Чего, блять?

— Чего, блять? — Рома оглядывает парня с очков по ноги. — Ты че сказанул? — Пидор я, — уже спокойнее отвечает Антон, но прячет трясущиеся руки в карманы. — но за свою честь не беспокойся. Хочешь трави, хочешь нет. Мне насрать. Только уж если хочешь оскорбить подбирай другое словечко. — Ты совсем бошкой ебанулся? — Рома подходит угрожающе близко. Антон не совсем понимает зачем приперся к нему. Просто так устал от одного единственного оскорбления, которое звучало для него, как «ты школьник, ты парень, ты гей». Антон уже спокойно воспринимал своё влечение к парням. Рома даже больше об этом пекся. Бесит эта тупость. — В детстве не роняли, — Антон пожимает плечами. — не беспокойся ты так обо мне. Трави, как хочешь, просто уже возьми в свою голову, что ты меня вообще не оскорбляешь. Оригинальности добавь. — Ты серьёзно сейчас? — Рома не понимает, зачем этот здесь. — Ты пришёл ко мне сделать каминг-аут? Че? Гандон Петров, мне похуй на твою сексуальные предпочтения, я тебе не жилетка для слез. Как бы иронично не прозвучало, иди на хуй. Антон хмурится. Он ожидал более грубой реакции, хотя в последнее время у Ромы как-то спал любой интерес к прежним издевательствам. Просто кидает ледяной взгляд. Равнодушие. Даже списать не берёт. Да, именно поэтому Антон сейчас подставляется под издевательства, но лучше так, чем этот пронзающий холод. — Чего встал? — Рома опирается на дверной косяк, достаёт сигарету прикуривает. — Ещё че интересного расскажешь, зайчик? Рома наблюдает за этим очкариком. Он замечал странности за ним. Долгий взгляд. Иногда краснеет. Теперь это заявление. А это даже интересно. — Не называйте меня так, — шипит Антон. Рома выдыхает едкий дым ему в лицо, он кашляет. — Ну, и? — Рома смотрит на него. Почему-то ему до чёртиков хочется услышать от этого долбанутого, что он влюблён в него. Раз пидор, то и мог бы. Рома оглядывает его. Он слегка вытянулся, но художник же. Ага. Никакой физической подготовки. Это бесило. Толкаешь, чуть ли не в стену отлетает. Ни слова связать в ответ не может. Рома уже специально пытался вывести его из себя, но он только опускал голову и отводил взгляд. Теперь ещё и пидор. Эти творческие. — Что и? Рома впервые заметил злость парня. Делает шаг ближе. Привычка давить на тех, кто хоть немного противиться слишком въевшаяся в характер. Он долго вглядывается на него, практически вжимаясь в порог. — С какого хуя ты взял, что ты пидор, — он усмехается. — или так вжился в роль, отброс? — Да так, — сердце ускоряет ход. Антон делает шаг назад. Нет, ни за что он не расскажет. Это совсем каюк. Он же его выебет, но не в том смысле. Роме не нравится. Если пришёл унижаться в чем прикол отступать в последний момент? Он хватает парня за горловину куртки, вынуждает смотреть в глаза. — Ну? — он снова выдыхает дым. — говори, блять, раз я задал вопрос, значит я получу ответ. Антон судорожно вдыхает этот душный запаха. Закашливается. К глазам подступают слезы от этих сигарет. — Тебя это не касается, — Антон пытается оттолкнуть его. Тот только сильнее хватает парня. — Ой, а то что ты пидор касается? — он наклоняет голову. Антон вцепляется пальцами в руку парня. Надо соврать. Это единственная трезвая мысль. Адреналин подступает к горлу. Он слишком весь горит. — Ты его не знаешь, — он прячет взгляд в своих же пальцах. — Витей звать. Он не из нашей школы. Вот тут Рома физически ощущает, как злость подступает к нему. То есть, блять, какое-то одно убожество, понравилось другому убожеству? Как мило. Он затягивает парня в дом. Закрывает дверь. Антон кое-как не падает. Резко становится страшно. Он видел, как весёлый, усмехающийся вид Ромы постепенно стал пугающим. Пока он говорил, поджал губы и стал смотреть исподлобья. Он слышит щелчок замка. Да, Антон хотел чуточку внимания. Но не синяков. Хотя собственно чего он ожидал? Он выдыхает. За то пару минут были близко. Какой-то, блять, Стокгольмский синдром. Надо успокоиться. Рома вдавливает его рукой в стену. Прислоняется