Hurly Burly

— Что ты там рассматриваешь? Проигнорировав чужой вопрос, Юнги ткнул пальцем в свой впалый живот и вновь попытался принять достойную позу. Отражение же ехидно отобразило хилое тельце с минимум мышц, жира и достоинств. Белая кожа, светлые волосы… Может, его и впрямь подкинули в семейство Ким? А сам он вырос где-нибудь на севере в стае волков. — Вот скажи мне, — блондин поймал в зеркале взгляд друга, — если человек целует тебя по своей инициативе, что это может значить? Ты ему нравишься или… — … он хочет тебя трахнуть, — равнодушно закончил за него Пак. Юнги насупился. Еще раз окинул себя критическим взглядом. Такое может привлечь внимание или нет? Особенно, если облачено в дурацкие тряпки. Но поцеловал-то он его именно в них. Это что же получается, Хан запал на придурковатую и страшноватую девицу? Последняя мысль Юнги не понравилась. — Как там… у вас дела? — осторожно спросил, плюхаясь на кровать, сидящий тут же Чимин оторвался от полировки ногтей и уставился на Юнги. — У кого у нас? — уточнил он, приподняв брови. — Ну… у вас. В кланах, в городе. Что происходит, что слышно? — Хан не отвечает? Юнги досадливо поморщился и покачал головой. Не отвечает. Не звонит. Не пишет. В баре не появляется. Как будто взял и помер. Дома тоже не ночует, Юнги знает. Он проторчал под его окнами почти целых два дня подряд, нервируя охрану, но тот либо хорошо шифровался, что маловероятно, либо и впрямь нашел ночлежку в другом месте. И где его тогда черти носят? У чудесной девушки Лисы или красотки Джины? Хотя, у него их может быть гораздо больше, чем две. Под всеми окнами не поторчишь… Да и что это ему даст? — Я не знаю, где он, — наконец отозвался Чимин, — но у меня есть для тебя другая хорошая новость… — Да? И какая же?.. — Он пообещал Наму, что оставит тебя в покое до полного выяснения обстоятельств. — Как замечательно, — вяло пробормотал Юнги, откидываясь на подушки. С одной стороны и впрямь хорошо же, его шкуре ничто не угрожает и можно, наконец, явить истинное лицо народу… С другой же… Он пожевал губу, глядя на солнечный луч, шкодливо скользнувший по ножке стола. Лето заканчивалось, а Юнги так ничего и не понял: ни про себя, ни про него, ни про жизнь в целом. — Слушай, одолжи мне еще одно платье своей малой! — сказал, резво подрываясь на ноги. — Ты и так два предыдущих испоганил, — проворчал Чимин. — Я куплю ей еще, — заверил его Юнги. — С десяток, если захочет. *** Наконец-то небо смилостивилось или то грешников стало поменьше после бандитских разборок, но жара немного сдала позиции, солнце больше не жарило, а прохладный ветерок колыхал листья на дереве, то и дело гоняя тени по земле. Юнги торчал под этим самым деревом и намеревался оставаться тут до победного, когда-то же друг ясный явится домой? Днем, ночью, вечером, но он точно дождется засранца и потребует поговорить. Надоели игры. Послышался звук мотора, знакомая тачка въехала во двор и остановилась напротив подъезда. Передние двери открылись, являя миру Чона-старшего собственной персоной. Юнги, приподнявшийся на локтях, открыл было рот, чтобы окликнуть Чонгука, но тут из машины показался еще один пассажир. В цветастом платье. Моргнув, блондин повалился обратно на траву. Накрыл глаза рукой и несколько минут таращился сквозь растопыренные пальцы на проблески голубого неба, мелькавшие в кроне дерева. Можно сколько угодно тешить себя иллюзиями, но глаза, увы, не замылишь. Чимин — дурак, а Юнги вовсе не влюбился. Это просто химия. *** Смешивать паршивое настроение с алкоголем — отвратная затея, но когда Юнги слушался своего