After show we chasing our dreams

Незаметно опускалось за горизонт солнце, и поднимался тоненький месяц. Словно переглядываясь, они равнялись на небосводе. Яркий градиент заката приглушал блеск звёзд, которые постепенно выходили из своего укрытия. Весенний тёплый ветерок встречал людей, возвращающихся домой после очередной смены. Мгновения умиротворения, некого счастья бытия – то, о чём мы нередко забываем, из-за привязанности к нескончаемой рутине. *** В пиццерии «Gold & Spring» всё было по-прежнему. Разве что многим работникам этот день сделали сокращённым: уборщики, повара, персонал сцены, - все они уходил раньше обычного. «Почему люди так желают вернуться домой? Только ли от усталости? Наверняка дома есть что-то такое, из-за чего они готовы тратить свою жизнь на выполнение своих задач. А на что они тратят свои деньги?»,- раз за разом спрашивал у себя Спринг. Когда-то давно, около года назад он рассказал Генри о своей заинтересованности в людской жизни. - О, мальчик мой, жизнь – очень странная штука. У каждого она своя. Но часто она скоротечна, болезненна и сложна. Большинство людей глубоко несчастны и одиноки. Тебе может казаться, что быть человеком и жить как он – великое благо, но нет, нет… - начал рассуждать Эмили. - Но ведь, есть что-то, ради чего люди прикладывают столько усилий! Они возвращаются домой не просто так – возразил Спринг. Тогда он был так похож на Голда: голос более звонкий, взгляд ясный и честный. Такая уверенность и непоколебимость свойственна разве что только успешным самоуправленцам или несмышлёным детям. - Верно, Бонни, у человека есть свои причины возвращаться. Кого-то ждут свои семьи, другого – любимые хобби, третьего – просто тёплый кров. А есть и те, кто не хотят возвращаться, ибо их никто и ничто не ждёт. Ох, об этом можно ещё долго говорить, друг мой, - подытожил Эмили. Было видно, что его утомила работа, и, как бы он не хотел продолжать философствовать, усталость не позволяла ему этого сделать. - П-постойте, сэр! Могу ли я задать последний вопрос?- умоляюще спросил Бонни. Сейчас он казался большим любознательным ребёнком. Его высокая, рослая фигура совсем не сочеталась с той наивностью, которая слышалась в его словах. - Ладно, но только один. - У меня есть крыша над головой, и я никогда не чувствую голода, моя семья – вы, Уильям и Фредерик, а хобби моё и есть моя работа. Так почему же я не ощущаю того чувства дома? Чего мне не хватает? - Хаха, какой же ты хитрец, Спринг! – усмехнулся Эмили, - говоришь, что задашь один вопрос, а на деле – два. Чтож, буду краток: твой программный код всё ещё формируется, поэтому ты можешь чувствовать недостаток чего-то. Тебе просто нужно продолжать развлекать детей и закачивать ещё больше информации в свою память. Не волнуйся об этом, тебе просто нужно время, - объяснил Генри, с теплотой смотря на своё творение. - Хорошо, сэр. Теперь-то я понимаю, в чём дело…Спасибо вам за ответ! – обрадовался ответу Спринг. - Всегда пожалуйста, друг мой – улыбнулся Генри, после чего он потрепал Бонни по волосам, как отец гордый за своего сына. Светлые воспоминания померкли, как чернеющая от пламени бумага, и Спрингу вновь явилась скудная реальность. Он со скучающим видом сидел у зеркала, игнорируя своё отражение. Всё, что занимало его мысли сейчас – это то, что он когда-либо помнил, знал, думал… Он внимательно искал подсказки или ответы, которые помогли бы ему составить план побега и привести его в действие. К счастью, Голд ушел в режим сна из-за большой эмоциональной нагрузки на систему, поэтому Бонни мог спокойно продумать все детали. И кое-что он мог сделать и сейчас. Вдруг, в дверь гримерки постучали. Бонни отвлекся от своих раздумий и тихо, чтобы не разбудить Фредерика, подошел к двери и отворил её. За дверью стоял не кто иной, как Генри. - Бонни, почему ты до сих пор не отдыхаешь? – с легким возмущением спросил Эмили. - Я уже достаточно передохнул, просто сейчас я осмыслял полученную днем информацию, а до этого – загружал новую с ноутбука – ответил Спринг. Он не соврал: двадцать минут назад он действительно был занят этим; - хотя, мне кажется, вы предполагали, что я не сплю, - опрометчиво добавил актер. - Да, хаха – нервно просмеялся Генри, - я просто хотел забрать ноутбук… И раз уж ты не спишь, поговорить насчет интервью, которое прошло, мягко сказать, не очень, - понурился Эмили, едва договаривая предложение. Его явно задевали все эти колкие словечки в сторону Фредерика и Бонни. - О, как раз хотел сказать, что ноутбук я отдал Бену. Я не хотел тревожить вас, поэтому отнес его к нему – ответил Спринг. Бонни говорил о Бене Грейсе, он являлся сотрудником по улучшению ИИ, программистом и механиком. Актеры иногда обращались к нему, когда у них были технические неполадки или им нужно было пополнить базу данных, а