лбом к любу. Антону даже становится тяжело дышать. Слишком сильно давит. — Повтори имя, — шипит Рома. — Витя, — растеряно повторяет Антон. — Где учится? — сдергивая с парня куртку, спрашивает он. — класс, буква, точное имя. — Зачем? — Антон запуганно вжимается в стену. Рома снимает эти уродские очки. Антон что-то пытается сделать, но уже поздно. Рома поднимает подбородок. — Говори, — ещё больше злясь, говорит он. — Нет, — категорично отвечает Антон. — Ну, раз пидор, так пидор, — хмыкает он. — будем твоими методами действовать. — Что? Рома так больно хватает запястья парня, что тот сжимается. Вот чего-чего он не ожидал, что он серьёзно его поцелует. Больно. Антон пытается отвернуться, но Рома чересчур напорист.. Кусает до крови. Если Антон закрывает глаза или жмурится, не позволяет сделать даже лишнего вдоха. Черт, ему то что дышать совсем не надо? — Так что скажешь? Антон не знает, что говорить. Он хватает кислород. Тяжело. Конечно он выдумал это имя, но вдруг кто-то такой реально будет. И что с ним делают? — Мы не знакомы, — растеряно выдыхает Антон, пытается надышаться, пока есть время. — он не гей, правда. Он не знает кого оправдывает, но видимо Рому это вообще не удовлетворяет. Он снова начинает его целовать. Теперь с языком. Он делал всё, чтобы он видел только его. Только Рому. А теперь заявляет, что он где-то допустил промах. Найдёт и нахуй уебашит этого милого друга. — Ром, — практически простанывает Антон. — Поздно одумываться, — хмыкает он. — раз пидор, так, блять, почувствуй, что значит быть пидором. Рома пытается хоть немного унять ярость. Облизывает кровь обкусанные губы парня. Этот возбуждённый взгляд Антона. Если он соврал, то выебет его ещё жёстче. Но нет, не отпустит. Как только губы разрываются Антон еле как дышит. Рома, слушая эти судорожные вздохи, кусает его шею. Даже отпускает запястья, всё равно не сбежит. Рома расстегивает рубашку парня. — Ром, что ты собрался делать? — Выебать тебя, — прямо отвечает он. — убедишься в своей ориентации. — Блять, — Антон вцепляется в плечи парня, когда тот неожиданно кусает сосок. — Ром, хоть чуточку полегче. Он встречается со знакомым ледяным взглядом. Практически вдалбивающим в стену. Он грубо хватает парня за волосы. Тянет их. Целует так, что Антон снова не может вздохнуть. А ещё он чертовски чётко ощущает, что что-то упирается в него снизу. Рома кусает даже язык парня. Антон отчётливо чувствует вкус крови. — Ром, — он сжимает плечи парня ещё сильнее. — пожалуйста. — Ответь на вопрос, — шипит он. — если соврешь, найду потом и выебу так, что молить о пощаде даже мыслей не будет. — Да не знаю я никакого Витю, — выдыхает он. — не знаю. Просто понял, что нравятся парни, разве для этого должна быть причина. — Пока я не услышу то, — он проводит большим пальцем по недавнему укусу и оставляет ряд засосов на шее. — что хочу, можешь не мечтать о пощаде. Рома впервые так возбуждён. Оказывается тело этого парня ещё сексуальнее, чем кажется сначала. Он одними губами прикасается к плечу, а потом снова кусает и облизывает. Он смотрит на раскрасневшегося парня. Начинает облизывать ухо. Вжимает пальцы в свежие укусы. Дышит слишком громко. Антон стонет. Это невозможно. Прикосновения парня оказались слишком тёплыми, а уши, что недавно были ледяным, согрелись. Рома опускает руки ниже. Начинает лапать зад. Он знает, что у Антона уже встал, но пока тот не признается, он не собирается вообще делать что-то из его желаний. Неожиданно Рома отстраняется. Вглядывается в парня. Прикусывает губу. — Что? — Антон чувствует себя потерянным без всех этих касаний. — Думаю с какой жёсткостью тебя заставить мне отсосать, — он пожимает плечами. Он касается подбородка, абсолютно румяного Антона. Тот теряется. Выдыхает. Была не была. — Ты мне нравишься, — практически задыхаясь от волнения, произносит он. — правда. Я-я, — это казалось ещё более постыдным, чем то, что он будет делать. — пришёл сюда, потому что ты вообще перестал обращать на меня