Как погодка снизу, дорогой?

По возвращению домой меня действительно стошнило в унитаз, воду которого я поспешно сливал раз за разом. Тер свою челюсть устало нащупывая раны на лице и оставшийся осколок в коже щеки. Вытащил его благодаря металлическому пинцету, наверняка его занес Каз вместе со своим кулаком когда повалил меня на стол опрокинув всю посуду. Мм, весь салат вышел из меня большой жижей со спритным, я не был настолько пьян до безпамятства, лишь до какого-то странного озабоченного состояния. Мои девочки сразу же пораспрашивали что же случилось взяв меня под локоть и отведя в сторону санузела. Чудесные сестры. За руку меня взял Азербайджан вытирая лицо своим смоченным широким платком. Я помог лишь отнести всю посуду и убрать со столов, но помощь мою не приняли ФРГ с Кореей. Азербайджан терпеливо ждал у двери, вот он и прошелся со мной до дома, разойдясь под конец каждый к своему дому. Мы шли молча. Я так и не обронил ни единого слога закусив губу. — До свидания, — прошептал он вслед потерев носком ботинка по земле неловко опустив голову. Только вот я не оглянулся. Отрицание Этого просто не могло произойти, чтобы я так подмял Кира. В моих мыслях не было подобных вещей и желания совершить подобное. Так унизительно же я не мог упасть. Мне кажется словно я в вечном комшаре, с ужасом всматриваясь через мглу в потолок. Мне всего лишь показалось. Почему я так размыто помню этот фрагмент? Мои потаенная утопия стала проникать во сны. Ну и что, что подрались, сон простой. А что эти за раны по лицу и на моей груди, как я помню их не было. Не может быть. Я наверняка всего навсего упал со стула или по дороге домой. Хотя я помню отчетливый удар палки моего горя-отца прошедший по ноге. Обессилено тру ушиб размяв пальцами синий отек. Или же мне не показалось всё? Гнев. Почему он не отвечает на мои звонки? Я не понимаю. Я стучусь в его квартиру, но никакого источника света не было. Где он шляется? Его почта забилась всяким хламом, словно бы он не рылся там уже больше недели. Ничего не слышу через дверь, ни тихих шагов, ни звука чайника или телевизора, словно этот дом уже давно покинут. Его соседи косо смотрят на меня, здороваются и проходят мимо по лестнице. Щекой прижавшись к двери ощущаю холод металла, никак не обладавший тепла, который раньше источался из этой квартиры. Я бывал здесь почти неделю назад. Я сам лично готовил здесь, спал и убирался, так почему теперь не могу попасть во внутрь?!. Сжимаю неподвижную ручку двери пытаясь дергать ее в стороны, устало обкалачиваюсь лбом в поверхностный слой металла. Надеюсь, он не ходит у этого елбана[1] дома, или по пятам словно маленькая собачка на поводу. Забираю его письма из каких-то вложений и поздравлений, приглашений и газет одного издательства. Вновь закрываю ящик на ключ, который у меня был в кармане, мне кажется я его забрал по-случайности вложив в карман вместе со своей вязкой ключей. Задумчиво поджимаю губу и кладу пальцы к подбородку, стоит ли заглянуть к ним, но снова вспыхиваю от неприятно тянущей тошноты в желудке о мысли, что вспомнил о ночи возле унитаза. Забираю парочку его писем со счетами, успеваю оплатить сходив в помещение почты пока ему не вырубили газ и свет. Не могу поверить, что вот так провел весь день рассматривая карту нашего города, зачеркиваю дом в котором живу я постепенно закрашивая красной ручкой стоящие поблизости дома, постепенно и неосознанно разукрасив всю бумагу в сплошную красную мазню. — Почему меня все избегают?! Торг. Хорошо, я понял, может сделаю ему что-нибудь приятное и он простит меня? Ну, а если подарить ему какую-то зверушку? Хотя стоило бы дождаться его возвращения домой. По случайности разевая рот опустив голову засмотрелся на свои ноги заметив как кто-то выходит из цветочного магазина, одаривая меня озарением, пока несет букет тюльпаней завернутый в красивую пленку. Меня немного поражает красота цветников и я с сомнением захожу во внутрь натыкаясь на флориста, брызгавшего воду на поверхность гладких листьев спатифиллума. Кончиками пальцев притрагиваюсь к стоявшей передо мной то ли розой или пионом в воде. — Здравствуйте. Прошу прощения, от прикосновений цветок может повредиться. — женщина в возрасте с очками неловко прикрывает губы, на ней был черный фартук имевший влажные пятна от воды. Сама