Hurly Burly

Тяжелый — это хорошо, если не выстрелит, то можно ударить. Большой Куш. Юнги довольно потянулся на мокрой подстилке. Утро проходило достаточно продуктивно, ну или хотя бы соответствовало тому плану, что он наметил себе в самом начале каникул: поплавал, позагорал, перекусил, вновь поплавал, вновь позагорал, угодил на острую ракушку, которая довольно-таки сильно ужалила в пятку, и, обидевшись на весь подводный мир, увалился на подстилку. Облака неторопливо плыли по небу, из-за зноя линия горизонта плавилась и расплывалась то вверх, то вниз, съедая контуры противоположного берега залива. Попытался дремать, но хватило его минут на десять. То мухи вокруг жужжали, то муравьи штурмом брали трусы. Дзена не вышло. Покрутившись с бока на бок, Юнги махнул рукой и оставил зряшную затею. Извлек из кучи вещей телефон. Раза два проверил список входящих звонков и сообщений. Ноль. Чимин, как всегда занят. Не надоело ему с бабой своей возиться еще? С Намом после того разговора они больше не общались и, судя по всему, были едины в своем желании избежать общества друг друга. Чонгук… Если уровень вредности снизить, то услышать его голос очень уж хотелось, но они не виделись уже около трех дней, и Чон даже в бар к ним не заходил, что наводило на грустные мысли. Юнги сунулся было к Чимину, но тот так выразительно посмотрел на него, что остальными вопросами он подавился в зародыше. — Ты хоть понимаешь, что за ситуация в городе складывается? — только и спросил устало Пак. Юнги не знал и знать не хотел, вся эта крысиная возня за территорию его нисколько не интересовала, но по слухам и обрывкам разговоров информация все же доходила до него. Обычный передел мира, не более. Изначально было несколько главных сил, теперь малышня подросла и решила, что готова бодаться с сильными города сего. Интриги, наркота, бабки… Тоска. Что с них взять, когда у Юнги личная жизнь горит? Без любви нет смысла ни в чем. Без любви и секса. А у него ни того, ни другого. Был один загорелый пловец и тот сплыл, даже записки не оставил. Номер телефона, само собой, недоступен. А они только что и успели потискаться чутка. Юнги вздохнул и перевернулся на другой бок. Сорвал травинку, сунул в рот и скривился: тьфу, гадость горькая! Интересно, чем там Чон занимается? Ну, помимо того, что пытается навести в городе порядок. Пересилить что ли гордость и вновь навязаться первому? А смысл? Жизнь внезапно заиграла новыми горизонтами, можно теперь просто уехать и с концами обосноваться в областном центре, Пак будет иногда приезжать, рассказывать местные сплетни: опять проблемы с копами, кто-то подсиживает другого, Чон женился… Фу. … а через два года его жена сбежала с капитаном дальнего плавания, прихватив его баблишко и всех детей, поскольку узнала, что все это время он не может забыть его, Юнги. Да, так определенно лучше. Блондин скинул с руки жука и почесал нос. Пойти кота что-ли проведать? Ему явно не хватает интеллектуальной компании. Он шустро собрал вещички, натянул пониже кепку и, сунув в уши наушники, потопал в сторону велосипедной стоянки. *** Город утопал в вязком мареве. Дома, линии электропередач, дороги — все казалось наляпанным масляными красками без четких контуров существования. Педали скрипели под ногами, к стрекоту цикад он уже даже не прислушивался, просто катил свое мокрое тело вперед, разрезая пласты, словно масло ножом. В воздухе ни капли прохлады, платье прилипло к спине не хуже второй кожи, а все лицо залило потом. До пункта назначения добрался на последнем издыхании и, само собой, Чона дома не оказалось. Машина его во дворе тоже не обреталась, пришлось переводить дыхание на лавочке. Потом перебраться на траву и случайно задремать. Соседи тут оказались хорошие, никому и в голову не пришло жаловаться на нечто, нагло развалившееся на газоне и храпевшее на весь двор. Хотя, скорее всего, большая часть была просто на работе. Недавние знакомые в виде охранников, одному из которых он прокусил руку, предпочитали курить и посматривать издалека. Юнги им даже ручкой помахал и послал воздушный поцелуй, но все его старания разбились о каменную стену человеческой глупости и обиды. — Ну и