Тогда шла война

Пятеро наёмников смотрели на одну и ту же картину. Это было весьма печальное зрелище. Выдвигаясь на будничный обход, они никак не ожидали увидеть подобное в такой глуши. Рядом с проторенной тропой среди различного мусора лежал неподвижный корпус мехлинга. Судя по расцарапанному знаку фракции на грудных пластинах, он сражался за идеи десептиконов. Помимо этого, было очевидно, что прежде чем бросить его здесь, кона долго о чём-то допрашивали. И делали это явно с не здоровым пристрастием. Как минимум об этом свидетельствовала разодранная шея бедолаги. «Какая чудовищная жестокость… Неужели, теперь и автоботы способны на такое ради информации? Просто немыслимо. Не верится…» — А на войне как на войне. Кто-то огребëт вдвойне, — не отводя окуляров от истерзанного незнакомца, не без доли сожаления вымолвил Рейнсторм. — Захлопнись-ка, — строго цыкнул на бордового мехлинга Дисчарджер; учуяв энергон, именно мечник вывел товарищей на этот дезактив. — Эй! — вдруг воскликнула Мэйнстрим, привлекая всеобщее внимание. — О, Вышние Своды! Только посмотрите! Он что, ещё жив?! — Да ладно?! — выпалил в свою очередь поражённый заявлением фем Рэйдиенс, резко наклоняясь к кону. — А ведь действительно! Ребята, взгляните сами! Ещё искрит! — Воу! Вот так дела! И что будем делать? — подал голос слегка растерявшийся Рейнсторм. — А что, есть варианты? — с лёгкой укоризной в голосе вымолвил Бидсайд; протянув манипуляторы к едва живому незнакомцу, крупный бот поднял того и взвалил к себе на широкое плечо. — Возьмём его с собой, разумеется. — Только давайте в темпе! — затараторила Мэй, поторапливая остальных. — А то ведь, того гляди, потухнет! Давайте, давайте! — А ничего, что мы даже не знаем кто его так и за что? — спросил излишне насторожившийся Рейнсторм. — Ну, вы поняли, что я имею в виду. К тому же, что если Каст будет против? — А вот это выяснять будем по ходу событий, — ответила боту фем. Грайдсворд думал, что он уже видит свет Великой Искры, но на деле это оказался всего лишь работающий фонарик в чьих-то манипуляторах. Мех всё ещё функционировал, хотя сам не мог понять почему. Он должен был умереть. Он хотел умереть. — Рэйдиенс, на тебя вся надежда! — прозвучал чей-то обеспокоенный голос; хм, фем? — Он вообще сможет говорить после такого или как? — Слушайте, я сделал всё, что мог, — послышалось ворчание в ответ. — Я же не врач. Я даже не его ассистент, а всего лишь студент. Был когда-то. Чего вы от меня ждёте? Чуда? Могу только фокус с исчезновением показать, если хотите. — Знаем мы этот твой фокус, — язвительно усмехнулись следом. — Обычно всё исчезает только в тебя, прожора. Ты лучше по делу говори. Мэй же конкретный вопрос задала. Так он выкарабкается или мы зря старались? — Сейчас он стабилен, Рейнс. Это всё, что я могу сказать. Как очнётся, так всё и будет ясно. Но вы сами видели, с чем мне пришлось работать. Бросаться обещаниями я не стану. Посматривайте за ним пока. Грайдсворд был рад освободиться от схватывающей всё его тело боли. Будучи изувеченным арестантом в комнате допроса, он мечтал об этом каждый миг, пока ещё пребывал в трезвом сознании. Нет, это не был настоящий допрос. Его ни о чём не спрашивали. Разве что, кроме как, каково это — быть предателем? Преступление мехлинга сочли очевидным. Члены закрытого трибунала быстро сошлись на соответствующем наказании — самом суровом по текущим временным меркам. Его с большим удовольствием довели до крайности; заставили возжелать скорейшей смерти, при этом оттягивая этот сладостный момент и, в конечном итоге, так и не доведя дело до конца. Жалел ли Грайдсворд, что всё так сложилось? Пожалуй, нисколько. Потому как, то, что он сделал, было правильно. Будучи на самом дне, изначально мехлинг боролся за лучшую жизнь для всех слоёв их разграниченного общества. Они стремились и вовсе стереть эти рамки. Любой ценой. Однако гибель никак не причастных к их дискриминации юнцов, которые даже не видели былой жизни, меха нисколько не прельщала. Даже если они были из алозначных. И если за это убеждение ему придётся заплатить своим голосом, что ж — так тому и быть!