она была приятной внешности с убранными назад волнистыми и светлыми волосами. Отхожу от широкой банки сжимая ладонь в кулак сам же смущенно убирая руку за спину словно маленький ребенок, которого застали врасплох. — Извините. — Ничего, цветок и вправду чудесный и классический. Вам что-нибудь подобрать? Цветок в горшке или так, букет? Она расстягивает губы в приветственной и вежливой улыбке и я сбивчиво отвечаю ей повернувшись в сторону помещенных в горшки растений. Вряд ли он будет ухаживать за горшочными цветами и таскаться с ними домой. — Нет, мадам, предпочел бы букет. — Вы интересуетесь языком цветов — флориаографией? Могу по ней собрать вам уникальный букет. Чудесное предложение. Это вроде как выражение через цветы своих чувств партнеру или обожаемому. Коротко и радостно киваю, наблюдая как дама заходит за стойку открывая свою книгу и показывая мне ее страницы с изображениями цветников. — Смотрите, этой техникой уже давно не пользуются, но она была весьма популярной среди молодых пар в прошлом столетии. — переворачивает страницу с неизвестным мне цветком. — Это Жонклия, означает симпатию и желание быть с возлюбленным человеком. Кому хотите подарить букет? Даме своего сердца? — Вроде того можно считать, — чуть вскидываю брови неестественно расстягивая края губ в улыбке. — А какое значение хотите вложить в свой букет? Она немного опускает голову с той же улыбкой перелистывая страницы слегка помятой и потрепанной годами книги, явно которая была старше меня. Я кладу палец на заинтересовавшую меня страницу рассматривая растение. Однако, подумалось, что она увидев неожиданно изменившееся выражения лица в обеспокоенное всё поняла. — Кажется вы как-то опечалили своего партнера? — Ну… Недавно между нами произошла… неприятная ссора после которой этот человек избегает меня. Мне бы хотелось извиниться и вложить примирительный знак в этот букет. Я очень люблю этого человека. Слова под конец встают комом в горле, совсем не хотелось говорить это вслух, и я отвернул голову в сторону, сцепив пальцы в замок и прижав к своей спине. — Тогда вам не подойдет эта оранжевая лилия, она обозначает выражение ненависти и отвращение к получателю, вдобавок несет интимный характер. Она удивленно меняет выражение лица закусив губу, но снова же улыбается вздохнув и начиная искать нужную страницу почти минуту вчитываясь в строки. — Что насчет красной хризантемы, означающей искреннюю любовь и сильную привязанность к партнеру? Добавим к ней пурпуную руту. — А что вторая означает? — Горе, печаль и раскаяние. Коротко киваю и она захлопывает несчастную книжку доставая ножницы и открывая дверь в помещение с цветами со специальной средой для выращивания. Были еще специальные заготовки в банках. Стена была прозрачной хоть и матовой, я наблюдаю как она присаживается выбирая длинные цветники тех и других цветов. Выносит к столу положив всё и распределив их со стеблями по обеим сторонам. Цветы и вправду похожи на друг друга, но уникальны и выглядят чудесно. Я неосознанно улыбаюсь рассматривая их. — А сколько нужно их положить? — Раз вы пытаетесь приподнести извинения, то пятнадцать цветников. — Тогда можете положить восемь рут и семь хризантем? Многого объяснять не стоит, она заворачивает букет в зеленую гофрированную бумагу, которую я выбрал перед этим. На улице разглядываю букет словно тронутый с широкой улыбкой, эта женщина просто чудо, а то я бы приподнес к Киру розы с неправильной формулировкой хоть он и я не разбираемся в этой флориографии. Я жду у здания когда же выскочет в отведенное время фигура Кира. Проходит около 20 минут и я скучаю задумчиво подошвой ботинка втираясь в несчастную плитку. Почему он не выходит? Фигура Каза предстает передо мной и я немею, вскипаю и хмурюсь ожидая, что за ним приплетется Кир. Он проходит возле меня и я не выдерживая окликиваю его. Он поворачивается ко мне с отвращением с синяком на щеке, который я оставил ему. А он в свою очередь видит мои подкрашенные пудрой веки, которые еле пропускали синеватый оттенок ударов. — Не ожидал увидеть тебя здесь. — Где Кир? — Дома. — У тебя? — Ну да, а что с того. — он обращает внимание на мой букет опущенный стеблями вниз с еле видными лепестками через креп. — А это кому? Нашел себе подружку здесь? Сую этот несчастный букет ему в грудь успокоившись