черт с вами. Часам к двум повылазила малышня, Юнги сначала лениво наблюдал, как они играли в футбол, потом вздохнул, поправил парик и пошел показывать класс. Пацаны, скептически уставившиеся на странное существо, судя по тряпкам, женского пола, очень скоро переменили свое мнение и уже сами набивались к нему в команду. Полтора часа пролетели незаметно. Юнги был потный, грязный, но до ужаса довольный. — Ну куда тебя несет! — заорал он своему идиоту из команды, замахнулся ногой и передал пас ближайшему к вражеским воротам нападающему. Правый висок вдруг заныл, он повернул голову и тут же оступился под двумя внимательными взглядами — братья Чон стояли облокотившись о машину и курили. Коняку за ногу… Сколько они уже тут торчали? Все слишком печально или ему еще можно пожить? По лицам ничего не понять, у старшего лицо каменное, как и обычно, а второй скалился в своей привычной манере. — Думал Юнги, что смеркается, а это капот закрывается, — проворчал себе под нос. Он шустро вскочил, поправил платье и, махнув расстроенной братве, потопал на встречу судьбе. Ну, если бы они его раскрыли, то вряд ли стали тянуть резину, верно? … Или неверно? — Как дела, мальчики? — настороженно пропел он, приблизившись, а, разглядев физиономию Хосока, присвистнул: — Эк тебя угораздило… Кто покусился-то? — Да так… — неопределенно протянул младший, почему-то бросив на Чонгука быстрый взгляд. — Сам напросился… — По заслугам, значит… — По заслугам, — кивнул Хосок уже веселее. — А ты здесь какими судьбами? Неужто нас ждешь? Или не нас, а котеночка? И все-таки, Хосок явно ощущал себя бессмертным. Юнги вторил ему идиотской улыбкой и закивал: — Обоих, составить интеллектуальную компанию, так сказать. Чон-старший так и не произнес ни слова, даже банального привет, и хотя глаз его из-за очков видно не было, Юнги руку дал бы на отсечение, что глава Змей сейчас в паршивом расположении духа. Чонгук по-прежнему молча затушил сигарету о дверцу машину и, швырнув, бычок на землю, направился в подъезд. Юнги с неудовольствием посмотрел ему в спину, а потом подобрал окурок и под веселым взглядом Хосока, пристроил его в урну. — Гринпис? — поинтересовался тот, швыряя туда и свой бычок. «Х…пис», — подумал Юнги, вслух же сказал: — Мир и так загажен по самые яйца. — Для девочки-ромашки ты слишком грубо выражаешься. — Меня это должно расстраивать? Хосок ударил неожиданно и по довольно-таки нежному: — Чонгук не любит грубиянов, — подмигнул и первым шагнул по ступенькам. Юнги прикусил язык и поднимался следом уже молча, надувшись, словно мышь на крупу. Подумаешь, не любит… Его это разве должно вообще заботить? Или волновать некоторым образом? Да плевать, что там гусь лапчатый любит, а что нет. В своих мысленных спорах и возмущениях, он как-то ухватился было за одну непонятную вещь, которая мелькнула и пропала, словно хвост падающей звезды. Послевкусие ее Юнги не особо понравилось, но почему-то было ощущение, что это важно. Впрочем, надолго он заморачиваться не особо любил, а потому, перешагнув порог чужой квартиры, уже и не вспоминал об этом. Если важно, рано или поздно само всплывет. В квартире царил образцовый порядок, в прошлые разы пребывания тут, его тоже поразил сей факт и, если честно, то он заподозрил, что живет Чон не один. Хотя, женская рука не особо ощущалась в мелочах, но, мать честная, разве можно содержать дом в такой идеальной чистоте? Сложно представить Чона с тряпкой и веником в руках. А еще в фартуке и половником. Юнги хихикнул, кашлянул и быстро огляделся: — А зверь где? — Зевс на кухне, — отозвался Хосок, скидывая кроссы. — Он избрал своим местом обиталища нишу за холодильником. — Зевс? — изумился блондин. — Это не я придумал, — закатил глаза Чон-младший и кивнул на проходящего мимо брата, — все вопросы к нему. Лезть с вопросами к Чонгуку, когда он не в духе — дело зряшное, это Юнги уже усвоил, а потому лишь тихо фыркнул и покачал головой: — Действительно… И что это я? Меньшее нам не подходит. Он шагнул было в сторону кухни, но в этот момент из соседней комнаты выскочил сосредоточенней обычного Чон и резко сказал: — Разворачиваемся. Крыса высунулась из норы. Сердце брякнулось