Наставник

Они сталкиваются совершенно случайно, в одной из многочисленных кофеен Йокогамы. Чуя, вежливо кивнув баристе, как раз притягивает к себе чашечку кофе, намереваясь теперь найти какое-нибудь свободное место, когда вдруг слышит позади себя характерные завывания — о чужой красоте, нежности ручек и чудеснейшей шейке, на которой так мило смотрелась бы веревка десять миллиметров толщиной из хлопка. А хлопок, между прочим, не так сильно натирает кожу. Да-да, он пробовал. Чуе кажется, что его сейчас стошнит. Он замирает у стойки, не рискуя повернуться и искренне молясь о том, чтобы этот поганец свалил, но его молитвам не суждено сбыться (быть может, стоило все же выучить хотя бы одну, а не заполнять пробелы судорожными «сука-сука-сука»). — О, это же Чуя! — оклик Дазая с легким протяжным «у», характерным для его особо-хорошего настроения, разрушает все надежды. Чуя просто хотел провести немного времени в одиночестве. Чуя очень старается не раздражаться, потому что в прошлое его столкновение с Осаму они разрушили какой-то магазин и Коё выбила у него обещание держать себя в руках. — Привет. Пока. Он огибает детектива и направляется к выходу, но тот преграждает проход; выскакивает вдруг на пути, как чертик из табакерки и мерзко улыбается, кивая на чашку с блюдцем в чужих руках. — Я думал, ты ищешь место? Тебе повезло, что я успел занять столик. Чуя оглядывает кафе. Свободных мест и впрямь нет — не считая одного, видимо, как раз и занятого Дазаем. У него не то, чтобы есть выбор, да? Теперь он задумывается, действительно ли они встретились случайно: с Дазая сталось бы подстроить их встречу ради каких-то личных целей. Тот видит это размышление на чужом лице и усмехается, расслабленно опускаясь вместе с Накахарой на кожаный диванчик. Столик, занятый им, находится в самом углу помещения у окна; Чуя рассматривает уличную суету, ожидая чужих действий. — Я знаю, о чем ты думаешь, и нет, это действительно случайность… или, может быть, судьба? — детектив вскидывает брови, изображая удивление. — Эй, Чуя, ты веришь в судьбу? — Я верю в то, что, если ты не дашь мне спокойно выпить кофе, я разобью твое лицо о стол. — Как романтично! — Осаму усмехается и жестом подзывает официантку (судя по ее выражению лица, именно к ней он приставал ранее). — Double black пожалуйста, прекрасная леди. Чуя вскидывает бровь. — Прошло несколько лет, а ты все еще тратишься на жалкие жесты. — Приятно, когда что-то не меняется, как думаешь? Надеюсь, твои вкусы в кофе тоже остались прежними? Накахара не успевает ничего предпринять — Дазай одним ловким жестом берет его чашку и пригубляет напиток, слегка прикрыв глаза. Чуя рассматривает его дрогнувшие ресницы. Дазай кажется прежним в эту секунду, совсем как раньше, когда состоял в мафии и они часто пили кофе перед убийствами. Он сохранил и эту привычку тоже… возможно, они оба? — Только не говори, что пришел меня остановить. — Что? — Дазай отвлекается и ставит чашку обратно; блюдце издает тонкий звук, и он заботливо пододвигает его ближе к бывшему партнеру. — Нет, Директор послал помешать тебе Ацуши-куна. Он должен прибыть в этот район как раз через… полчаса, если я не ошибся со временем его выхода из Агентства. Накахара фыркает на чужой наигранный взгляд на карманные часы и смотрит на свой кофе. Будь он проклят, если будет пить после Осаму. Его это не смущает, нет, тут дело в принципах. — Ну удачи ему. Надеюсь, тигреныш сумеет меня развлечь, иначе это было бы слишком скучно. — Ацуши-кун уже не такой, как раньше, — лукавая улыбка обещает какой-то сюрприз, и Чуя щурится в предвкушении. — Акутагава тоже. — Ах, я слышал, — детектив дружелюбно хмыкает, принимая наконец свой ароматный двойной эспрессо. — Не понимаю, зачем ты тратишь на него свое время. Рюноске бесполезен. Чуя смотрит на него. Дазай не выглядит разозленным, он кажется даже скучающим, словно совсем чуть-чуть удивленным чужой глупостью, но и только. Он спокойно отпивает свой кофе и довольно щурится, сталкиваясь со взглядом бывшего напарника… но ничего не говорит. Мафиози невольно подается назад, чувствуя, как сужаются от чувства опасности его зрачки. Дазай в ярости. И это самое прекрасное, что Чуя видел за последние недели. — Из тебя просто хреновый учитель. — Брось, ты видел прогресс Ацуши-куна? — Я сомневаюсь, что это твоя заслуга. Осаму фыркает, вновь поднося чашку к губам. До Чуи долетает запах его эспрессо, и он в сомнении смотрит на свой кофе, раздумывая, не закрыть ли глаза на принципы в этот раз. Пока что их взаимные уколы звучат почти нежно в сравнении с обычным жестоким темпом — Накахаре даже кажется, что Осаму не знает, как поступить. Возможно, он просто не ожидал, что его бывшего ученика приберет к себе бывший партнер? — Чуя. Он мгновенно вскидывает взгляд. Дазай не моргает. — Зачем ты лезешь в мои дела? У Чуи в венах — рыжая лава, горячее вино, которое начинает разгоняться в желании драки. Не из-за раздражения, нет, просто Дазай впервые за долгое, очень долгое время выглядит по-настоящему серьезным — а еще уязвленным, — и это заставляет мафиози радостно скалиться. — Акутагава — член Портовой мафии. Я не позволю тебе думать, что ты можешь на него влиять и дальше. Это, знаешь ли, уже сказывалось на его работе несколько раз. Босс недоволен. Он деликатно опускает тот факт, что это последняя причина, по которой он взглянул на Рюноске под иным углом. Официальная, даже. — «Босс», — Осаму морщится. — Ты собака, Чуя, которая не огрызнется, даже если хозяин ее пнет. Если бы Чуя сейчас держал чашку, она бы хрустнула. — А ты предатель. Ну и кто из нас хуже? — Очевидно, слепая преданность более отвратительна, чем «эгоистичное» следование своим желаниям, — Дазай патетично разводит руками, делает кавычки пальцами (Чуя оценивает манерный изящный жест), а затем встает. — Что ж, мне пора. Уверен, ты очень скоро поймешь, что твои старания… бессмысленны. Они сталкиваются взглядами и Накахара вдруг вспоминает, что у Акутагавы сегодня миссия тоже в этом районе. Осаму улыбается, когда пальцы в перчатках яростно сжимают край стола. — Оставил на меня какого-то сопляка, значит, а сам... Не стыдно, ублюдок? — О, нет. Нет, что ты. Кто-то же должен проверить, чему ты его научил, верно? Дазай засовывает бинтованные руки в карманы и усмехается. Чуя не может не заметить пятнышки засохшей крови под белым — по привычке бывшего партнерства, которую не вывели даже годы врозь. Детектив направляется к выходу, но, сделав лишь пару шагов, вдруг замирает и оборачивается. — Эй, Чуя? Мафиози косится на него через плечо, закинув руку на спинку диванчика. — Чего еще? — Я всегда знал, что ты пьешь латте с клубничным сиропом, когда меня нет рядом. Так что, пожалуй, я рад, что твой плохой вкус не изменился. Накахара сжимает зубы, считает до трех — один, два, еб-твою-мать-три — а затем, успокоившись, кладет оторванный кусок столешницы около салфетницы.