разума? Если судить по последним событиям, то он и адекватность — это абсолютно несовместимые вещи. Как червяк и шоколад, по отдельности еще норма, а вместе гадость редкостная. Он уселся на свободное место за баркой и распластался на ней, ловя лицом холодные струи из работающего кондиционера. — Кто тебя впустил? — недовольно спросил знакомый бармен. Глаза нашли табличку на груди. Анги, точно. С именами у Юнги был полный швах, если честно. Они пару раз пересекались в баре, и каждый раз имя вылетало из головы, словно пробка из бутылки шампанского. — Мне нужно спрашивать разрешение? — в свою очередь удивился Юнги. Анги вздохнул, почесал репу и буркнул: — Давай только без проблем, окей? Что будешь? — Билет в райскую жизнь, — отозвался вялым голосом блондин и вздохнул: — Мохито мне, только поменьше льда. Парень кивнул, принимая к сведению и затарахтел бутылками. Первый мохито почти примирил Юнги с просранным летом, второй заставил поверить, что все не так уж и плохо. В конце концов, свет на том придурке не сошелся клином. А на третьем, увы, произошел сбой. Дверь в бар открылась и внутрь стал вваливаться народ: лидеры кланов Скорпиона, Волка, Дракона, за ним шли братья Чон, Намджун, Чимин и замыкали шествие пять девиц среди которых была и Лиса в своем цветастом платье. Чудесно, вся компашка в сборе. Как мило. Так вот почему парни на входе не хотели впускать Юнги поначалу, у кого-то намечалась бандитская сходка, и его присутствие тут явно было лишним. Но, камон, он провел тут столько лет и прекрасно знал все тайные ходы и выходы, так что не обессудьте. Компания пришлых уселась за столик в дальней нише, который до этого уже подготовили для принятия таких важных шишек. Юнги сцепил зубы, что есть сил сдавливая пластиковую трубочку. Чон даже не обратил на него своего королевского внимания, Нам бросил беспокойный взгляд, но тоже остался на месте, да и пофиг, если честно. Чимин кивнул присутствующим и все же направился к нему, еще бы он не подошел — Юнги обижался редко, но метко. — Привет, — друг настороженно на него посмотрел и протянул руку, но тут же опомнившись, губами коснулся его щеки. — Опять пьешь? — Ты что меня, за алкоголика держишь? — фальшиво возмутился Юнги. — Это какой по счету? — Первый, — не моргнув глазом сказал блондин. Чимин помозолил его подозрительным взглядом, но Юнги был сама невинность. Да и что такое, в конце концов?! У него каникулы, к-а-н-и-к-у-л-ы, ясно всем? А если не ясно, то кто ж виноват, что все такие тупые? И у него нет проблем с алкоголем, а только с некоторыми личностями и, судя по всему, друзьями, которые водятся с этими самыми личностями. Юнги бросил мрачный взгляд в зеркальную стену, открывающую чудесный вид на все представление за спиной. — Не дури, — мягко сказал Чимин, коснувшись его руки. — Это всего лишь бизнес. Блондин повел плечом, сбрасывая руку и уткнулся в стакан с коктейлем. Бизнес так бизнес, кто ж спорит. Ему вообще как-то плевать. — Ну хочешь потом в аквапарк сходим? Или съездим на остров… — С новыми друзьями? Благодарю, не хочу, — Юнги бросил на Чимина тяжелый взгляд и, кивнув головой на компанию, ласково так улыбнулся: — Тебя люди уже заждались. — Юнги, не натвори глупостей, я тебя умоляю… — Какие глупости? О чем ты? Вы сами по себе, а я сам по себе, как обычно. Чимин потоптался еще рядом, недовольно посопел и свалил, слава тебе господи. Никто ему не верит и никто его не любит. Вон даже родной брат выставил из дома сначала, поверив на слово козлу этому недоделанному, Юнги целую ночь по улицам болтался, потому что Пак, скотина, ночевал