куда-то в пятки, струхнув, Юнги застыл и пискнул: — Кто?.. — Наш прошлый знакомый, — отозвался Хосок, вновь напяливающий обувь. — За которым в Доки ездили. — Тот беззубый что ли? И вы за ним? — И мы за ним? — эхом повторил младший, обращаясь к Чонгуку. Тот кивнул. — Его засекли в борделе у Нисы. Джина сказала, он там сейчас. — Придурок, — с прискорбием констатировал Хосок. — Не смог удержать член в штанах. — Скажи парням, чтобы были готовы в случае чего. — Окей. — А ты что стоишь столбом? — бросил Чонгук Юнги. — Пошевеливайся. — Зачем? — без особого энтузиазма спросил блондин. Лезть в очередные бандитские разборки не хотелось просто до слез. Он прямо мечтал стать героем фильмов про гангстеров: едва не схлопотать пулю в Доках, поваляться под трупом в гробу, теперь вот бордель… Чего еще не хватало для полного счастья? Младший Чон подмигнул ему и пропустил вперед: — На живца будем ловить. — Да кто ж на такое добро поведется, — буркнул Юнги, покорно покидая квартиру. — А кто такая Джина? — Ммм… Да так, знакомая одна. *** В известном городском борделе Нисы Юнги был два раза и оба раза неудачно. Первый раз, когда проверял свою ориентацию, второй раз, когда Чимину взбрело в голову отмечать там свой день рождения. Как раз в тот веселый вечер их с Чоном-старшим дорожки и пересеклись. Выходя из машины, Юнги покосился на чужой затылок. И как их только угораздило? А глаза Чимина и Намджуна где были? Хосока? Хотя, ясно где, в блестящих трусах и лифчиках какой-то там Джины. Блондин вздохнул. Бог любит троицу. Что на этот раз его будет ждать за этими дверями? Интуиция почему-то говорила, что такое себе, лучше не соваться и подождать в машине, пока братья Чон решают свои проблемы, но нечто посерьезнее гнало его следом и чувству этому Юнги не хотел давать определения. Интерьер за пару месяцев не изменился ни капли. Наглые жрицы любви, не упускающие дорогостоящих клиентов, хотя еще и не начали основную работу, но все, как одна, тут же нацепили томные улыбки, выпрямили спины и выкатили сиськи вперед. «Ну вот, — мыслено скривился Юнги, — начинается». — Хан, — пропела хозяйка заведения, появляясь откуда-то из незаметной боковой двери. — Какой неожиданный и приятный сюрприз. Длинный, полупрозрачный черный пеньюар больше раззадоривал фантазию, нежели скрывал гладкие прелести. Она расцеловалась сначала с Чоном-старшим, а потом и с Чоном-младшим. На Юнги же бросила оценивающий взгляд, но тут же поскучнела и отвернулась. Ну да, ну да, что с него взять. — Ни звонка, ни строчки не прислал, — попеняла она мягко, хотя все и понимали, что за этим скрывается. «Нежный зов» — серая территория, и Ниса приложила для этого кучу усилий, денег и девочек. Никакой торговли тяжелых наркотиков, оружия и прочей дряни, только блаженство и удовольствие. А потому о своих приездах требовалось предупреждать заранее. — Мы ненадолго, — пообещал Чонгук, не особо впадая в экстаз от чужих красот, холмов и впадин. Юнги с подозрением прищурился. Да нет, вроде бы и впрямь остался равнодушным. Может, ему просто другие по нраву? «Как девушка Лиса. Или Джина», — подсказал внутренний голос, враз испортивший настроение. Блондин сцепил руки за спиной и угрюмо уставился на окно в противоположной стене. За витражным стеклом мелькнула тень или ему показалось? — Чонгук! — вдруг воскликнула девица ослепительной прям красоты, появляясь на лестнице. — Как давно ты к нам не заглядывал! Совсем оставил свою малышку Джину! Ц! Одна знакомая, да? С огромными голубыми глазами и такими сиськами, что их можно смело вносить в категорию опасного оружия. И губы ещё пухлые. Густые волосы. Бесконечной длины ноги… Юнги метнул убийственный взгляд в Хосока, но тот, хитрый засранец, предварительно отошел к столу с напитками для гостей и возился с бутылкой виски, словно вообще забыл с какой стороны та открывается. — Привет, детка, — Чон-старший принял в свои объятия красоту неземную, запечатлел на ее губах приветственный поцелуй. Раз. Два. Три… Юнги досчитал до пяти, когда он ее отпустил, как-то позабыв убрать руки с филейной части. Тоже, надо заметить, достаточно выдающейся. — Тебе как обычно, Хан? — Ниса махнула рукой девчонке за