внимание… — Хм, — Рома ухмыляется. — молодец, выкрутился. Можешь делать это в тебе удобном темпе. Антон чувствует расползающийся жар стыда. И невнятное удовольствие от этой неадекватной позиции. Но ему так приятно от этой тупой, высокомерной похвалы, брошенной скорее издёвкой. Антон испуганно смотрит на парня. — Тебе помочь встать на колени? — улыбаясь, спрашивает Рома. — Я могу, но мягкого приземления не гарантирую. — Здесь? — Антон удивлённо смотрит, хоть на закрытую, но входную дверь. — В коридоре? Рома протягивает руку и надавливает на плечо. Вот и ответ. Антон вздыхает. Рома растегивает ширинку. Как его тупая провокация обернулась тем, что сейчас он стоит на коленях и перед его глазами член. Антону так неловко, страшно и… Боже, как. Он абсолютно ничего не знает. Его секс интересовал в меньшей степени. Он начинает облизывать его. Это странно. Рома сначала с иронией смотрит на потуги парня. Сама, неебанная, невинность. Рома запускает свои пальцы ему в волосы. Вздергивает голову. — Взрослый парень, — он смотрит с циничной жалостью. — а не знает, как сосут? Убожество, — хмыкает он. — всё заключается в самом слове, я сказал не лизать. А ещё смотри мне в глаза. Антон не понимает, что с ним не так. Но он получает такое странное удовольствие от происходящего. Его сердце стучит безумно быстро. Рома неожиданно засовывает два пальца в рот парня. — Укусишь – прибью. Антон начинает облизывает эти два пальца. Он с недоумением смотрит на Рому. Но постепенно он понимает, что надо делать. Даже слишком. Можно сказать входит во вкус. Смотрит на парня. Рома наконец-то отрывает пальцы ото рта парня. Антон робеет, когда наконец-то знает что именно должен сделать. А ещё зрительный контакт. Как он оказался в таком положении? Он берёт уже его член в рот. Но ему почему-то нравится. Он начинает неловко сосать Роме. Очень-очень странно. Каждый раз, когда парень отводит взгляд или закрывает глаза, Рома сжимает его за волосы и тянет так, что Антону приходится брать глубже. На глазах выступают слезинки. Рома удивляется тому, как возбуждение заставляет напрячься абсолютно все тело. Короткие волны наслаждения становятся сильнее. Постепенно дольше. Черт, это до жути приятно. Теперь условие про зрительный контакт, выходит ему во вред. Рома постанывает. Когда Антон это слышит, он думает об одном. Это лучше всякой похвалы. Антон начинает действовать активнее, увереннее. Очередной раз облизывая член парня и, собираясь снова взять его в рот, Рома кончает. Антон растеряно смотрит на него. Рома достаточно жёстко захлопывает ему рот. — Глотай, — шипит он. Антон подчиняется. Слегка морщится. Рома чуть ли не стал агрессивнее. Когда Антон поднимается с колен, на которых явно будут синяки, его снова вжимают в стену. Его кусают. Особенно соски. Чтобы оттолкнуть нет сил. — Хоть не съешь меня, каннибал, блять, — тихо ворчит Антон. Он встречается с жёстким взглядом Ромы. Он выглядит злым. — Лучше молчи, — впиваясь короткими ногтями в грудь и, царапая её, угрожает Рома. Рома все-таки не кусает до крови, по крайней мере старается. Он облизывает ухо парня. Рома решил, что хочет заставить кончить без рук. Пидор, мелкий. С хуем во рту, он выглядел куда соблазнительнее, чем читая притчи про пидараство и Витю. Рома сжимает одной рукой оба запястья Антона над его головой. Другой он решает начать щекотать его. Антон пытается вырваться. — Прекрати, слишком щекотно, я же,— дыхание перехватывает, а слова получаются невнятным стоном. — Именно. Мольбы не помогут. Рома продолжает миксовать щекотку с укусами. Эти редкие мягкие прикосновения губ к плечам, отдаются волнами возбуждения. Неожиданно Рома зависает над ухом, а ладонь кладёт на шею Антона. Он, несильно вжимая, трет большим пальцем из стороны в сторону. — Кому там внимания недостаточно? — иронизируя шепчет он. — Ром, — Антон чуть ли не задыхается от возбуждения. — Что? — он прислоняется к его лбу, губы в миллиметрах, но он не целует его. — Я собственно всё, что хотел получил, можешь