и смирившись со своей гордостью. Он удивленно раскрывает глаза удерживая ладонями душистый букет. — Это не тебе. Передай Киру, я хочу, чтобы он позвонил мне. С минуту оценивающе разглядывает лепестки внюхивается дергая кончиком носа и отводит взгляд. Думаю это знак согласия, начинаю улыбаться когда он поворачивается ко мне спиной и продолжает свой шаг, но когда он достаточно отдалился подошел к мусорному ящику и кинул в мусорный бак на улице, точно сломав их под шумный шорох завернутого вокруг цветов крепа[2], вызвав у меня удивленный вдох. Пинаю этот несчастный бак со всей силы, расшатывая болты, а после же раздается противный скрежет. Грусть. Неужели не найдется ни одного человеке на этом свете, который бы смог понять меня? Почему я это сделал? Почему меня все отвергли? Я омерзителен? Едва режусь от касания лезвия бритвы, под шипение от предвкушения выступа крови, которой таковой нет. Трогаю свое лицо и хмурюсь не ощущая теплой влаги лишь холод кожи. Мое посознание до сих пор помнит как брат всегда защищал его, оберегал и любил. И я так поступил с ним. Я помню как падаю прямо на битый камень, рву кожу на щеке выцарапав большой след. брат беспокойно подступает ко мне и с выражением словно это ему больно, а не мне нежно гладит по щеке. Что-то сильно перекрывает мою грудь до боли и я не могу дышать, наверняка из-за того, что я не могу спать который день переживая. Нет, я ел, мылся, смотрел за собой, ходил на работу, но не спал. Мои нервы складываются в клубок, на меня странно косятся и смотрят словно на атрибут какого-то арлекина с кислой рожицей. Слезы капают с моего лица прямо на выцарапанные пальцы. я стригу ногти, когда один из них ломается почти до середины и под горькое шипение я зажимаю его в попытке остановить кровотечение. Дую на спекшую открытую рану и сжимаю зубы. Настолько я устал. Обвязываю палец бинтом и аккуратно подношу к губам прекращая судорожно стучать зубами, когда марля постпенно пропитывается кровью. Мм, сколько дней прошло? Думаю около десяти. Меня многие избегали, а некоторые испытывали сочувствие будучи на моей стороне. «а что случилось?» «а почему вы поссорились?» Не ожидал, что такое минутное удовольствие просто сломало наши отношения, которые я выстраивал годами. Я не держу на кира зла. Определенно лишь на казаха, который усугубил всё. Если бы он не вмешался между нами, я бы после вечера обсудил это с ним и мой проступок разрешился. Я бы извинился. Я бы смог. Он бы не отвернулся от меня. Он бы меня смог понять и простить. Ненавижу его дурацкое выражение лица, словно он пуп земли. Почему он так надменно смотрит на меня? Мы одинакового происхождения и времени. Мы почти похожи, но думаю лишь он отказывается это принимать. Навоображал себе героя и строишь его передо мной и всеми, как же мне жаль тебя, дорогой мой брат. конец. Никто не думает о нем. Ни любит. Никому он не нужен. Никто ему не нужен. Отражение усталого мужчины вызывает у него лишь отвращение. Он плюет в дырки слива вытирая ладони. Вытирает выступающие слезы с глаз, кусая себя за запястье сдерживая надрывный всхлип, который все равно выходит вместе с солеными каплями. Да, ему было приятно, да, он ощутил превосходство, удовольствие от владения чьей то девственностью, в особенности Кира. Он умирал от удовольствия, что подмял его раньше каза, поставил печать избранного но ценой плевка ему в лицо. Первые секунды он парировал, пока не упал лицом в грязь. Одновременно он желал разреветься от результата своего надругательства. Глупо, глупо, глупо. Осознание ошибки приходит к нему с сожалением. Он не принимает ни извинений, ни просьбы поговорить. Лицо у него выглядело таким же приятным и интересным, прямая форма бровей смотрящие вверх и миндалевидные формы глаз. Он лежит на боку, его тело легкое, но точно не голова. Минутное удовольствие принесло моральную тяжесть на долгое время. Не мог представить, что его такое скрытое и сокровенное желание вырвалось наружу за одну ночь при легком опьянении. Он горько рыдает под свои же громкие всхлипы когда по коже стекает красная вязкая капля и ее он вытирает с осторожностью. Кир дует на рану и моет проточной водой. — Ты откровенно ужасно повел себя в тот день. С омерзением заглядывает на отражение своего скорченного лица, внушая теперь его воображаемой личности как