стойкой и та шустро поднесла ей ключ от номера. — До утра? — Я же сказал, мы ненадолго в этот раз, — с ленцой в голосе отозвался Чон-старший. — Всего лишь на пару часов. — Ты стал редким гостем в нашей обители в последнее время. Чонгук лишь холодно усмехнулся и пожал плечами, хозяйка борделя поняла все правильно и отступила. — Есть пожелания насчет ужина? — Думаю, нам будет не до этого, — он ущипнул девицу за задницу и та счастливо хихикнула. — На, — Юнги под нос сунули стакан с виски, — расслабься немного. — О, премного благодарен, — отозвался блондин с едва сдерживаемой злостью, — ты так предусмотрителен. Лучше яду мне дай. Хо чуть склонился к нему и очень тихо сказал: — Это совсем не то, что кажется на первый взгляд. Джина — наш осведомитель. — А, — всплеснул свободной рукой Юнги, — то есть он ее не трахает? Так, сиськи мнет по вечерам, да Библию читает? Хо громко фыркнул, привлекая к ним внимание. — Ниса, — обратился к ней Хан, глядя почему-то на Юнги, — позаботься о моем брате и его… спутнице. — О, не переживай, мы…—заговорила было хозяйка, но блондин ее резко перебил: — Какое гостеприимное место! — проворковал он, не размыкая взгляда с Чоном. — Парни у вас есть симпатичные? Не, не так, горячие! Сегодня хочу горячих парней: негра, латиноса и викинга! Есть в наличии? — Ммм… — хозяйка хлопнула ресницами и осторожно сказала: — У нас есть на любой вкус и цвет, но… — Отлично! Хо, ты со мной? А, — он досадливо поморщился, — ты же в другом лагере, ну ладно, значит буду сам…а сама развлекаться. Ведите! Он гордо прошествовал мимо кобелины с девицей. Хосок на тяжелый взгляд брата лишь плечами пожал и кивнул на прилипшую к тому жрицу — информация превыше всего. — Кстати, — поднявшись на одну ступень, обитую красным бархатом, Юнги обернулся, — котеночек, ты же угощаешь да? Вот и ладненько… Так, где там мой похотливый гарем? О, оденьте их еще в зайчиков, они такие милые! И хвостики, хвостики не забудьте! «А мне дайте ружье». — Ниса, будь добра займись моим братом, а барышне этой налей сок и включи мультики, — ровно произнес Чон, отчего блондин встал, как вкопанный. Нет, он не хотел устраивать представление, вот нисколечко, но раз кто-то настаивает… — Так ты еще и жлоб, котеночек? — он резко развернулся, трагически заломив руки. — Мало того, хорошо устроился в открытых отношениях, ходишь по борделям с падшими женщинами, так еще и мне не даешь развлекаться? А говорил, что любишь… Мальчиков мне да побольше! Девицы замерли в ожидании. Кажется, вообще все возможные звуки вокруг стихли. Чонгук смотрел на него ледяным взглядом, губы сжаты в одну полоску. Он очень медленно отпустил свою спутницу и четко чеканя шаг, наверное, чтобы Юнги осознал важность момента, направился прямо к нему. Юнги не просто осознал, он осознал всю тщетность бытия и своей жизни в целом, а еще струхнул и подобрался, готовый задорого продать свою жизнь. Чон подошел к нему вплотную, возвысившись на добрую голову. Сердце трусливо нырнуло вниз, голос тоже куда-то пропал, остался один вялый таракан, махавший белым знаменем «добегался». А Чон неожиданно ухмыльнулся. — Спасибо, — чмокнул его в лоб и одновременно выхватил пушку из-за пояса. Выстрел проделал в витражном стекле красивую дырку, заставив кого-то громко взвизгнуть по ту сторону. И началось веселье. Как в прошлый раз, только красивее и эффектнее, ибо жрицы любви с воплями кидались кто куда, пули летели, рассыпались в пыль витражные стекла… Юнги стоял, открыв рот, пока его с силой не толкнули за ближайшую колонну. — Сиди тут и не высовывайся, — буркнул Чонгук, а сам вновь ринулся в эпицентр боя. Дурак. Да что ж такое-то? В последние дни его жизнь только и делала, что напоминала кадры из гангстерских боевиков. Или черных комедий. Деса он заприметил наравне с братьями и, пока растерянно таращился на него, те уже побежали следом за ним внутрь помещения. А входные двери вдруг распахнулись и внутрь ввалились чоновские бойцы, устраивая еще больший переполох. Юнги сделал глубокий вдох, перекрестился и рванул следом за братьями, знать не зная, зачем это делает. Пистолета нет, да и боец из него никудышный, так, разве что пнуть по почкам уже