Я хочу домой

      Город «принадлежал» «Шерифу». И конечно же, к нам пришли заявлять, что мы им что-то должны. Конечно же, никто не учитывал, что я или любой другой подросток нашего района думаем по этому поводу.       Всё было не так плохо, как могло бы быть, на самом деле, мы должны были стать одним из запасных укреплений, куда «Шериф» побежит спасать свой немощный зад. Кажется, это имеет отношение к кому-то из-за кого вся эта неразбериха началась.       Я думаю, вы и так уже поняли, что я не верю им ни на йоту. С чего бы мне? Они заявляются в наше укрепление, которое мы построили своими силами без какого-либо участия с их стороны и претендуют на наши ресурсы и нашу территорию и наши блокады.       Я не видела этого rat of a man даже краем глаза, но я ненавижу его глубоко и чувством. Наши ресурсы неизбежно продолжают истощаться и всё больше из нас запачкали руки кровью Обезумевших и всё больше из нас лежат в госпиталях, потому что Обезумевшие не сдерживаются в отличие от нас и этот, с позволения сказать, человек, пользуясь нашей ослабленностью, заявляет, что мы ему чем-то обязаны в обмен на «защиту».       Он может засунуть эту «защиту» себе в жопу, да так глубоко, чтоб она вылезла через рот. Конечно, старшие со мной не согласятся, позволяя ему вытирать об нас ноги, и я понимаю, что возможно частично во мне говорит юношеский максимализм, но он берёт с нас в миллион раз больше, чем даёт, и пускай наше положение ухудшается и у этого человека есть ресурсы, которые могли бы запросто дать ему от нас избавиться, стоило бы нам отказаться, но я могла бы сломать его шею голыми руками, стоило ему только явиться, если бы меня не удерживали подальше, и все наши проблемы были бы решены.       Вместо этого я совершаю дежурный обход его «безопасной зоны», чтобы убедиться, что туда никто не проник (кто и, главное, нахуя бы сюда проник? И даже если бы проник, они серьёзно рассчитывают, что я ему в этом благом начинании не помогу?). — Right side's all clear./Правая сторона — чисто. — я говорю в рацию. — Left side is also clear. Honestly, who do they expect to break in? /Левая сторона также чисто. Право слово, кто по их мнению будет сюда вламываться? — я оставляю это без ответа, потому что мне, честно, нечего добавить. Разве что «Аминь».       АХ, ДА, Я УЖЕ УПОМИНАЛА, КАКУЮ НЕВЪЕБЕННО ОГРОМНУЮ ТЕРРИТОРИЮ ОН СЕБЕ ЗАХРЯПАЛ? Это здание института чуть-чуть (читай: в четырёх километрах) за границами нашего старого барьера, который мы, к слову, перестраивали специально по запросу Шерифа, и, честно, если они реально хотели, чтобы сюда никто не вломился, им нужно было поставить куда больше двух патрульных. От нас двоих можно элементарно скрыться и наше нежелание выполнять эту работу только прибавляет к простоте этой задачи.       О чём это я? Ах, да, вламывания. Пропустила я как-то осознанно четверых мутных абсолютно одинаковых на вид челов на чёрном фургоне, надеясь поднасрать Шерифу, но оказалось, что он сними работает. Меня едва ли не похвалили. Буэ.

***

      Я с усталым вдохом сваливаюсь на кровать в тёмной комнате. Я не живу в своей старой квартире, она слишком похожа на мою настоящую старую квартиру, я живу в одной из взломанных через улицу. Когда мы вскрыли её, при чём я присутствовала просто потому что я могла следовать за соседкой хвостиком и никто внимания на меня не обращал, то мы выяснили, что предыдущая владелица повесилась за какое-то время до начала всего этого безумия.       По крайней мере, мы сделали этот вывод из того, что она начала подгнивать.       Я смотрю на то место на потолке, где раньше висела очень надёжная люстра, продержавшая на себе вес взрослой женщины несколько суток, и думаю, что не просто так эту люстру убрали. Повесилась бы и я на ней иначе. Это было бы проще, чем пытаться понять, какого хера происходит.       Было бы проще, чем осознавать себя в совершенно другой стране, было бы проще, чем пытаться осознать, что мои родители мертвы, было бы проще, чем осознавать, что я могу быть в совершенно отдельном мире от того, который я помню не только в метафорическом смысле.       И, со всей этой хернёй с Шерифом и тем, как часто меня оставляли нянчить Олли, который вообще-то достаточно взрослый пацан, чтобы нянчить сам себя, это всё было просто… Слишком. Я впиваюсь ногтями в свои ладони. Не зря они сняли эту люстру. Я кривлю рот. Не зря.