в фильмах о вине. — Ты думал я так лягу и умру? Принятие. Что-то побудило его бродить возле дома Кира днями в разные времена, ожидая когда житель этого многоэтажного дома вернется в свою пустующую квартиру. Это случилось лишь нескоро когда тот внезапно появился у дверей подъязда в ступоре застыв на месте в метре от скучавшего в одиночестве узбека. Порой доходило до того, что он беседовал с местными старушками и дедулями, которые были также одиноки как и он, нуждавшиеся во внимании. Решается как-то переступая через себя и нервно прижимая сумку наперевес к бедру проходит мимо, будучи замеченным им с резким поворотом к нему. — Кир, Кир, Кир. Узбек видит как юноша испуганно прячется за его спину, вжав голову в плечи словно маленький ребенок. Сам в приятном удивлении неестественно улыбается пугая парня, застывая на месте от радости. Разворачивается подступает ближе наклоняясь и сгибая свои колени, крепко сжимает свои ладони в замок судорожно сглотнув. Поднимает голову разглядывая его с ног до головы. Лицо у него выглядело таким же приятным и интересным, прямая форма бровей и смотрящие вверх вырезы глаз. Но видно было что щеки перестали быть осунувшимися, и более полными и здоровыми, ему шла эта новая форма черт. Или же ему просто казалось это из-за долгой разлуки. Только глаза у него были непривычно опечаленными и очень расстроенными, бегавшими вниз от неловкости от зрительного контакта. Он зажимается испуганно подтягивая сумку ближе к себе, сгорбившись напрягается всем телом как одна струна. — Ох, ты здесь. Как же я ждал нашей встречи, здравствуй. Но узбек сдерживается закусив губу и тоже опускает голову погружаясь в свои мысли, сглатывает ком со слюной. — Здравствуй, брат. Звучит очень звонко, ео одновременно хрипло и тихо, словно он выговаривает фразу с трудом. Сумка падает из его рук и парень с ужасом всматривается в него. — Что ты здесь делаешь? Интересуется из вежлевости не подавая своего грубого и обиженного тона на брата, который продырявил его сердце, размазав юношу по кровати как соплю. Он аккуратно берет его за ладони осторожно заглядывая ему в глаза надеясь понять, что он дает разрешение, но такого сопротивления не видит падая на обе колени вниз. По порядку подбирает фразы и все, что так обдумывал за эти дни. У него разрывается печенка когда он судорожно начинает напряженно и учащенно втягивать воздух ноздрями опуская голову. Прижимает свои губы к коже нежных ладоней возлюбленного трется будто кот выпрашивавшей еды и влажно целует. Теплые капли обжигают кожу рук юноши, следом тот удивленно распахивает глаза не зная что и сказать. — Прости, меня, мне так жаль… — Губы его дрожат. — Я сделал тебе больно, буквально предал, мне так стыдно… До него доходит, что никакие подарки и возможные ухаживания не стоили бы того безразличного кивка головой. Цветком попу не зашьешь. И ни один камень не растопит обиду человека, заставив лишь попасть в неудобное положение перед тобой. Его настигает истина. Виновник он, и никто кроме него не в ответе за это, он провинился, он ошибся, он принимает это. Теперь не отрицает. Капли стекают быстро, не кончаются, вновь целует в основание ногтей и прислоняется лбом к костяшкам ладоней. Узбек истошно всхлипывает погрязая в своих стиаданиях, не выдерживая и начиная складываться надвое постепенно наклоняясь все ниже и ниже к асфальтовой земле. Но согретые ладони подхватывают его за голову не оставляя попытки сдвинуться вниз и приподнимают прижав к своему животу. — Совсем как маленький ребенок. Перебирает растрепанные и непослушные волнистые волосы юноши, разглядывая некоторые патлы из-за отсутствия расчесывания. Он сам подсознательно пребывал в шоке, но взял первым себя в руки как и ситуацию, но ничего не сказал. Ни прощения, ни отвергнутости. Без конкретного ответа. Узбеку не нужны объяснения, он принимает этот жест за прощение вжавшись лицом в живот, и приобняв ладонями брата за пояс. Уже сбивчиво подрагивая плечами под конец истерики, закусив губы дергается долгое время пребывая в молчании. Киру не нуждался в эмоциональной подушке, как в этом нуждался сам его младший брат. — Я люблю тебя, очень, очень сильно люблю, пожалуйста не прекращай быть моим братом! Не оставляй, не отвергай меня!.. — Хорошо, — юноша задумчиво улыбается все же вздыхая от утомленности.