упавшего на землю. Но ноги уже несли вперёд навстречу приключениям. «Наверное, все же стоило оставаться в холле», — мелькнула здравая мысль, но кто ж когда слушался разума. Совсем близко раздался выстрел, и он испуганно поднажал, на всех парах вваливаясь в комнату и со всей дури влетая в чью-то широкую спину, невольно толкая обладателя спины вперед. От неожиданности тот выронил пушку и с проклятиями брякнулся на пол. Юнги, не особо соображая, просто на инстинктах (ну так делают в фильмах) схватил пистолет и вытянул руки вперед. Чон-старший и Чон-младший стояли в окружении из пяти головорезов. Шепелявый скалился и держал в руках пистолет, дулом направленное на Хана, лицо у Чонгука было бледным, он держался за бок и сквозь пальцы просачивалась темная жидкость. Мамочки… Это же не то, о чем можно логически подумать? Заприметив новое действующее лицо, двое малоприятных типов двинулись к нему. Пытаясь скрыть панику и растерянность, Юнги состроил зверскую физиономию и направил пушку на них. Пушка у него, конечно, теперь была, и он вроде бы крутой парень, а дальше, дальше что?! Где инструкция по применению? Почему никто не удосужился составить мануал: «Стрельба из пистолета для идиотов». Он заряжен?! Предохранитель снят?! — Стоять! — рявкнул высоким голосом. — Перестреляю, как кроликов! — Почему кроликов? — неожиданно спросил тот, что справа. Они оба замерли, но не было похоже, чтобы слишком уж испугались. — Потому что пылесос! — буркнул блондин. — Ты хотя бы пользоваться пушкой умеешь, солнышко? — ласково оскалился тот, что слева. В этот момент Чонгук боднул головой одного из парней, Хосок не растерялся и ногой вмазал по коленной чашечке другого. Головорезы отвлеклись и, позабыв о солнышке, кинулись на выручку товарищам. — Куда?! — взвизгнул Юнги. — Стоять! Само собой, слушать его никто не стал, тогда он поудобней перехватил ручку пистолета, замахнулся и недолго думая швырнул вперед. И очень даже ловко угодил Шепелявому прямо в черепушку. Дежавю. Только в прошлый раз он метал свой зонтик, точнее не свой, а племянницы Чимина, который он тогда, кстати, так и не вернул и за что получил приличного такого леща. Один тип, которого Юнги пихнул в самом начале, подкрался к Хану сзади. Отвлекать человека криком в пылу драки идея так себе, пришлось прыгать на громилу и что есть сил колотить по голове, пока не прибудет подкрепление. Увы, громила оказался более подкованным, он одним резким движением перекинул Юнги через голову, больно шмякнув того на пол, а потом завершил чудесное падение ударом в солнечное сплетение. Кажется, он постиг просветления во второй раз за сегодняшний день. Следующий удар должен был быть добивающим, но на помощь пришел Хосок и табуретом по голове отправил противника в глубокий сон. — Полуросликам в битве не место, — хмыкнул и тут же схлопотал по ушам от другого типа. Юнги же схватили за шкирку и подняли на ноги: — Я тебе что сказал?! — рявкнул Чон-старший ему в лицо. — Какого черта ты тут делаешь?! — Беззубый… уходит, — с трудом проговорил блондин, наблюдая вращение вселенной во всей первозданной красе. — Идиот, твою мать! — Чонгук злобно встряхнул его. — Хо! Присмотри за припадочным! Я за нашим! Он пихнул его в сторону брата, сам же рванул следом за беглецом, который под шумок решил свалить. Чтобы не мешаться под ногами, блондин мешком брякнулся за кресло и уже оттуда наблюдал за происходящим. В принципе, закончилось все достаточно быстро, подмога в лице остальных змей явилась через пару минут и повязала тех, кто еще мог рыпаться. — Ну что, ребятки, звоните боссу, — весело сказал Хосок, сплюнув кровью на пол. Глаз подбит, губа рассечена — красавчик. Юнги откинулся на мягкую обивку кресла и, прикрыв глаза, несколько минут ловил звезды, хаотично мелькающие туда-сюда. Затылок после столкновения с полом начинал наливаться болью. — Эй, ты как? — кто-то тронул его руку и Юнги промычал что-то маловразумительное. «Жив и слава богу», — мелькнула мысль, но тут же пропала, ибо его вновь схватили за шкирку и потянули вверх. Блондин привалился к чужому плечу, выдохнул жалобно: — Хочу мороженое и сдохнуть. — Будет тебе мороженое, — хмыкнули рядом и потащили