что может обернуться для Шастуна печально.       — Щенок нагулялся и вернулся на место? — Антон узнает голос и становится страшно. Худшее происходит с ним сейчас. — Поднимайся, тварь!       Мужчина стягивает старенькое одеяло с Шастуна, и тот немного проворачивается на кровати, так как был закутан в него. Антон окидывает взглядом отчима, анализируя ситуацию и предполагая дальнейшее развитие событий. Олег явно не в восторге от того, что пасынок тут.       — Встань, ссыкун! — еще громче кричит мужчина, и подростку становится дискомфортно.       — Отъебись, — как можно спокойнее отвечает Шастун. — Иди куда шел и оставь меня в покое.       — Че ты сказал? — на глазах звереет отчим.       Мужчина наотмашь бьет по лицу подростка, что сопровождается звонким шлепком. Антон подпрыгивает на кровати, не ожидая такого поворота. Щека, по которой попала тяжелая рука, горит и становится красной через пару секунд. Парень осторожно щупает место удара, проверяя целостность, но сам своих же касаний не ощущает.       — Нахуй иди, — чеканит Антон каждое слово и отползает ближе к стене. План прост: обойти отчима со стороны и сбежать из квартиры. Снова.       Эти слова злят пьяного мужчину еще сильнее. Кажется, даже невооруженным глазом видно, как его лицо становится красным от ярости, и вены на шее стремительно надуваются. Он наступает на парня в попытке схватить того, но тот оказывается проворнее и приводит свой план в исполнение.       — Держи паскуду! — кричит Олег, когда Антон находится в максимальной близости к входной двери. Еще шаг, и он в подъезде, из которого шанс сбежать повышается в несколько раз.       Однако и тут удача отворачивается от Шастуна — путь ему преграждает незнакомый мужик в состоянии еще хуже отчима. Он толкает парня обратно в комнату, и Антон легко подается в силу ослабленного состояния. Подросток запинается о кусочек линолеума и падает на задницу в ноги отчиму. Тот нависает сверху, отчего Антону становится еще страшнее за свое состояние. Незнакомец заходит в комнату Шастуна явно не для того, чтобы защитить его от своего собутыльника.       Резкая боль в области ребер выбивает Антона из реальности и даже несколько оглушает подростка. Он рефлекторно сгибается пополам, закрывая это место ладонями, словно защищая. Боль начинает пронизывать тело юноши в разных местах, и Шастун уже не может сообразить, в какие места конкретно его бьют. Он лишь ощущает тяжелые ботинки, которые оставляют следы на нем — пинают.       — Сильнее, блять, — слышит подросток. — Этот выблядок до сих пор нихуя не понимает!       Антон сильнее сворачивается в клубок, прикрывая голову руками, чтобы потом можно было скрыть последствия этого всего под толстовкой с длинным рукавом. Постепенно боль перестает отдаваться так остро, что может означать одно — Антон теряет сознание.       — Все, Олег! — кричит ему товарищ, когда отчим перестает себя контролировать и пинает Антона, который не подает признаков жизни. — Оставь! Идем, выпьем, — спокойно, словно такое поведение в порядке вещей, говорит гость и хватает хозяина квартиры под руку, чтобы помочь переступить через тело юноши.       — Сученыш, — плюет напоследок Олег и уходит, оставляя Антона лежать посреди комнаты.