Что еще ты можешь сделать со мною?

      Итак Шэнь Цинцю из этого мира, несчастную жертву многолетних истязаний, более не вернули в Водную тюрьму. Напротив того, его поместили в более-менее сносно обставленную комнату с окном, за которым был виден двор. Умыли, залечили раны, расчесали и подвязали волосы лентой, одели в чистую одежду и даже принесли ему еду и воду.       Его ядро силы не было уничтожено до конца — напротив, было сохранено, чтоб поддерживать в нем жизнь даже среди ужасающих телесных лишений, но полностью заблокировано, и использовать его он в любом случае бы не смог. Однако вполне мог не есть и не пить, так что от еды он категорически отказался, забился в угол кровати, принял там медитативную позу и замер. Два демона сидели у двери и не сводили с него глаз, не давая толком сосредоточиться, да еще и неприкрыто обсуждая его прямо в лицо своими лающими голосами. Правда, когда пришел их повелитель, он пресек эту их забаву и запретил издавать хоть звук. Вся их задача состояла лишь в том, чтоб следить, не попробует ли узник ускользнуть из своей новой темницы, — и не более того.       Впрочем, он не пробовал. Когда Ло Бинхэ приходил, эти два демона сразу же послушно и бесшумно исчезали. А повелитель садился в вальяжную позу и начинал донимать учителя разговорами сам. В основном он рассказывал о том, как обустроил мир после соединения всех его царств в одно под своей властью. О том, сколько он уничтожил и убил тех, кого его учитель мог знать, и каким именно способом. А также о том, с какими из своих многочисленных жен он имел любовные утехи, и также, каким именно способом.       Морщина между бровями пленника становилась все глубже, но он по-прежнему не шевелился и не открывал глаз. Только если его насильно разворачивали к себе, он смотрел, но молчал, и стоило отпустить, вновь возвращался в прежнее положение. Так тянулись дни, неизвестно сколько дней.       В какой-то из них, однако, демоны встали и тихонечко ушли. Шэнь Цинцю не сразу даже заметил это. Он приоткрыл глаза и увидел, что находится в комнате один. Некоторое время сидел и смотрел недоверчиво. Но время шло — и никто не появлялся. Тогда он осторожно спустил ноги с кровати, встал, чуть пошатываясь и словно бы с удивлением проверяя, что действительно, после всех этих жутких лет, вновь может стоять на ногах. Он взглянул на воду в чашке немного жадным взглядом, но не притронулся к ней. И медленно подошел к окну. За окном было видно кусочек сада. Он был странным и диким. Из голой земли торчали кривые стволы деревьев, ветви которых были едва покрыты листьями, зато на изгибах прорастали крупные броские какого-то неестественного цвета бутоны. Над глухой стеной напротив был виден кусочек неба, покрытого не столько облаками, сколько бледными переливами, от серо-зеленого к блекло-желтому. Они источали свет, накатывающий волнами, но заливающий это колючее и неприветливое пространство даже почти жизнерадостно. Это не было похоже ни на мир людей, ни на царство демонов. Результат слияния всех царств в одно…       Он стоял и смотрел, не шевелясь. Просто стоял и смотрел.       Через некоторое время дверь отворилась и вошел Ло Бинхэ.       — Учитель, — сказал он как всегда вкрадчиво.       Человек у окна не пошевелился.       — Учитель, я кое-что хотел тебе рассказать.       Никакого движения.       — Ты ведь знаешь, Юэ Цинъюань мертв…       Человек у окна по-прежнему не шевелился, но руки его, опирающиеся о подоконник, напряглись так, что костяшки пальцев побелели.       — Он бросился тогда в Водную тюрьму, чтоб спасти тебя, по первому же зову. И его подстерегли мои стрелы. Ты знаешь это.       Пальцы, вцепившиеся в подоконник, дрожали, но все еще человек не совершал ни одного движения и не издавал ни одного звука.       — Я кое-что узнал о нем и хотел тебе рассказать. Не стоило большого труда разузнать, но раньше как-то мне в голову не приходило. Я и не знал, что в детстве ты был рабом, надо же как. Был рабом, потом стал горным лордом, а закончил… снова рабом, вот такая жизнь…       Он говорил и по-прежнему пристально наблюдал за фигурой перед ним. Человек стоял спиной, но побелевшие руки выдавали его напряжение сполна.       — Так вот, — продолжил демон. — Ты полагал всю жизнь, что твой братец, сбежав из рабства и пообещав вернуться за тобой, просто тебя забыл. Ты ведь встретил его куда позже уже признанным учеником школы Цантюн. Он ничего не объяснил, а ты ничего у него не спросил. Но все было немного не так. Он не забывал тебя. Он хотел за тобой вернуться. Но так спешил с обретением для этого достаточной силы, что заработал чудовищное отклонение ци, которое едва не свело его на нет. Его на год заточили… в тех самых пещерах Линси. Кровь, что размазана там по стенам, принадлежит ему. Когда он смог выбраться из этой темницы, он сразу же поспешил за тобой — но от вашей усадьбы остались лишь руины, а ты уже ушел со своим демоническим наставником. Ему ничего не осталось, как продолжить совершенствоваться и искать тебя. Когда вы встретились, он был роскошно одетым первым учеником школы Цантюн, а ты, кажется, в тот раз защитил его от своего учителя, которого тут же и убил. Что же, я был даже тронут этой историей. Только вы друг другу так ничего и не сказали. Он затаил печаль, ты затаил обиду. В другом мире он рассказал твоему двойнику об этом в момент смертельной опасности. А тот… понимаешь ли… все забыл. Какая, по сути дела, нелепость!..       На этих словах Ло Бинхэ неожиданно рассмеялся — и смеялся, пока человек у окна медленно не повернулся к нему. В этот момент смех прекратился невольно, потому что что-то в лице повернувшегося было совершенно убийственным. Какая-то дикая гримаса ужаса или боли… Казалось, сама смерть смотрит из этих глаз. Некоторое время он стоял и смотрел, все еще цепляясь за подоконник окончательно окостеневшими руками, потом приоткрыл губы, как будто собирался что-то сказать… Но не сказал, а просто покачнулся и рухнул вниз. Без движения, без сознания, без чувства.       Демон подошел и посмотрел не без удивления на застывшую на полу фигуру. После взял его на руки и переложил на постель.