его прочь на улицу. Тогда ладно. Все не так уж и плохо. В холле, к неудовольствию Юнги, они замедлились, он приоткрыл один глаз и смог лицезреть очень бледную хозяйку борделя и красотку Джину. В обморок что ли грохнуться? Нет, спихнут еще куда в темный угол. — Хан… — тихо сказала Ниса, но Чонгук лишь мотнул головой и сухо сказал: — Не сейчас. Но будь уверена, мы с тобой обязательно все обсудим, Ниса. Надумаешь смыться из города, поймаю, посажу на цепь. — Куда ж я денусь? — невесело усмехнулась женщина. А Юнги внезапно перехватил взгляд грудастой красотки, что стояла, привалившись спиной к стене и с каким-то странным выражением на кукольном лице рассматривала его. Блондин вздохнул. Он, конечно, понимал, почему Чон клюнул на такое чудо. Любой бы позарился, но легче от этого не становилось. М-да. А красотка Джина приложила палец к губам и подмигнула ему, блондин настороженно на нее вытаращился. Это ещё что такое? Ему случайно проломили башку в пылу драки, а он и не заметил? — Я, кажется, поняла, почему ты стал редким гостем, Гук, — мурлыкнула та уже Чонгуку. — Удивительное дело… — И явно тебя не касается, — отрезал Чонгук, направившись к выходу. Грубиян. Прежде чем покинуть заведение ночных бабочек, Юнги обернулся и помахал тем рукой на прощанье.

***

— Парни повязали всех, кто там был и доставили на базу. — За Шепелявым следят пусть лучше, остальные могут отмазаться: отдыхали, а тут мы вломились и устроили пальбу. Юнги слушал братьев в пол уха, развалившись на заднем сиденье, он таращился в потолок и считал блики от фонарей, мелькавшие в открытом люке. Прохладный воздух обдувал лицо и, если честно, так он готов был ехать долго, ни о чем особо не заморачиваясь, кроме… — Вы же меня специально потащили с собой, да? — спросил громко, чтобы впереди его услышали. Разговор затих, но ответ последовал не сразу, что только заставило убедиться в своей правоте. Засранцы. — Бордель — нейтральная территория, так просто в номера не сунешься, — спустя минуты две отозвался Чон-старший, — а на шум парень сам высунулся. Только и оставалось, что схватить его. Юнги фыркнул, но вынужден был признать чужую правоту. Он перевернулся на другой бок, подтянув колени к груди и пролежал так до самого дома. Уже в квартире, когда Юнги плюхнулся в коридоре на пуфик и несколько секунд тупил, пытаясь понять, что лучше сделать, доползти до дивана или вызвать такси домой, его вновь осенило. — Стоять! — рявкнул подскакивая, отчего бедный кот, который только-только начал осваиваться, схоронился под шкафом. — Снимай футболку! — Это ты мне? — Хосок игриво подмигнул ему подбитым глазом и тут же поморщился. — Я бы и рад, но мое сердце, а также все остальные органы принадлежат другому… человеку. — Ты-то мне зачем нужен? —процедил блондин, ходко устремляясь на кухню. Чон налил воды в стакан и залпом осушил его. Потом еще раз. — Снимай футболку! — потребовал Юнги вновь. Чон на удивление покорно задрал край футболки и несколько минут внимательно изучал прострелянный бок. Увидев кровь, сочащуюся из раны, Юнги поднял взгляд и глядя Чонгуку прямо в глаза, доверительно сказал: — Я сейчас в обморок упаду. — Давай без этого? — вздохнул Чон и тут же поморщился. Блондин шмыгнул носом и неуверенно кивнул, он, конечно, постарается, но вот это все выше его сил. Он в обморок падает даже когда берут кровь из пальца. — Тебе надо в больницу. — Не надо, пуля по касательной прошла и жизненно важные органы не задеты. — Ты что, сам себе рентген? — разозлился Юнги, делая к нему осторожный шаг. — Да на нем все заживает, как на собаке, — хохотнул Хосок, появляясь на кухне с аптечкой в руках. Он достал из нее спирт и вату, затем открыл флакон, взбрызнул белый тампон и подошел к брату. — Будет неприятно, — сказал, прежде чем приложить к ране. Чонгук лишь поморщился, то ли от его слов, то ли от действия спирта. — И в любом случае, огнестрельное придется как-то объяснять копам, зачем нам такие сложности… — продолжил Хосок, дрожащими пальцами обрабатывая края раны. Тоже мне медбрат. Юнги тяжело вздохнул, сказал ворчливо: — Дай сюда, — он пихнул его в бок и перенял инициативу ухода за пациентом их полевого госпиталя. — А