Поцелуй в загородном доме

Ночью, как и говорил дядя грудь пекла и парень то и дело сдерживал себя, чтоб не снять эти проклятые бинты и не расчесать себе всю кожу. Только под утро он сумел спокойно заснуть. Утром лежа в кровати сердце внутри Питера металось в агонии, переживая за маленькую Лису, помог ли ей дядя и цел ли сам дядя. Наконец выйдя из комнаты дяди парень увидел приоткрытую дверь кабинета. Оттуда доходили тихие голоса, они были мужскими и один даже женским. Питер опустился на колени и на четвереньках, как в детстве подполз к щели, параллельно накидывая на себя скрывающие чары. В комнате были двое мужчин, женщина и дядя. Он восседал за своим широким столом, устало потирая виски, его лицо было помято, под глазами глубокие синяки. Возле стола на креслах восседали гости и что-то громко ему доказывали. Питер не мог разобрать конкретных слов, видимо дядя поставил свое заглушающее заклинание. Уже отползая назад все же сумел услышал одно слово. '' Алиса''. В парня как будто запустили несколько электрических заклинаний. Он вскочил, и спотыкаясь о собственные ноги взмыл по лестнице. Забежав в свою комнату, с силой прижался к холодному дереву. Скатившись вниз по двери на пол парень выдохнул. А затем сорвался с места и стал обходить комнату вдоль и поперёк, сжав волосы на голове. Если они что-то сделают с Лисой он не пожалеет даже дядю. Она ведь просто маленькая девочка, она ничего страшного не сделала. Она ведь не хотела навредить Питеру, вчера она просто устала и разозлилась, такое бывает с детьми. Именно такими мыслями успокаивал себя парень. А затем резко выбежал из комнаты, шлепая босыми ногами по полу, залетел в комнату Лисы. На своей кроватке возле окна лежала она. Питер за секунду оказался рядом с ней, с силой падая на пол и разбивая колени. — Лиса, — прошептал одними губами Питер, только подушечками пальцев прикасаясь к лицу девочки. Она была белая как свежевыпавший снег, руки холодные, а волосы наоборот приняли темный цвет, пряди как будто выгорели. Хотя так и есть, она горела, в том шаре, и лицо и грудь парня были обуглены. Лицо. Парень встал напротив зеркала, рассматривая свое новое отражение. Напротив него стоял парень со шрамом наполовину лица. Нет это был не шрам, лицо просто слегка потемнело, по сравнению с настоящим цветом кожи парня. Развязав бинты, в которых до сих пор бегал, нашёл там то же самое, но чуть меньше. Видимо жар от Лисы пришёлся больше на лицо, хотя ни боли, ни вчерашних открытых ран на теле мальчика больше не было. Холодные длинные пальцы с болью сжали тонкое запястье парня и жестоким движением вышвырнули из Лисиной комнаты. — Что ты там делал?! — рычал Адам, рисуя печати на двери комнаты девочки. Не дождавшись ответа, мужчина быстрыми шагами приблизился к племяннику и с грохотом прижал его к стене, пожирая лицо широко распахнутыми глазами, где был лишь звериный гнев. От удара головой об холодную стену у Питера зазвенело в ушах и потребовалось ещё пару секунд, чтобы мозг смог что-то придумать. — Я повторяю вопрос! Что ты там делал? — холодные руки мужчины давили на голые плечи подростка, что он аж поежился от боли и холода. — Я… Я просто… Просто хотел проверить в порядке ли Лиса. — Я запрещаю тебе к ней подходить. Ты меня понял? — уже отпуская парня от стены, хватаясь за растрёпанные и сальные волосы, мужчина, стараясь усмирить свой пыл, чтоб не убить глупого племянника. — Ты не можешь мне этого запретить. Лиса не комната в которую мне нельзя заходить, она моя подруга, — парень все ближе и ближе подходил к дяде, с желанием дёрнуть за шиворот домашнего халата и опустить на свой уровень глаз. — И я имею полное право знать что с ней. Я хочу ей помочь и не позволю тебе никому её отдавать… Парень не успел высказать все свои переживания. Он услышал дикий, даже звериный рык и мужская рука с силой схватила его за предплечья и дядя волоком потащил брыкающегося парня в его комнату. — Пусти! Пусти, мне больно, — верещал, бросал в дядю атакующие заклинания, но тот умело отталкивал их в стороны, как мелкие букашки, —Ты мне щас так руку сломаешь! — Сам сломаю, сам и вылечу! И разве я не учил тебя? Не подходить к моему кабинету! —зарычал Адам Питера с силой толкнули в комнату. Он кубарем прокатился по полу обдирая кожу об доски, на глаза выступили слезы. На дрожащих ногах, он кинулся обратно к двери, хватаясь за халат дяди, тот раз за разом кидал хилого парня обратно на пол. Питер прошелся ногтями по открытому плечу дяди и это стало его последней каплей. Он закинул племянника на плечо и прошёл