у своей девицы и в порывах страсти на телефон даже не смотрел. Куда это годится? Никуда. —Я так хотел бы разгадать Загробной жизни тайну, Чтобы после смерти нам опять не встретиться случайно! — продекламировал он, бармен весело фыркнул: — Еще мохито? — Я скажу Чимину, что меня здесь спаивают! — громко заявил, а шепотом добавил: — Давай, и того, алкоголя побольше плесни, будь добр. — Не положено. — А трахать бабу с сиськами положено? — тут же возмутился Юнги. — Эммм… — Я имею ввиду трахать левую бабу с сиськами! Анги быстро посмотрел в глубь зала, а потом перевел сочувствующий на него. — Он — идиот! — заявил торжественно, а блондин с благодарностью кивнул: — Вот именно! Все понимают, кроме этого осла! Двойную порцию мохито мне! И можно льда поменьше. Сзади раздался взрыв смеха. Юнги сцепил зубы и упрямо уставился на полки с алкоголем перед собой. Как назло, зеркальная стена прекрасно отражала сидящих позади людей. Девицы неплохо справлялись со своей ролью, томно облизывали губы, строили глазки — в общем, разряжали обстановку, как могли, ибо судя по серьезным лицам сидящих глав четырех кланов, разговор обещал быть не самым приятным. Цветастое платье подливало алкоголь, легко касалось то руки, то и бедра, а Хан… А что Хан, индюк напыщенный принимал это, как должное. — Праздник людям портить плохо, — сурово сказал себе Юнги. «То людям-то…», — лениво протянул внутренний голос. Ммм… И то верно. Парень решительно отставил коктейль в сторону и поднялся. Кулаками резко потер глаза, доводя их до красных оттенков, нацепил на лицо торжественную трагичность и поплыл в сторону отдыхающих и ничего не подозревающих людей. — Чонгук, — позвал он его тоненьким голосом, — можно тебя на пару минут? — Я сейчас занят, — Чон бросил на него равнодушный взгляд, словно того вечера и в помине не было. А может и впрямь не было? И ему все приснилось?.. — У меня к тебе важный разговор. — Юнна, — с улыбкой процедил Нам, — давай позже поговорим? Иди домой и жди меня там. — Чонгук, мне нужно поговорить с тобой сейчас, — упрямо мотнул головой блондин, игнорируя брата. — Какая славная девчушка, — лидер Скорпионов, присосался к шлангу и выдохнул пару колец. Толстые щеки и лысый череп очень сильно придавали ему схожесть с гусеницей. — Это чья же такая будет? — Своя, — с достоинством отозвалась «славная девчушка», — чья же еще? — Юн…на, — с заминкой сказал Чимин. — Я же тебя просил, не делай глупостей… У нас и впрямь важная встреча. — С кальяном, шотами и шлюхами, полный блэкджек. — Эй! — возмутились девицы, в частности одна в цветастом платье. — Юнги! — не выдержал и рявкнул Намджун, рывком подрываясь из-за стола. А! Ну раз сгорел сарай, гори и хата! — Да пожалуйста, хочешь при всех, котеночек, пусть будет при всех! Я беременна, — выдал парень на трагической ноте и опустил глаза вниз, боясь, что не справится с данной ролью. Чтобы уж совсем вжиться в образ бедной сиротки-девственницы, он закусил губу и мысленно вспоминал, как шавки гоняли его с пушками по старому городу, а сидящий перед ним сейчас придурок орал им вслед: «Эта крыса мне живой нужна! По ногам стреляйте, идиоты!» Вокруг воцарилась тишина. Все ошарашенные взгляды были направлены на него, и только одна пара смотрела с едва сдерживаемым бешенством. — Тебя можно поздравить, Хан? — отмер первым лидер Драконов и с весёлым любопытством осмотрел Юнги. — Срок две недели… — шмыгнул тот носом, словно это все объясняло — Господи, я так больше не могу, — простонал Пак, потирая ладонями лицо. — Ты когда-нибудь угомонишься? — Ну что ж… Пусть ребенок растет без