руководители пиццерии были заняты. Бен был надежным и ответственным человеком: ему доверяли все без исключения, он часто выручал коллег и сам по себе был довольно-таки доброжелательной персоной. - Благодарю, Спринг. Я так рад, что ты помогаешь нам с работой… Знал бы ты, как я горжусь тобой и Голдом. Очень жаль, что люди не понимают, насколько вы невероятные создания. Вы не люди, о нет, вы гораздо лучше людей – вкрадчиво произнес Генри. От этих слов где-то в груди у Спринга что-то боязливо сжалось. Да, Эмили старался поддержать его сейчас, но в этих словах было нечто глубокое, пугающая тьма правды все дальше уводила Бонни в свои пучины. Вот-вот закончиться воздух, и он задохнется от собственных мыслей. Разве он может позволить себе уйти в небытие так просто? - Сэр, вы правда думаете что мы так совершенны? Хах, мне так неловко это слышать, - притворно смутился он. Из озера правды он погрузился в океан лжи – но выбора не было. - Конечно, да! Ох, я предполагал, что люди не поймут вас сначала, поэтому откладывал эту встречу так долго. Изначально я с Уильямом должен был представить вас через несколько месяцев после вашего официального вступления в должность. Но… Вас боялись. Никто не хотел приводить своих детей в нашу пиццерию изначально, нам пришлось проводить платную кампанию по набору посетителей – захлестнули неприятные воспоминания Генри. В его добрых карих глазах отразилась такая грусть, что Спринг просто не мог смотреть в них без душевной боли, - Я думал, что это провал. Что мне место действительно в лаборатории, где создаются мировые проекты на нужды страны, а не те, кто создаются, чтобы развлекать детей. Не те, кого обычно зовут друзьями, - Эмили остановился. Бонни весь обратился в слух, улавливая каждое слово, слетевшее с уст его создателя. Так их создавали лишь для того, чтобы быть кому-то другом? Не как самостоятельных личностей и полноценных существ. Непонятные смешанные чувства шевелились внутри. Внешне ничего не выдавало его: сочувствующий взгляд, спокойный голос… Он просто научился притворяться. - А потом, когда дети привыкли к вам, когда они взглянули на вас с другой стороны. Они увидели то, кем вы являетесь: теми, кто всегда поддержит и поможет, с кем всегда весело и никогда не скучно. Вы – словно луч света среди вечно занятых и угрюмых взрослых, те, кто никогда не отвернется и всегда будет преданным другом! Нет, не просто преданным - идеальным другом, вы - совершенства во всем. Просто пока вы не достигли его в полной мере. – все с большим и большим воодушевлением продолжал Генри. И снова Эмили впадал в фанатизм, говоря о своих твореньях. Спринг чувствовал себя ужасно, оттого, что рассказвал ему создатель. Бонни терял контроль над собой, кулаки непроизвольно сжимались, сдерживая подступающий гнев. Он не желал мириться с тем, что они не являются чем-то отдельным от своих программ, что они не просто безизъянные вещи.. Раз за разом люди все больше отдаляли их от понятия «личность» и «человек», смотрели на них, как на красивые игрушки. На экспонаты, машины, на… - Что-то не так, друг мой? – голос Генри вывел из размышлений актера, - Ты довольно молчалив в последнее время, да и сейчас выглядишь чем-то обеспокоенным. - Не стоит волноваться, сэр, со мной все в порядке. Просто, неделя выходит крайне насыщенной на события и так много информации , мне требуется время на то, чтобы обработать ее полностью, - неловко улыбнулся Бонни. Он был слишком близок к тому, чтобы выдать себя. «Терпение, терпение. Это того стоит», - повторял в такие моменты Спринг. - Тогда тебе точно стоит поспать, - требовательно произнес Генри, взглянув на спящего Голда, который расположился на диванчике в гримерке. - Пожалуй, стоит, - согласился Спринг. - Ладно, чуть позже я выделю время, чтобы поговорить с вами обоими. А сейчас закончу с бумагами и наконец завершу рабочий день, - сказал Генри и начал спускаться со сцены. Он неуклюже ступал на каждую ступень, даже такая мелочь вызывала у него сложности. Но от помощи Эмили всякий раз отказывался, как отказывался признавать то, что здоровье его требует внимания, а не постоянного игнорирования «во имя работы». Вдруг Генри ухватился за сердце, и уже было потерял равновесие, если бы Спринг вовремя не подхватил его. Бонни усадил создателя на одно из кресел зрительского зала и подбежал к кулеру с водой, попутно спрашивая о нужных Генри лекарствах. - Все… у меня, - сипло ответил Эмили, вытаскивая какие-то таблетки из кармана пиджака. Даже в такой ситуации он не терял вежливость и спокойствие тона, Генри продолжал улыбаться несмотря на ужасную боль в груди. Актер протянул ему пластиковый стаканчик с водой. Генри выпил лекарство и поблагодарил Спринга за помощь. - Может быть, вызвать скорую помощь? – предложил Бонни, глядя на создателя с