вглубь комнаты. Да та самая дверь в маленькую каморку от которой он жалостливо просил Дом избавиться, она пряталась за шторой, точнее Питер прятал её. Поняв куда дядя его несёт, мальчик застучал по спине мужчины насколько хватало сил, задергал ногами, царапался и кусался. — Нет, дядя, нет! Пожалуйста, не надо! — из глаз парня текли слезы, он истошно кричал, плакал на взрыд пока не оказался на полу к кладовой. — Нет, дядюшка, я исправлюсь, я буду слушаться, честно! Парень держал дверь насколько только хватало сил в борьбе с мужчиной, который в два раза больше худого и слабого Питера. Дверь кладовой захлопнулась, щели засветились, говоря о печати на дверь. — Не закрывай меня тут, прошу, — мальчик бил по двери кулаками до тех пор, пока по кисте не потекла тонкой струйкой кровь, —нет, только не снова… Молю… Дядюшка, мне страшно… Уже шёпотом произнёс Питер, подтягивая к себе колени и опуская на них лицо, начинает тихо плакать. Питер не знал, сколько он так просидел, и создал в руках небольшой огонёк света и повесил его посреди кладовой. Она была маленькой, с кучей хлама, но парень в детстве никогда его не рассматривал. Сейчас же он вытер ладонью щеки от слез, облизал запекшуюся кровь и на коленках пополз осматривать, что здесь было. Книги. Каково удивление, что в его комнате, в ненавистной кладовой были огромные стопки книг. Они были покрыты вековой пылью, с паутиной, выцветшими названиями, но некоторые все же было возможно прочесть. Но одна книга все же заинтересовала Питера. Она была небольшая, но когда он её раскрыл, из неё вывалились в разные стороны складные гармошки бумаги. Все были написано от руки, и он знал какой руки. Это был почерк его отца, его он ни с каким друг почерком не перепутает. Все выдавала буква «П», именно такой буквой отец подписывал письма для Питера. Парень накинул на себя согревающие заклинания и подозвал пальцем шарик света, и вникая в чтение. По — первах не понимал что читал, откуда начинать и о чем вообще речь. Но позже все стало проясняться. В книге, ну или же похоже, что в дневнике было описано некие эксперименты. Только над кем и что за эксперименты он так и не понял. — Интересно? — голос сзади напугал Питера до мурашек. Там стоял дядя, уже одетый с иголочки, выбритый, с идеальной причёской. — Это записи отца, — продолжал сидеть спиной к дяде Питер решался стоит ли их показывать. — Почему ты… вы не говорили, что он занимался экспериментами? — Питер, то чем занимался твой отец не твоего ума дела. Закончишь школу, вот тогда быть может я расскажу, а сейчас положи где взял, приводи себя в порядок и спускался обедать. Питер тяжело кивнул и дождался когда дядя выйдет, резко вскочив на затекшие ноги, обвел комнату взглядом ища подходящее место для нычки. Вспомнив про один подарок одноклассника метнулся к книжной полке, там стояла неприметная чёрная книга, но внутри она была полая. Дневник отца входил туда идеально, и парень выдохнул полной грудью, вернул '' книгу» на место и отправился в ванную. Спускаясь уже умытым и одетым, он застал дядю за столом с книгой в руках. Заметив Питера боковым взглядом он убрал книгу и она тут же полетела на свое место на полке в библиотеке. Парень сел напротив, опустив голову вниз, пряча взгляд. — Приятного аппетита, Питер, — сухо произнёс дядя, как будто более часа, а может двух назад он не запирал племянника в кладовой. — Приятного аппетита, дядя, — голос надломился, все тело стрясло мелкой дрожью, поэ тому Питер поскорее приступил к еде. Вдруг вилка мужчины с грохотом ударилась о тарелку и Питер поднял полные от испуга глаза вверх и лишь взглядом проводил дядю. Вскоре он вернулся с небольшим флакончиком в руках, подошёл к стулу племянника и сел на корточки рядом. Взял ладонь паренька, и нанёс мазь из флакона на сбитые костяшки. Ни один ни второй ни проронил ни слова. Уже отпуская ладонь парня, на глаза мужчины бросаются бордовые отпечатки пальцев на запястье. Он медленно закатывает рукав рубашки и долго смотрит на синяк, Питер лишь быстро моргал и нервно сглатывал. Беря тот же флакончик, мужчина снова проводит по коже племянника, нежно, еле касаясь. И даже закончив держит в своей руке худощавое запястье мальчика, ласково поглаживая большим пальцем кожу. Просидели так эти двое минуты пять, только оба этого не заметили. Наконец оставив парня, Адам вернулся к своей тарелке, где еда уже успела остыть и он снова нанёс греющие заклинания. Питер же ещё немного смотрел на свои руки, где от ран и синяков не осталось и следа и где руки дяди так нежно его касались.