отца. Хотя оно может и к лучшему, ему стыдно не будет, что отец у него отъявленный бандит и любитель страшных шлюх! Юнги занесло и он сам это прекрасно понял, когда зеленые глаза напротив опасно прищурились. Здравый смысл подсказал, что пора сваливать да поскорее. — Ты перегнул палку, — угрожающе тихо сказал Чон и медленно сделал глоток из своего стакана. — А что, правда в глаза колет? — буркнул блондин. Шестое чувство уже давно сигнализировало, что есть опасность возгорания, а посему стоило все-таки ретироваться, пока кое-кто совсем не вышел из себя. Но покидать сцену побитой собакой не хотелось, поэтому он гордо задрал подбородок, развернулся и пулей рванул к выходу, сшибая на ходу стулья. И не нужно даже быть экстрасенсом или иметь глаза на затылке, чтобы не понять, что за ним устроили погоню. Блондин со всего размаха распахнул дверь и ломанулся вверх по склону. Чонгук в отличной физической форме, Юнги же подгонял в жопу страх. Светло-голубой сарафан развивался за ним, словно флаг на шесте, а внизу сверкали розовые пятки в сандалиях. Минут пятнадцать они развлекались догонялками на ровной части дороги, но метров через двадцать она начинала плавный заход вверх, и бежать уже стало труднее. Еще немного, и этот придурок его точно догонит, а потом пристрелит, как шавку подзаборную и никто даже труп его не найдет. Он рванул вперед еще быстрее, кажется, даже ветер обгоняя, подскочил к ограждению и одним прыжком перемахнул его, оказавшись в опасной близости от того, чтобы обрести вечный покой в морских глубинах. Впрочем, сзади выбор был не лучше. Огромная труба, диаметром около метра, сквозь которую вытекала горная река, уходила вперед и выступала над морем где-то метра на полтора. Юнги проворно вскарабкался на нее и полез вперед, обдирая кожу о шершавую поверхность. — Стоять! — прилетело сзади, и он покорно замер. Та и дальше дороги уже не было, труба обрывалась бурным потоком и брызги сверкали на солнце, рисуя в голубом полотне радужные блики. Осторожно балансируя, Юнги поднялся на ноги и повернулся лицом к преследователю. — Слезай оттуда! — злой, как черт или может даже тысяча чертей, Чон замер с той стороны трубы с пистолетом наперевес. — Ага, конечно, — скривился Юнги. — Пристрелю! — прорычал придурок, сверкнув глазами. — А как же наш ребенок? — всплеснул руками блондин и едва равновесие не потерял. Чонгук скрипнул зубами и что есть сил пнул железную трубу ногой. — Как ты меня достал, даже не представляешь себе! Парень усмехнулся и вздохнул. Представлял еще и как. Он присел, скрестил ноги и, подперев голову ладонью, уставился на Чонгука. Тот все еще продолжал злиться, а Юнги вдруг подумал: «Не выстрелит он». Вот что угодно даст на отсечение, но почему-то был полностью уверен, что скотина эта недалекая не нажмет на курок. И чего раньше поджилки так тряслись? Он перевел взгляд на синюю гладь моря. Оно простиралось вплоть до самого горизонта и где-то там сливалось с небом. Ветер продолжал трепать осточертевшее платье и не менее осточертевшие волосы. Юнги вновь перевел взгляд на Чонгука: — И как давно ты догадался? — Почти сразу, — отозвался тот, покрутил еще пистолет в руках да сунул за ремень. — Слезай оттуда, — сказал устало. «Ну надо же, — с обидой подумал Юнги, — зря он получается так мучился и старался играть роль недалекой влюбленной идиотки». Ну и ладно. Он схватился за парик и одним движением стянул его с головы. Какое облегчение! Ходить в такую жару в нем было одно издевательство. Блондин с неодобрением посмотрел на фальшивые волосы, сграбастал их и от души швырнул подальше