у вас своего проверенного врача нет, что ли? — Есть, — Хосок с облегчением отошел подальше. Потом сунулся в холодильник и достал две банки пива. Под неодобрительным взглядом одну кинул Чону, вторую открыл и тут же присосался к ней. — Но он укатил в отпуск. — Прекрасно. Вас перестреляют, как кроликов, пока он там прохлаждается на курорте. — Почему все-таки кроликов? — внезапно спросил Чонгук и Юнги поднял на него удивленный взгляд. — Кроликов? — переспросил растерянно, а потом задумался. — В детстве мы как-то отдыхали на севере и отец потащил нас с собой на охоту кроликов. Мы взяли ружья, ну как мы, отец взял, а нам с… дядей велел тащить сумки для дичи. В том районе кролики сильно расплодились, парочка свалила в лес, и пошло поехало. В общем, администрация города выдала легальное разрешение на их отстрел… Не очень радостное воспоминание, на самом-то деле, Юнги тогда получил ужасную травму детства и с тех пор терпеть не мог бессмысленного насилия. — Ясно, — с серьезным видом кивнул пациент, а до Юнги внезапно дошло: он просто отвлекает его внимание, чтобы второй медбрат не отъехал на ту сторону. Он отвел взгляд и вновь вернулся к ране. Ну почему так всегда?.. Чувствуешь себя полным дураком, желая стать чуточку ближе. — Что теперь будет с тем типом? — помолчав, спросил Юнги. — Допросим с пристрастием, а потом посмотрим, — равнодушно сказал Чон-старший. Во рту внезапно стало горько. «А ты чего хотел? Забыл уже Доки и как ловко кое-кто орудует пистолетом? Это его привычная реальность». Чимин все же был прав наполовину. Юнги не идеалист, отнюдь, и никогда не делил мир только на черное или только на белое. Зачем? Мир прекрасен в своем несовершенстве и именно это самое несовершенство привлекательно в людях. Рассматривая их грани, каждый раз находя что-то новое и поражаясь этому. И фишка не в том, чтобы найти кого-то идеального, этакого образчика со страниц стильных журналов, а в том, чтобы в этом несовершенстве чувствовать себя, как дома. Принимать, поддерживать и не пытаться изменить. Все несовершенства Чона вызывали смутные чувства, как американские горки, то вверх, то вниз, пока тошнить не начнет. Кто ты, человек? Каковы причины твоих поступков? И получится ли подстроиться под них, чтобы потом не рвать по живому? — Вы его… — Юнги запнулся, — в расход пустите? Он напрягся и даже пальцы замерли на упаковке пластыря, не решаясь разорвать бумагу, пока не прозвучит ответ. — Я тебя умоляю, — встрял Хосок, облокотившись спиной о подоконник, — если парень будет сговорчивым, выбьем всю информацию и дурь, чтобы в следующий раз думал, с кем связывается. — А как же репутация, все дела… — Жестокость не является залогом уважения, — сказал Чонгук, а чье-то сердце вновь вспомнило, как биться. — Даже в таком деле, как у нас. — Не боись, — ухмыльнулся Чон-младший, — вряд ли Намджун стал бы иметь дело с психами. — При чем тут… — а, точно, он же племянница одного из клана Медведей. — Ну, все психи говорят, что они нормальные, — все-таки проворчал. И с удивлением заметил, что на ране уже красуется ватный тампон, залепленный приличным слоем пластыря. Путешествие во времени, не иначе. Юнги осторожно проверил надежно ли держится заплатка и одернул край футболки вниз. — Все, — проинформировал, — желательно не мочить или обматывать пакетом, когда будешь принимать душ. — Воспользуюсь помощью прекрасной медсестры, — внезапно усмехнулся Чонгук, а блондин моргнул, зависнув на пару секунд. Когда до него дошло, невольно покраснел и тут же досадливо поморщился на свою открытую реакцию. Просто флирт и Чонгук, это как снег и сорокаградусная жара. Он торопливо отодвинулся, покидал обратно в аптечку медикаменты, вату, спирт и поднялся. — Кофе будете? — поинтересовался буднично, чтобы не напридумывать себе глупостей. — Не, — Хосок отлип от подоконника, смял банку и сунул в урну под раковиной, — я поеду посмотрю, как там дела у парнишки… Чонгук?.. Тот дернул шеей разминая и качнул головой: — Чуть позже буду. — Ааа, — как-то многозначительно протянул Хосок, и Юнги с подозрением на него уставился, это еще что за «Ааа?», — жду тогда на месте. — Вытряси из него к моему приезду все, что