растерянностью. - Нет, не стоит, мне уже лучше – вновь улыбнувшись, отказался Генри. Он поправил очки, и посмотрел на Бонни умиротворенным взглядом так, как будто ничего и не случалось. «Люди поступают так глупо иногда: почему они пренебрегают своим здоровьем ради каких-то «важных» целей? Если они истощат свой организм слишком сильно, то, скорее всего, никогда больше не смогут достичь желаемого», - думал Спринг каждый раз, когда смотрел на своего создателя, подрывающего свое здоровье. - Ладно, так и быть, уйду с работы раньше обычного. Думаю, Уил справиться с бумагами и без моей помощи… попрошу его подвезти меня до дома, когда он закончит, - словно услышав негодование Спринга, сказал Генри. - Правильное решение сэр, я провожу вас до кабинета, - безоговорочно вызвался помочь Бонни. Спринг помог подняться Эмили, после чего они молча проследовали до кабинета директоров. На двери весела позолоченная табличка, на которой красовалось «William Afton & Henry Emily. Directors». Следуя правилам этикета, Бонни постучал два раза перед тем как зайти. Когда Бонни отварил дверь и пропустил вперед Эмили, перед ним предстала комната метров шесть в длину и пять в ширину. Напротив двери располагались два рабочих места: широкие столы из лакированного дерева, компьютеры новейших моделей и толстенные папки с документами. Кабинет словно был поделен пополам: слева находились грамоты, дипломы и стеллажи с книгами, принадлежащие Генри, а справа – пробковая доска с различными данными и планами, чертежная бумага и минималистичный шкафчик с научной литературой. Очевидно, та сторона принадлежала Уильму. Также у двери располагались вешалка для одежды, три кресла и журнальный столик с небольшой чашей конфет. Уильям расслабленно сидел в своем кресле, попивая крепкий черный чай. Бумаги аккуратной стопкой лежали на его столе, чего нельзя было сказать о рабочем месте Генри: там был сплошной хаос из кружек, конфетных фантиков и скомканных листов. - Хм, Бонни, зачем пожаловал? А, точно, ты должен был вернуть ноутбук…- вспомнил Афтон. Он устало, но заинтересовано оглядывал прибывших своими светлыми, как лед, глазами и едва заметно улыбался. - Нет, сэр, ноутбук я отдал Бену. Генри стало нехорошо, поэтому я провел его до кабинета – поправил того Спринг. - Ох, Генри, Генри, ты совсем не бережешь себя, - протянул Афтон, заправляя за ухо седую прядь волос. Хоть он и говорил с Генри, его взор был направлен на высокую физиономию Спринга, который стоял у двери за спиной Генри. Бонни показалось, что мужчина едва заметно улыбнулся и усмехнулся, пронзая, словно насквозь, своим холодным взглядом. Но через миг это чувство испарилось без остатка, заставив Спринга засомневаться в случившемся. - Уил, как там с налогами? Ты уже проанализировал отчеты наших бухгалтеров? – проигнорировал сказанное Уильямом Генри и направился к своему рабочему месту. - Да, я все выполнил. А что до налогов, мне кажется, там есть кое-какие не состыковки. Говорят Америка – страна свободы, но правительство толкует это по-своему… Даже в богом забытом Харрикейне им есть дело до возможности взять побольше денег. Ха, зачастили они с этим, - негодовал Афтон. Он открыл ящик стола и достал пачку добротных сигарет и зажигалку в серебряном футляре. - Уил, разве ты не бросил курить недавно? В любом случае я запрещаю тебе это делать в кабинете, - возмутился Эмили. - С такой работой, Роби, мне каждую минуту хочется выкурить. Цифры, заумные приказы, законы, иски, - голова раскалывается. А с этим треклятым интервью… - без эмоциональности в голосе, но с неким раздражением ответил тот. Уильям называл Генри «Роби» с начала их знакомства, когда Афтон заинтересовался деятельностью клуба робототехники, единственным членом которого был Генри. Уильям тогда спросил имя Эмили, а тот, будучи застенчивым ботаником, растерялся и начал заикаться. И тогда Уильям прозвал его Роби - от слова «робот». Как нелепо звучало это прозвище для Спринга, который до сих пор неподвижно стоял у порога. Хотя он прекрасно понимал всю прелесть называния кого-то искаженным именем или абсолютно другим наименованием, ведь сам нередко с Голдом занимался подобным. - Ладно, я выйду покурить в гостевую у окна, - закатил глаза Афтон: - но я хотел бы поговорить с Бонни наедине, надеюсь ты не возражаешь? – заинтересованным тоном спросил он Генри. - Ну… только если недолго. Ты и сам прекрасно понимаешь, что их системам сегодня требуется разгрузка – предостерег Эмили. - Это ненадолго, Роби, я просто хотел кое-что узнать – загадочно ответил Уильям, подходя к журнальному столику с конфетами. Он взял одну и молча протянул ее Бонни. Спринг попрощался с Генри, а Уильям сказал, что скоро вернется. Как только дверь кабинета с тихим щелчком прикрылась, Бонни почувствовал, что ничем хорошим их разговор не закончиться.