Что еще ты можешь сделать со мною?

      Шэнь Цинцю метался в бреду несколько дней. Его лоб горел, его щеки пылали, тяжелейшая лихорадка снедала его, он почти иссох и изошел на жар, никакие лекарства не помогали.       Нет, лекарства и не помогут. Это боль не тела, это боль души, — думал Ло Бинхэ. Боль тела была этому человеку не страшна. Она даже… успокаивала его. Как нелепо. Успокаивала его. Изводила, уничтожала — и успокаивала. Неужели такие, в общем-то, небольшие поводы, как это мнимое предательство друга и последовавшее за ним молчание, могли стать для него столь болезненным опытом, что даже муки от многолетних пыток оказались скорее успокоением? Вот уж не поймешь переживания злодея. Впрочем… таким уж злодеем он теперь даже и не казался. Ло Бинхэ поймал себя впервые на том, что ему этого человека было даже жаль. Так страдать из-за такого, в общем-то, пустяка…       Хотя, а вот сам он? Сам-то он из-за чего страдал? Учитель плохо к нему относился, был несправедлив, издевался над ним — но вовсе не с крайней жестокостью. Это было обидно, очень обидно, но, в целом, переносимо, и даже не помешало его совершенствованию. Потом учитель сбросил его в Бесконечную бездну, узнав, что тот демон — но даже, в общем-то, не убил. И может, он был прав, утверждая потом, что только благодаря этому Ло Бинхэ и смог стать мощным демоном-повелителем мира, которым стал. Но он в отместку пытал его много лет самым жестоким образом, не позволяя умереть. Не чрезмерно ли? Тот ведь даже его ничего не лишил, ничего такого, что было бы для него ценным…       Или все же лишил?       Теперь он знал, что в другом мире его собственный двойник тоже пережил падение в Бездну, и тоже был сброшен туда учителем по неизвестной причине. Но учителем любящим, добрым, внимательным, почитаемым, восхитительным… Не тяжелее ли это было ему — пережить вот такое предательство любимого человека?! И все же он понял, принял и простил. А тут… Да, собственно, почти ничего. Что же он так возненавидел его? Или просто… в ответ на ненависть? На необоснованную ненависть — отплатил необоснованной ненавистью. И теперь вдруг от нее не осталось и следа, только усталость. И легкая тень жалости.       Только откуда была эта ненависть? Он так и не выяснил. Он должен был выяснить.       — Ци-гэ, — шептал его учитель в горячечном бреду. — Ци-гэ… Почему ты не сказал… Почему ты не сказал… Прости меня… Я должен был сам понять… Ты хотел меня спасти… Ци-гэ… не надо… не приходи… Он убьет тебя… Он чудовище… Чудовище… Не ходи…       Ло Бинхэ нахмурился, слушая эти слова.       — Ци-гэ, — продолжал Шэнь Цинцю шевелить губами, исторгая из них обрывочные фразы. — Он чудовище… Я сам его сделал… чудовищем… я вырастил зверя… я сбросил его… туда… в эту Бездну… я должен был… должен был… должен был… это сделать… чтобы он смог… он смог… наконец… уничтожить этот мир…       Ло Бинхэ вздрогнул и уставился на него в недоумении.       Пока он смотрел и не мог собрать мысли воедино, человек, лежащий перед ним, вздохнул и открыл глаза. Кажется, он высказал все, что мог, и теперь пришел в себя.       Он открыл глаза и глядел перед собою вверх. А Ло Бинхэ, немного успокоившись, сидел чуть поодаль и молча смотрел на него.       Потом лежащий, видимо, почувствовал чье-то присутствие и, чуть повернув голову, перевел взгляд с потолка на сидевшего напротив демона.       Некоторое время они молча созерцали друг друга.       Потом неожиданно из горла учителя раздался какой-то странный резкий смешок.       Он приподнял руку, словно указывая на собеседника, чуть улыбнулся и произнес:       — Бинхэ…       Демон вздрогнул всем телом и даже не нашелся, что сразу ответить, когда тот продолжил:       — Скажи, как ты думаешь, ведь существует Преисподняя? Души грешников потусторонние демоны забирают в ад? Если я умру, то отправлюсь прямиком туда? Там мучения, должно быть, будут такими, что твоя Водная тюрьма покажется, глядя оттуда, приятным времяпрепровождением?.. Хм… Не легче ли тогда меня просто убить?       Наконец юноша собрался с мыслями, заметив подвох:       — О нет, тебе не удастся от меня ускользнуть. Ты решил, что теперь я ослаблю бдительность?       Шэнь Цинцю качнул головою.       — Нет, ничего такого, просто подумалось… — сказал он как-то до странности безмятежно.       — Ты что же, хочешь отправиться в ад? — усмехнулся демон.       — Нет, не то, чтобы хотелось… — пленник усмехнулся в ответ.       Ло Бинхэ подошел к его постели.       — Учитель, — сказал он своим обычным вкрадчивым тоном. — Ты правда хотел уничтожить мир?       Тот посмотрел долгим ничего не выражающим взглядом. Потом вздохнул:       — Нет, не хотел. Но, кажется, получилось…       — В бреду ты сказал, что хотел.       — Надо же, какой странный бред. Наверно в бреду я разумнее, чем обычно…       — Ты сказал, что я был средством, чтоб уничтожить мир, и ты специально сделал из меня это средство.       Некоторое время Шэнь Цинцю смотрел на него широко раскрытыми глазами, а потом вдруг беззвучно и безудержно рассмеялся. Его плечи нервно дрожали, а на глазах выступили слезы. С трудом отсмеявшись, он произнес:       — Нет, правда, великолепная идея. Шикарная. Не ожидал такого от себя…       Теперь, кажется, его слезы уже не были вызваны смехом, они правда текли из глаз. Он действительно неудержимо рыдал.       Ло Бинхэ смотрел и хмурился все сильнее. Дождавшись, когда тот успокоится немного, он произнес:       — Скажи снова.       — Что сказать? –пленник с трудом переводил дыхание.       — То, что сказал раньше. Назови меня по имени.       — А? Что?.. По имени?       — Да.       — Бинхэ, — ответил учитель, чуть пожав плечами.       — Скажи еще раз.       — Бинхэ.       — Это правда?       — Что?       — Ты в первый раз в жизни назвал меня по имени. Это правда? Ты даже можешь это сделать? Я подозревал прежде, что ты вовсе не знаешь, как меня зовут.       — Я знаю, как тебя зовут.       На некоторое время повисло молчание.       — Но если ты не отправишь меня прямиком в ад, то что же ты еще со мной собираешься сделать? — нарушил тишину Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ выпрямился, отошел от его постели и резко отвернулся.       — Возьму тебя в путешествие. Покажу тебе, что этот новый мир, который я создал из соединения царств, не так уж и плох. Словом, если тебе что-то удалось уничтожить с моей помощью, то только свою школу, все, чем ты жил и занимался всю жизнь, а также некоторых дорогих тебе, как бы ты это ни отрицал, людей. А сам мир остался, и даже вполне неплохо продолжает жить. Можешь отдохнуть до утра, а завтра тронемся в путь.