***

— Вот он, — прошептал Дисчарджер; скрываясь за рухнувшей стеной здания, белый бот аккуратно кивнул в сторону громоздкого мехлинга; обосновавшись на довольно открытом пространстве, тот расположился на каменном блоке и просто бездействовал. — Всё ещё на том же месте. Кажется, даже ни разу не шелохнулся. — И долго он так сидит? — глядя на неподвижного незнакомца, тихо поинтересовалась Мэйнстрим. — Как минимум с того момента, как я о нём вам сообщил, — ответил фем мечник. — Выходит, пару бриймов уже точно. — Что ещё можешь сказать о нём, Рик? — оценивая внимательным взглядом громилу, спросил товарища Каунтербласт. — Определённо, он жив. И не похоже, что ранен, — озвучил собранную информацию Чардж. — Энергоном совсем не пахнет. Но, похоже, здоровяк серьёзно подавлен. И вооружён. Я видел винтовку. — И как поступим? — спросила Мэйнстрим, обращая взгляд к ботам. — Привлечём его внимание? — Для начала немного подождём, — трезво всё оценив, ответил главарь наёмников. — Посмотрим, что он будет делать, когда наконец-то решит перестать быть истуканом. — Согласен, — утвердительно кивнул настороженный Дисчарджер. — Не стоит его провоцировать. Не уверен, что сейчас он психически стабилен. Вдруг ещё начнёт по нам стрелять. — Так-то оно так. Только вот… — начала было говорить фембот, но прервалась на полуслове; незнакомый мехлинг внезапно сдвинулся с места; наёмники видели, как он наклонился, взял что-то в манипуляторы и направил в свою сторону. — Стоп!.. Он что, собирается?.. — встревожено ахнула Мэй. — Именно так, — подтвердил нахмурившийся мечник. — Он собирается вынести себе остатки того, что мы зовём мозгами. Говорил же, он не в себе! — Нет уж! Я не буду на это смотреть! — воспротивилась наёмница. Подняв с земли несколько мелких камушков, Мэйнстрим бросила собранную горсть в направлении незнакомца. Глухой стук привлёк его внимание, и он обернулся, натыкаясь пустым взглядом на показавшуюся из-за преграды бирюзовую ботку с товарищами. — Прошу, не надо… — вымолвила фем, выпрямляясь в полный рост. — Я Мэйнстрим… Можешь не говорить кто ты, если не хочешь, но, поверь, мы знаем, как тебе может быть сейчас плохо, — с этими словами наёмница стала осторожно приближаться к молчаливому мехлингу. — Все мы прошли через, может и не такой, но трудный период в жизни. И если позволишь, мы поможем тебе его пережить. Ты не один. Убрав дуло винтовки от подбородка, Бидсайд смотрел на приближающуюся к нему добродушную ботку с распростёртыми манипуляторами. Слушая её обезоруживающее обращение, громоздкий мех не мог не сказать про себя: «Да что эта особа может знать о тяжести моих грехов? Разве она может представить себе, как трудно продолжать существовать с этим грузом? Все те десятки жизней — их больше нет. И всё по моей вине…» Он был готов расплатиться за это, но бирюзовая незнакомка сумела повлиять на его, казалось бы, уже безоговорочно принятое решение. Спустя время Бидсайд оказался очень за это ей благодарен.