идти. — Ром, — уже испуганно произносит он. — Что? Он прижимается всём телом. Антон уже готов сползти по этой стене от напряжения во всём теле. Рома плотнее прижимается к паху парня. Антон строит страдальческое выражение лица. Рома ухмыляется. — Пожалуйста, дай закончить, — краснея, он отводит взгляд. Рома целует его с языком, кусая губы. Отпускает запястья. Проводит ладонями от самой груди к низу живота. Вдавливает его ещё сильнее в стену. Рома снова выдыхает на ухо парня. Антон вцепляется ему в спину. По тихому протяжному стону Рома понимает, что кое-кто кончил. Смеётся ему прямо в ухо. — Зайчик, — тихо, но чётко произносит он. — пойдём, раздвигать ноги будешь. Антон тяжело дышит. Он кончил без рук. Блять, что за хрень. Он хочет ещё. Но… раздвигать ноги? Он напрягается. Рома отступает, оглядывает его. Расстегнутая рубашка. Весь растрёпан. Губы искусаны. Волосы растрепаны. Ресницы мокрые. — Выглядишь как шлюха, — равнодушно выдаёт он. Антон отворачивается. Он вообще не понимает, как всё это происходит. Стыдно. Он поджимает губы. Рома разворачивает его за подбородок. — Но развлекаешь хорошо, — он ухмыляется. Антон скоро помрет от этих эмоциональных качель. Рома что-то по пути достаёт из шкафа. Тащит его в комнату. — Раздевайся, — он улыбается, жестоко. Антон выдыхает. Стягивает с себя всю одежду. Холодно. Ко всему он слишком худой. Некомфортно. Рома прижимает его к стене со спины. Кусает за шею. Оставляет ещё ряд засосов. Неожиданно Антон чувствует, как парень засовывает пальцы ему в зад. — Расслабься, блять, — шипит он. — тебе же хуже будет. — Страшно. Рома прикасается к низу живота Антона. Гладит. Мягко губами прикасается к плечам. Оставляет нежные, еле видные засосы. Облизывает шею сзади. Антон расслабляется. Его растягивают. Он не понимает в чем именно пальцы Ромы, но это явно что-то скользкое. Антон мало, что слышал про секс, но его скромные знания подсказывают ему. Вазелин. Рома сжимает его соски. Ему нравится лапать грудь парня. Ко всему там много укусов. Антон то и дело стонет от удовольствия смешанного с болью. Он облизывает ухо парня. — Ложись, — он кивает. — животом вниз. Антон с сомнением смотрит. Да, вроде пальцы было хоть странно, но не так уж и больно… но член… он больше. — Зайка, — иронизирует Рома. — давай. Ты конечно можешь уйти, но не поверю, что ты хочешь. Антон краснеет весь. Да. Он слишком возбуждён, чтобы отступить. Он последний раз кидает взгляд на парня и ложится. Рома ударяет его по заднице. Антон зло, косо смотрит на него. Рома поднимает брови. Он проводит рукой по позвоночнику парня. Вставляет ему. Чуть-чуть ждёт пока парень свыкнуться с мыслью, что внутри него член. Начинает двигаться. Медленно. Антон вцепляется в простынь. — Ещё пидоравство не выебал из тебя? — Боюсь, — простанывает парень. — только увеличил. Рома делает нарочито резкое движение. Антон стонет. Рома лапает его зад, бёдра. Щекотит немного. Антон то и дело мычит в подушку. Рома ухмыляется. Ему это нравится. — Стонешь как сучка, — шепчет он на ухо. — и бёдрами двигаешь так же. — Ром, — парень выворачивает жалобный взгляд. — чуть быстрее. Тот смеётся в ответ. Только замедляет темп. Мразота. Антон кончает первым. Рома практически сразу после. Антон поворачивается на спину. — Я в ванную, — Рома встаёт. — так и быть, можешь воспользоваться моей, а потом сваливай. — Собственно, как я думал, — выдыхает Антон. — Ну, что ты, зайчик, — Рома проводит по щеке, одевает на него очки. — ты хорошо постарался. Просто умничка. Антон понимает, что это сказано с иронией. Но всё равно приятно. От того, как он сжимает губы, Рома смеётся. — Только мы также друг другу никто, запомни. — И так помню, — коротко кидает Антон. Он садится. Откровенно говоря, не слишком приятно. — Выебанный лох, — усмехается Рома. Антон поднимает отчаянный взгляд на него. Да, он не думал, что его жизнь кардинально измениться, но можно было хоть немного подождать. И так понимает. — Иди в душ первым, — шипит Рома. — а главное сваливай.