Я хочу домой

      Я тяну за собой труп женщины за одежду, потому что само тело уже посинело, сдулось и воняло гнилым мясом.       Мало кто был согласен трогать тела. Многие взрослые люди не могли на них даже смотреть и это, наверное, было единственной причиной, почему я участвовала в сожжении тел. Соседка, имя которой я так и не смогла запомнить, называя её просто тётей, методом проб и ошибок научилась сжигать тела так, что оставались одни кости всего за три дня.       Я проснулась здесь всего три дня назад. Это… Похоже на ужастик или на хоррор-игру, не на реальность. Я не ощущаю, что они настоящие, когда смотрю на тела и гнилую кровь и свернувшиеся на стенке мозги, когда они налипают на подошвы моих спортивных кроссовок, взятых из пустого магазина с разбитым стеклом, у меня такое ощущение, словно я под водой. Тело двигается неохотно и медленно, внешний мир доходит словно через толстое стекло, будто бы я ядовитая змея в зоопарке и я не могу сделать вдох.       Выжившие со всей улицы стянулись в один район и мы коллективными усилиями делали это место хотя бы иллюзорно нормальным. Кто-то строил баръеры, кто-то помогал переносить вещи, кто-то следил за осиротевшими детьми, пара ребят около одиннадцати лет возрастом пересаживали цветы из опустевших квартир на клумбы или относили горшки с ними в жилой район, а кто-то, как я, таскал трупы.       Должно быть, сожжение было бы проще, но огонь напоминает мне посиделки с родителями у костра и это заставляет меня думать… Какое из тел, на которые я не наткнулась, было их? Видела ли я, как их сжигали, даже не осознавая этого? Или может, я и вовсе тащила одного из них до костра, слишком потерянная в своих мыслях, чтобы осознать это?       Я прохожу за баръер, над которым работают люди из другого дома, и они почти что подчёркнуто отворачиваются от остатков человека в моей хватке. — Greetings, Valerie./Здравствуй, Валери. — один из них выдавливает нервную усмешку. Что, стыдно, что девочка-подросток не такая ноющая сучка, как ты? Вау. Я очень не в духе. Я вновь опускаю взгляд с его лица на труп, поудобнее перехватывая её за кофту. Интересно почему.

***

      Мои плечи затекли от неудобной позиции позади меня, когда я наконец притащила её к кострищу. Соседка заговорила, не поворачивая головы: — That's the last one for today. Thanks, Vee./На сегодня хватит. Спасибо, Ви.       Мы сжигали по одной партии за раз. Восемь тел горели практически весь день и в область вокруг костра ходили только люди вроде Соседки, чтобы убедиться, что они прогорают нормально, что никто не выпал и что огонь не погас. Никто не хочет быть возле тел и запаха жареного мяса. Пахнет так нормально, словно кто-то устроил шашлыки. Не знаю, смогу ли когда-либо снова даже посмотреть на мясо, как на еду. Не уверена, что смогу когда-либо снова вообще смотреть на мясо.       Пойду молиться, что вода ещё есть. Думаю, если всё пойдёт такими темпами, она должна перестать течь где-то через месяц, когда прорвёт трубу или водонапорная станция или что там даёт воду перестанет работать без технического обслуживания, замены деталей и прочего банального ухода.       Вновь бездумно пройдя мимо баръера из коробок, я подняла взгляд на небо, убеждаясь, что оно всё ещё в полном порядке. Как бы глупо это ни было, я не могла избавиться от едкого страха, что однажды я проснусь и обнаружу, что небо, в честь того, что мир катится в пизду, не иначе, станёт чёрным.       Что Солнце устанет смотреть, как мы барахтается или что-то в этом духе.       Я неровно вдыхаю.       Это было всего три дня. Я буду жить так неизвестно сколько. Может быть, это всё закончится завтра.       Может быть, это продлится до самой моей смерти.