сможешь. — Есть, босс, — кивнул Чон-младший, потом подмигнул Юнги: — Позвольте откланяться, милая барышня. Очень жаль, что покидаю вас, но как говорится, третий лишний. И мне яйца оторвут, если узнают. Он громко хохотнул и потопал к выходу. — Придурок, — хмыкнул Чон-старший благодушно. После того, как хлопнула дверь, почему-то стало слишком тихо, а тело словно одеревенело, толковые мысли тоже куда разбрелись, оставляя одну пустоту, по которой бродили ветер да перекати-поле. Ну здравствуйте, приехали, это еще что такое? Они и раньше оставались наедине. А как-то раз так вообще слишком близко. Отчего же сейчас так неловко? Юнги молча полез за кофе и джезвой, спиной ощущая чужой взгляд. И он разительно отличался от прошлого раза. Таракан эволюционировал в… кого? Он и сам пока не понимал. Черная тень мелькнула под ногами, а потом шмыгнула за холодильник да там и осталась, явно не горя желанием общаться с двуногими. Юнги подошел к столу и, перегнувшись, заглянул в щель между задней стенкой холодильника и стеной. — Залез в свое логово, — вздохнул. — Не бойся, зверь. Мы безвредные, маленьких миленьких котят не едим, ну, разве что в редких случаях, когда они точат когти об мебель или ссут мимо лотка… Да, Чонгук? Сверху вдруг легла тень, и Юнги, испуганно дернувшись, выпрямился. Обернулся и осторожно взглянул снизу вверх на вставшего к нему вплотную Чона. Неловко улыбнулся, открыл рот, чтобы по обыкновению сморозить глупость, но не успел, его просто подхватили под бока и ловко, даже не поморщившись, усадили на столешницу. Сердце екнуло и в ужасе забилось, истерично выбивая ритм о грудную клетку. Юнги же, как завороженный смотрел на приближающееся лицо, не особо понимая, что происходит. Пальцы уверенно легли на подбородок, приподнимая вверх, а чужие губы накрыли его. Весь воздух мгновенно вышел из легких. Язык прошелся по раскрывшимся губам, лизнул их изнутри, затем толкнулся в зубы, нагло пролезая глубже. Кто-то явно не желал тратить время попусту. Волосы на затылке зашевелились, а раннее находящиеся в полудохлом состоянии бабочки прожигали дыры внутри живота. Рука легла на его спину, кончиками пальцев прошлась по голой коже, вызывая внутреннее замыкание. Юнги уперся ладонями в чужие плечи, сам не зная, чего хочет на самом деле. Разум орал, что пора сваливать, тело же предательски отвечало на неожиданный поцелуй. Хотелось ближе. И явно не ему одному. Потому что чем-чем, а терпением в постели Чонгук точно не отличался. Он брал территорию нагло, уверенно, нисколько не сомневаясь в победе. Ему должны сдаваться. Ему должны повиноваться. Да чего греха таить, именно такой напор Юнги и нравился. Внутри словно вспыхивала бочка с динамитом, поднимая вверх столбы пламени и дыма. Пальцы легко и почти незаметно расстегнули первые три пуговицы, нырнули под одежду, не собираясь останавливаться на достигнутом; вторая рука огладила колено и требовательно двинулась вверх, под юбку. Юнги испуганно распахнул глаза. Болезненный конец мелькнул в голове, ибо стоило кое-кому толкнуться бедрами вперед или просто коснуться, как он ощутил бы всю радость Юнги, которая успела встать и бодро натянуть трусы. И Чон уже намеревался сделать тот самый последний шаг, после которого останется только самому спрыгнуть с крыши, но очень неожиданно помощь пришла со стороны маленького зверя. Он с шипением выпрыгнул из-за холодильника и вцепился в правую штанину Чона. — Твою…! — выругался Чонгук и, сделав шаг назад, попытался стряхнуть кота на пол. Юнги, тем временем, как ветром сдуло со стола. Громко топая, он пролетел по коридору, в два удара сердца напялил кеды, распахнул дверь и был таков. Едва ли не кубарем скатился по ступенькам, вылетел во двор и пронесся вперед еще метров сто, пока дыхание окончательно не сбилось. Для сегодняшнего дня событий явно многовато. Разборки, стрельба, Чон-старший со своими поползновениями… Юнги стянул с головы фальшивые волосы, провел ими по лицу и вновь водрузил на место. Он всегда знал, что помрет молодым. Его слабое сердце такого просто не выдержит. И бабочки… Чертовы насекомые, кажется, расплодились настолько, что заняли все пространство внутри. Предатели.