По ту сторону мира

— Мистер Лоуренс. Он к нему даже после смерти так обращается. Вот чудной человек, сложная душа. Уолли всегда был чистосердечным и добрым. Возможно не всегда честным и любил побухтеть, но оставался частью коллектива, даже будучи простым уборщиком. — Вижу, Вам здесь несильно одиноко. Взгляд ползёт по оставленным, как-будто забытым, вещам. Юноша улыбается и садится по-турецки. Потом приглаживает рукой непослушные рыжие волосы. Солнце играет на его россыпи веснушек, отдаёт блеском в прядях. Уолли и сам по себе братец солнца. — А знаете, у меня ведь появилась девушка. Уолли словно мгновенно оживился и полез в карман за чем-то. Стал быстренько искать и развернул фотографию красивой молодой девушки. Юноша выглядит счастливым, когда смотрит на фото. Похоже, хотя бы кто-то доволен жизнью. Ну или почти. В следующее же мгновение уборщик вздыхает и чешет затылок. Он смотрится со стороны слегка помято и по-детски неопрятно. — Не всегда успеваю с ней побыть… Знаете, работы в этой грёбанной студии навалом! Замотаешься разгребать дерьмо, которое оставляют остальные. Дети свиней, не иначе… Фрэнкс возмущённо вздыхает и скрещивает руки на груди — А мне за ними убирать! Причём почти за копейки! И знаете что? Я… Я даже не хочу сваливать… Юноша слегка запинается на последнем предложении и поджимает губы, явно не любит говорить об эдакой своей слабости. — Все в таком состоянии, что, пожалуй, они не готовы к уходу кого-то ещё из коллектива… До сих пор… Чешет нос ладонью и упирается локтями в колени, почти сгибается пополам, зато активно жестикулирует. — Поразительно, насколько все они умудряются помнить обо мне и когда я заикаюсь о своём уходе всегда говорить «Даже не думай, Уолли, мать твою, Фрэнкс!» Не то, чтобы я рад, чтобы для большей сплочённости потребовалось произойти этому… Уолли кидает взгляд исподлобья на могилу Сэмми. — Но не буду врать, мне приятно, что они дружны. Ребята стараются всеми силами, но лица бывают кисловаты. Особенно у аниматоров. Они итак перо не выпускают, чего уж тут… Впрочем, куда мне, чтобы их понимать. Фрэнкс умолкает наконец на пару минут и сидит в полной тишине. Думает, что бы ещё такого сказать. А потом вдруг щёлкает пальцами — О! Знаю! Вы в курсе, что Сьюзи продолжает свою деятельность? Думаю, Вам бы понравилось, у неё талант. Сильная девушка. Первое время она едва ли справлялась сама, без Вашей помощи, но руки не опускала. А потом всё наладилось. Впрочем, если она тут была, то наверняка похвасталась. — Уолли, прекрати тут ошиваться! — Почему?! Я вообще-то тоже работаю! Сьюзи фыркает. Скрещивает руки на груди, отодвигает от себя микрофон и кривит губы. — Ты не работаешь, ты уже минут 10 просто пялишься. Уборщик опирается на швабру, как на трость, какая бывает у людей гордых и высоких сословий. — Ну и что, нельзя? — Работать мешаешь. — Чем это? — А ты перед глазами маячишь. Кэмпбелл тряхнула кудрями волос и облокотилась рукой на тонкую раму окошка из студии звукозаписи. Фигура у неё изящная, гибкая. Она всегда была красавицей — Не для тебя моя maman старалась, не тебе на меня и таращиться. Заострённыс нос девушки поднимается, она смотрит сверху вниз и губы у неё растягиваются в победной улыбке. А Уолли стоит и хлопает глазами, как ребёнок, сбитый с толку. Уолли улыбается и усмехается. Ему всегда было забавно и интересно наблюдать со стороны за жизнью по другую сторону студии. Не ту, закадровую, где персонал вроде него: уборщики, механики… А на ту, где аниматоры, музыканты, актёры и прожектора. — Ох, кстати… Музыкальный департамент отдали на попечительство в новые руки. Непривычно, что он больше не Ваш… Новый директор чудаковатый. Мистер Дрю взял кого-то явно не из опытных. В плане… Он не выглядит как человек, который имел с этим дело хотя бы раз в жизни на серьёзных основаниях. Как-будто всё, что он делал до этого— играл миленькие песни на гитаре где-то на улице. Мистер Дрю говорил, что за место была чуть ли не техасская резня. И я не могу оспаривать его решения. Пробормотал юноша, но тут же поспешил исправить себя — Вернее, нет, новый директор хороший, но он всё ещё чудик. Мальчишка снова чешет затылок. Ветер дует ему в спину тёпленьким приятным потоком, словно подначивает. Поднимает и уводит, а Фрэнкс всё ещё сидит. Даже больше, он достаёт маленький шоколадный батончик, открывает его и без стеснения отламывает зубами нехилый кусок. — Простите, почти ничего не ел с самого утра. Надеюсь, Вы не против, если я перекушу совсем чуть-чуть. Он мог бы сидеть там ещё, и ещё. Кажется, до следующего утра. Уолли всегда было что рассказать. Но теперь время точно поджимало и, похоже, мальчишку бы скоро гнали в шею. Он спешно поднимается и отряхает комбинезон. Потом трясёт головой и прячет шуршащую обёртку в кармашек. На языке ещё яркий вкус шоколада, словно всё ещё жуёшь, хотя батончик уже был достаточно давно съеден. — До свидания, мистер Лоуренс! Я ещё загляну к вам, честное слово. А пока я побежал. Он машет рукой и скрывается, быстрым бегом срываясь с места. Уолли — маленький человек в большой студии и актёр «заднего плана». Кажется, пока этот юноша жив — жить будет вся планета и все те, кого он знает. И Уолли Фрэнкс станет одним большим олицетворением того, что жизнь после смерти возможна, а мост между живыми и мёртвыми будет проложен…