от себя. А потом отсалютовал Чону, оттолкнулся ногами и руками и тоже рухнул в воду. Чонгук и труба поспешно удалялись от него, но темная тень вдруг метнулась следом. Вот уж поистине идиот! Он прыгнул следом за ним! Вот ей-богу, прыгнул! Юнги даже недоверчиво прищурился, решив, что ему померещилось. Вода приняла, как родного, впрочем, она всегда так делала, еще в школьные годы. Он дал себе несколько секунд побыть в блаженной невесомости и только затем вынырнул. Солнце слепило глаза, волны бежали по синей поверхности, чтобы потом ворчливо попытаться взобраться на крутой берег и еще более ворчливо от неудачной попытки схлынуть вниз. До нормального берега отсюда плыть минут двадцать и за себя он не особо переживал, а вот за одного придурка самовлюблённого… Через пять секунд на поверхности показалась прилизанная башка этого самого придурка. — Давай ты повременишь со своими расправами, пока мы не вылезем на сушу, а? Чонгук ничего не ответил ему, лишь бросил мрачный взгляд и первым погреб в сторону виднеющегося участка суши, где можно было без ущерба для жизни выбраться из воды. Минут через пятнадцать Юнги перевернулся на спину и плыл так, прищурившись, таращась в голубое небо. Завтра он будет похож на вареную креветку, очень вареную. Это если сегодня получится избежать расправы, но Чон не придушил его сразу, глядишь, и вовсе обойдется все малой кровью. Пятки загребли дно и он принял вертикальное положение. Убрал с глаз волосы, зачесав пятерней назад, осторожно повернулся. Чонгук уже стоял на берегу, весь мокрый, взъерошенный и очень злющий. Губы против воли разъехались в разные стороны, и Юнги фыркнул. — У тебя с головой и впрямь все плохо. — У меня-то? — изумился блондин. — Я в средней школе плаванием занимался, а вот ты чего в воду сиганул? Чон смерил его скептическим взглядом, особенно задержавшись на плечах, и Юнги недовольно поджав губы, задрал подбородок вверх. Ну и что, что плечи у него не такие широкие, как должны быть! Тоже еще нашелся знаток!.. — Ты — просто безмозглый идиот и даже не представляешь, как меня достал. — Возможно, — согласился Юнги, который забодался убегать и забодался спорить, — но я не сдавал ваши склады копам. Хочешь верь, хочешь нет. — Я знаю, — вдруг сказал Чон, отчего голубые глаза вытаращились сначала с изумлением, а потом их затопила обида до краев. — А какого хрена ты за мной тогда гонялся с этой гребаной пушкой?! — заорал блондин, тут же покраснев от злости. — Я тут, как придурок, таскаю женские тряпки, мучаюсь с париком и депиляцией! Чонгук уставился на горизонт, а Юнги минут пять развлекался тем, что прыгал в воде, махал руками и орал на всю округу все, что ему приходило в голову по поводу ненормального придурка, у которого желе вместо мозгов. Выглядел он презабавно в своем мокром голубом сарафане, алыми щеками и торчащими в разные стороны волосами. — Высказался? — спросил Чон равнодушно, когда вопли стихли. — Кто тебя заставлял устраивать весь этот спектакль? Юнги тут же захлопнул рот. Действительно. — Никто, — буркнул, — чтоб тебе пусто было, тебе и всей вашей браге. Ну конечно, прав был все же Чимин, нечего тащить в свою постель кого ни попадя, особенно таких самовлюбленных придурков. Сам виноват, сам виноват. Злость и обида схлынули также быстро, как и накрыли. Ну не твое это парень, не твое, насильно сердцу мил не будешь, как ни старайся. И бабушка еще говорила: «Свою судьбу на кривой козе не объедешь», или это опять не из той оперы? В любом случае баста, повеселились и хватит, пора заканчивать спектакль. — Ну, раз у вас ко мне нет