Различие между "ты" и "вы"

Спустилась гробовая тишина, которую разносил маятник часов. Ян и Андрей переглянулись. - Тихо.. очень тихо.. - шепотом проговорила Татьяна, а после засеменила ногами в сторону спальни. Парни договорились быстро разойтись по комнатам. Пусть обоим и нужно было подниматься на второй этаж. - Боже мой, дожили.. ты там идёшь? - Иду я, иду.. жутко.. - Как будто после Гоголя.. - Угу.. - перешептывались те. - В.. все пока. - Звонков дошел до своей двери, попрощался с Яном и запер дверь. Николенко в свою очередь старался очень тихо дойти до своего пристанища. Благо, обошлось без жертв. Хотя они, с вероятностью процентов 90, могли бы быть. Особенно с характером Валерия Дмитриевича. С детства у маленького Валеры давали установку - он наследник. Пусть, и не престола всей России. Тот же сбегал, ни в какую не хотел повторять характер отца - Дмитрия Алексеевича, который стал таковым из-за черезмерной опеки матери. Молодой Валерий уходил от своей судьбы по неведомым дорожкам, по пути встретив молодую Татьяну. И завертелось все, закрутилось. И было как во сне: молодой человек клялся, что никогда не повторит отношения отца у нему со своим первенцем. До первого пролета сына в шесть лет. Несчастная разбитая ваза, или обиженный кот, или что-то другое, но все ещё весьма пустяковое выбило Валерия Дмитриевича из колеи настолько, что рассудок дал явный сдвиг. Невероятно грустная история, но ещё с неизвестно каким концом. "Hallo, lieber Agnet. Ich schreibe dir aus dem kalten Russland, und nur eine Erinnerung an dich wärmt mich. Wir werden uns bald wiedersehen können!" (Здравствуй, милая Агнет. Пишу тебе из холодной России, и только одно воспоминание о тебе греет меня. Совсем скоро мы сможем увидеться!") - С самого утра Ян хлопотал над письмом Агнет. Он уже знал, где находится почта, и что стоит явно ускориться, чтобы не получить по голове, или ещё чего похуже. Но была ещё одна незадача: как-то из дома нужно выбраться. Но вот так не считает Валерий Дмитриевич, который то и дело ходил по этажам, то ли пытаясь почувствовать страх, то ли что то ещё. Николенко явно продумывал план дальнейших действий. А он должен был быть. Хотя бы на половину. - Co za dupa.. Musi być jakieś wyjście.. (Что за задница.. должен же быть какой-то выход..) - активно думал тот. И ничего лучше, чем пойти напролом, тот не придумал. Собрав всю свою моральную силу в кулак, Ян пошел покорять. Выйдя за пределы комнаты, стоило бы осмотреться, но тот этого не сделал. Пройдя ещё подальше, опасности не было, а может и была, но не нападала. И Ян вполне успешно вышел на улицу. У дома стояли сани, а в них спали две борзы́е собаки, которых Валерий Дмитриевич, видимо привез ещё вчера. Нужно было пройти максимально тихо, чтобы не разбудить их. Ибо они шум подняли бы точно. Николенко вышел за пределы двора и направился к почте. Бил морозом март, который уже медленно отступал. На ресницах замерзали льдинки, тут же таяли и снова появлялись. Тут же таяло и снова появлялось чувство, что вся эта затея с письмом - болото. С одной стороны - Андрей может быть и прав, но с другой - Ян любит Агнет. Ну, или, возможно, пытается. Всё таки от постоянных подозрений устаешь, а письма с содержанием "почему так долго нет известий, со своими там дурнушками" и вовсе хочешь сжечь. Здесь парень остановился. Внутри будто бы что-то треснуло, дернулось и перевернулось. Любит ли его Агнет? Вечный контроль - явно не показатель. А может это и забота и просто боязнь несохранения отношений? И снова оборвалось и снова ляпнулось. Николенко окончательно не понял, что хочет от самого себя. Одни мысли тянули в одну сторону, другие в другую, третьи в петлю. - Ой, Ян Юрьевич, здравствуйте! - подлетел Саша Васильев. - А? Здравствуйте. - тот развернулся к знакомому. - Так рад тебя видеть.. - А.. Ага.. - А почему ты такой растерянный? Что-то гложит? - Я не привык распространяться о таком.. - Аа.. Жаль, жаль.. - вздохнул тот. - Ну, ты не думай тревожится.. Всё таки.. - Куда он опять делся! Прокаженный! - заволочился рёв милой Марины, которая тут же прибежала к Саше. - Голубушка, Вы простите меня.. - Опять ты с этим.. М! - девушка стукнула Яна по руке, и увела многострадального Васильева прочь. Николенко повернулся в их сторону. Эта картина вызвала только некоторое сострадание к знакомому, но ответов на нужные вопросы не дало. Парень дошел до почты. Отдал письмо, пошел обратно. Он даже не понимал, сделал ли это