претензий, катитесь-ка вы к черту, господин Чон, — махнул рукой Юнги. Затем поправил раздражающее платье, скрутившееся вокруг ног. Но не топать же в одних трусах до самого города? И телефон уплыл… Намджун денег вряд ли одолжит, а Чимин сейчас на мели. Придется со старым кирпичом ходить. «Эй, ты только что получил шанс на спокойную старость, идиот, нашел отчего печалиться». И впрямь. Жизнь прекрасна. Юнги еще раз поправил платье и, не глядя на Чона, побрел вдоль береговой линии, усиленно пытаясь напитаться радостью от прекрасного солнца, припекающего к соленой коже со всех сторон, мягких волн, все норовящих вновь скрутить тряпку вокруг ног, уплывшего новенького мобильного, купленного на кровно заработанные деньги… Новая волна накатила сбоку и сбила его с ног. Юнги брякнулся сначала на бок, а потом перевернулся на спину, раскинув руки в стороны. Жизнь дерьмо. Он закрыл глаза и тут же распахнул их, ибо его бесцеремонно дернули за руку и потянули куда-то вправо. — Хватит плескаться тут, — Чонгук уверенно тащил его за руку на сушу, Юнги с вялым любопытством таращился на его затылок. Потом взгляд невольно нырнул вниз, на широкие плечи, подкачанную спину… Белая футболка липла к загорелому телу, являя миру вязь черной татуировки. Огромная кобра во всю спину, от копчика до лопаток, почти идентичная той, что была набита спереди. Спина уперлась в песчаное дно и тело забуксовало, Чонгуку пришлось выпустить его руку. Он обернулся и мотнул головой: — Вылезай из воды. — Ага, — отозвался блондин, не делая попыток подняться. — Ты меня бесишь… — Ага… Чонгук скрипнул зубами, запустил руку в свои волосы и резко дернул. Спокойствие, только спокойствие, он спокоен, как Будда в лунную ночь. Раздражающая сопля пошевелилась внизу, поправляя съехавший воротник платья, а Чонгук замер. Он присел на корточки и, коснувшись чужой кожи, аккуратно потянул ткань в сторону. Увидев татуировку, хмыкнул. Юнги настороженно на него уставился. Солнце напекло в голову что ли? — Красивый кот. — Ага, — тут же буркнул блондин, закрывая глаза от греха подальше, потому что понял, куда Чон клонит.— Тебе обратно не пора? Продолжать дурацкий разговор не хотелось. Ну подумаешь перепихнулись по пьяни, ну подумаешь кто-то свалил потом, даже именем не поинтересовавшись, дело житейское, всякое бывает. А обиды Юнги предпочитал не таить. Нет. Просто дожидался удобного момента. Вместо ответа Чонгук вдруг наклонился, закрыв собой солнце, а потом ухватился за чужой подбородок, чтобы кое-кто не дернулся, и прикоснулся к губам. Чужие губы оказались шершавыми, горячими и дико солеными… Юнги понравилось, но он резко отвернулся и, выскользнув, вскочил на ноги. — В следующий раз дам в ухо, — грозно сказал, бросив взгляд исподлобья. — Я учту, — с серьезной миной кивнул Чонгук, и Юнги заподозрил насмешку. Но зеленые глаза хранили странное спокойствие, а на лице царила полная безмятежность. — Да ну тебя, — буркнул, с досадой поправил платье и потопал на сушу. Чонгук пристроился позади и так они и шли молча вдоль дороги вплоть до самого города. Юнги ощущал чужой взгляд лопатками, и, хоть тот его нервировал до жути, но он так ни разу и не обернулся. Вот еще, много чести будет. Возле указателя Юнги остановился и задумчиво уставился на табличку. Отсюда до дома топать еще около часа. Денег ни копейки, мобильный уплыл. — Жизнь прекрасна…— пробормотал и обернулся с глупой надеждой: — У тебя есть телефон? — Откуда? — развел руками Чон. — Вместе же плавали. Блондин выругался, повертел головой. На трассе ни одна попутка не остановится, впрочем, еще бы, такая колоритная пара: один отъявленный головорез со взглядом змеи, второй в женском платье. Юнги бы точно не решился подвозить таких куда-либо, но тут в городе, может, им все же больше повезет? Или можно зайцем в автобус запрыгнуть? Ага, зайцем в платье. В этот момент из-за поворота вылетело несколько джипов, они на полном ходу пронеслись мимо, но метров через сто резко затормозили, развернулись и рванули обратно. С визгом остановились возле них, подняв столбы пыли и подол платья. — Чонгук! — воскликнул Хосок, выскакивая наружу. — Мы вас обыска… Тут он увидел еще и Юнги и фыркнул весело: — А волосы где потерял? — Салют, — буркнул тот. — Давай без глупых вопросов, а? У тебя телефон есть? Все еще скаля зубы, Чон-младший полез в карман рубашки и достал оттуда мобильный. Параллельно с этим на асфальт вывалилась целлофановая бумажка от фантика. Мысли в голове у Юнги защелкали и забегали, как тараканы, которым внезапно подпалил пятую точку. Ну да, как все просто оказывается. Он мысленно хмыкнул. Когда Хосок отвлекся, блондин торопливо подобрал обертку и скомкав, сжал в кулаке. За три секунды вызвал водителя на указанную локацию и вернул телефон владельцу. — Деньги завтра верну, или Намджуну напиши, он скинет. Чтобы точно уж не отвечать на дурацкие вопросы, он отошел от парней Чона подальше и уселся под деревом. На голубом небе всего одно облако, словно отбившаяся от стада овца. Юнги ощущал себя примерно так же. Одним глазом смотрел на крону дерева, а вторым внимательно присматривался к веселой компашке. Знает или нет? — Йоу, — окликнул его Чонгук, подходя ближе, блондин нехотя повернул голову: — Что? — Хватит валять дурака, мы тебя отвезем обратно. — Премного благодарен, но я уж как-нибудь своим ходом. — Садись в тачку! — с нажимом повторил Чон и сделал еще один шаг к нему с явными намерениями применить силу, если понадобится, но блондин проворно отскочил назад. — Это тебе хватит дурака валять. Вас там уже явно заждались боевые товарищи и прекрасные дамы. В этот момент подъехало такси и выжидающе посигналило. — Чонгук, — окликнул его Хосок, и Чону ничего не оставалось, как буркнуть: — Вечером поговорим. — Лучше когда-нибудь в следующей жизни, — серьезно сказал Юнги, и сделав ручкой, шустро юркнул внутрь машины, пока милость божья не закончилась. *** Вот так и бывает. Человек человеку друг, брат и волк. И все это в одном флаконе. В конце улицы вдруг показался автомобиль и Юнги пригнулся еще ниже, стараясь вовсю слиться с пейзажем. Джип притормозил возле нужного подъезда, и, в принципе, дальше надобность в наблюдении отпадала. Хлопнула дверца, на свет божий появился Чон собственно персоной. В руках бумажный пакет, видимо, намечался романтический вечер. Блондин почесал нос, не зная, стоит ли все-таки соваться, но, наверное, лучше брать с поличным, чтобы потом не отвертелись. Выждав минут двадцать, он подошел к двери, за которой недавно скрылся гость. Набрал номер на кодовом замке и без проблем попал внутрь. Возле нужной двери потоптался, набираясь решимости, затем достал из кармана шорт ключи, и, вставив, аккуратно провернул. Он не скрывался нет, но не хотелось бы вспугнуть милых раньше времени. В квартире царил уютный полумрак, где-то впереди играла музыка и раздавались вполне узнаваемые звуки. Скинув обувь, прошлёпал по коридору к спальне и замер на пороге, прислонившись плечом к косяку двери. — Хосок-и! Ах!.. — Хосоки! Ах! — тут же передразнил их громким голосом Юнги и имел счастье наблюдать, как рушится чужой счастливый момент. Выругавшись, Хосоки откатился в сторону и схватился