все правильно. Но что-то сделать надо было. А дальше и посмотрим. Подобная "народная традиция" очень часто встречалась у русских, и поистине очаровала Яна. Возможно только потому, что она сейчас очень подходила под ситуацию. Но сейчас он об этом не задумывался. Николенко шел обратно к дому. И прямо перед входом его встретили те самые борзые. - Nie można.. fu.. pies.. (Нельзя.. фу.. собаки..) - поляк остановился. Псы уставились на видимо незваного гостя. - Нельзя.. Было страшно. Неизвестно, что эти звери могут сделать. Ян, приподняв руки, стал медленно проходить дальше. Собаки проводили парня до самого входа в дом. Немного отлегло. Тот зашёл в усадьбу, и прошел чуть дальше. - Ян Юрьевич.. а Вы где были? - подошла Татьяна. Голова была подозрительно склонена к низу. - Здравствуйте, я.. письмо относил.. - Вам не встречался Валерий Дмитриевич?.. - голос женщины дрожал. - Нет.. А что?.. - та подняла голову. Под глазом был явный кровоподтёк, а около, на щеке, синяк. Ян не знал что сказать. Любая реакция казалось не нужной, не уместной, неправильной. - Вы.. пожалуйста, будьте аккуратнее.. И Андрею скажите, чтобы не высовывался.. - Татьяна ушла. - ..конечно.. - Николенко, буквально прислонившись к стене, пошел на второй этаж, где жил и он, и Андрей. Тот сразу же постучался в его комнату. Ответа не было. Ян обернулся. Там тоже пустота. Стало не по себе. Вспоминая, что отец мог сделать с сыном с такое, становилось ещё страшнее. Снизу прилетел грохот. Затем упало что-то ещё, потом что-то ещё. - За что мне такой сын! Я не вижу в тебе ничего путного! Почему ты такой никчёмный! Снова тишина. Ян, как заколдованный, спустился к звуку. Все происходило за дверью какой-то комнаты. По всей видимости, используемой невероятно редко. Парень широко открыл глаза. Звуки, которые вылетали из щели между дверью и полом были неописуемые. Может маты, может просто протягивание гласных звуков, может битиё посуды, может всё вместе. Двинуться было нельзя. Хотя очень хотелось. - Боишься, да?! Щенок! Почему ты портишь всё, к чему дотрагиваешься! - хлесткий удар по чему-то деревянному. Гул разошелся по коридору, по дому, казалось, по всей России. По всему миру. За ним шел следующий. И следующий. - Почему ты стал таким?! Выпрямись! Принимай хотя бы позор с честью! - на пол что-то вновь упало. А дверь распахнулась. Мужчина вышел. Идея отойти к соседней стене и притаиться там была очень рисковой - но сработала. Парень весь покрылся мурашками. Последний раз такой страх и стресс он испытывал уже не помнит когда. Если, конечно, испытывал. Он заглянул в комнату. Прямо перед дверью сидел Андрей. Андрей, которого видел только отец. Беспомощный, забитый, абсолютно не понимающий, где он и зачем он родился. Ян подошёл к Андрею. - Ан.. м.. - рядом лежал кнут. - таким даже лошадей не.. - что тебе от меня надо. - Звонков закрыл глаза. - Я.. просто.. Вас.. Тебя.. - Что "меня"?.. - ..Słyszałem, co ojciec ci zrobił. Zastraszył cię tak bardzo, że na widok tego bicza masz histerię. Andrzej. Chcę ci pomóc. Nie mogę tego powiedzieć po rosyjsku. Ale proszę. Zrozum mnie. - на своем заговорил Ян, присев к подопечному. Андрей поднял глаза, которые встретились с соседними небесами. Не зная языка, стало всё ясно. Парень обнял сидевшего напротив собеседника. - nie rozumiem, próbuję. - на ломанном польском ответил тот. - Вы.. поймёте.. - Ян не знал что делать. Ещё недавно Андрей не просил себя жалеть, как сейчас все переменилось. Николенко неуверенно приобнял Звонкова, который был готов разрыдаться. - Пошлите.. иначе точно не сдобровать.. - Мне все равно сидеть здесь ещё невесть сколько.. Иди ты. Только отцу на глаза не попадайся.. Иначе.. Я не знаю что будет. - А.. почему Вы должны здесь сидеть?.. - Если бы я знал сам. Он не любит, когда я выхожу слишком рано. Он не ощущает победы, возможно. - Kurwa.. - ругнулся Ян. - А ты меня матам польским научишь? - Да кого там учить.. Курва да курва.. Поэтому я предпочитаю русскую брань. В ней больше чувств, эмоций. - Правда? - Ну, а как же. Порой, я и сам не прочь выкинуть пару-тройку сильных, от великого и могучего. Отец у меня тоже русский, часто высказывался. - Оо.. Ян скоро ушел, дабы действия не влекли страшные последствия. Через пол часа ушел и Андрей. Чувства были смешанные у обоих. А особенно у второго. Показывать чувства, причем любые, он не привык, а совсем недавно позволил и такое. Был ли это знак? Никто ещё пока не знал. Да и не задумывался.