за штаны, скинутые рядом с кроватью. Но увидев, что это всего лишь он, Юнги, а не гангстеры, вломившиеся в квартиру, он вновь выругался и с досадой откинул их прочь. — Извините, что помешал, — улыбнулся блондин, — хотя не скажу, что испытываю сильное чувство вины. Как говорится: «Ты мне друг, но истина дороже». — Юнги…- не особо стесняясь своего нагого тела, Чимин поднялся с кровати и неторопливо накинул халат. — Ты… — Я вас на кухне подожду, — перебил он его. — Вы пока приведите себя в порядок, вопросов у меня куча накопилась. *** Чимин плюхнулся на стул и, скрестив руки на груди, несколько минут молчал, явно собираясь с мыслями, Юнги его не торопил. Правда это такая штука, которая требует серьезного обдумывания. — Как ты понял? — наконец спросил со вздохом. — Бумажка от чупа-чупса, — подал голос Хосок. — Выпала из кармана и кое-кто оказался глазастым, а еще дико сообразительным. Юнги кивнул не особо покупаясь на лесть. — А потом сложил два плюс два. И зачем вам нужен был весь этот спектакль? — Молодняк разошелся, Драконы и Скорпионы давно хотели наводнить наш город наркотой, но против них всегда выступали Змеи, Медведи и Волки, — Чон-младший закурил, — и вот, главу Волков совершенно случайно поймали за яйца, нарыли на него компромат, который был у нашего общего беззубого знакомого. Тому ничего не оставалось, как принять их сторону, да и чего греха таить, жадный чувак до одури, а с наркотой такие перспективы открываются… Сказка. В общем, замыслила ребятня худое, сдать пару наших складов, повесив все на вас и раззадорив наши с вами ряды. Пришлось срочно перехватывать ситуацию и ткнуть палкой в… ммм… змеиное гнездо. — А потом свалить все на меня и погонять с пушкой по улицам. — Да не сваливал никто ничего на тебя! — рявкнул вдруг Чимин и устало потер лоб. — Ты сам идиот, напутавший адреса! Я тебя куда посылал? Продиктуй мне адрес, ну! Адрес? Да легко! Юнги продиктовал и тут же почувствовал беспокойство. Точно двести пятнадцать? Не сто двадцать пять? — О Господи!.. Видишь о чем я? — Пак с печалью во взгляде уставился на своего любовника. — И так всегда! У него два плюс два получится двадцать два. Хосок фыркнул и закашлялся, подавившись дымом. — Сто двадцать пять, Юнги! Сто. Двадцать. Пять. — Ну подумаешь какие мы нежные, — буркнул блондин, покрываясь красным румянцем стыда. Что правда, то правда, он и математика — это как слон и акробатика. — Подумаешь?! Да если бы Чонгук тебя пристрелил, пиши пропало, началась бы война и вряд ли закончилась в нашу пользу, олух ты царя небесного! Ай! — запас красноречия Чимина иссяк и он просто махнул рукой. Юнги вздохнул. Не выходит драмы, только он себе напридумывал сюжет, как оказалось, что он не жертва двух мошенников, а просто один из тех персонажей, которые вечно по своей глупости лезут куда не надо, путая все планы доблестных героев. Дурак, одним словом. — Ослик был очень зол, он узнал, что он осел, — продекламировал угрюмо и без перехода: — Выпить есть? Что вы смотрите на меня? Ваш романтический вечер и так уже испорчен, чего зря ему пропадать. А вы мне еще должны. Мне, кстати, новый телефон нужен. — А еще что тебе нужно? — Парня бы мне горячего да не отбитого, желательно простого, с юмором и… — …и чтобы тебя любил и не обижал. — Я серьезно вообще-то. — Боюсь, с этим придется подождать, вряд ли Чонгук будет согласен. — Так и всю жизнь прождешь, — буркнул Юнги, водя пальцем по столешнице. — А Чон тут еще при чем? Палец замер, и Юнги резко выпрямился, осененный внезапной мыслью. Впрочем, он всегда был горазд думать задним умом. — Это ведь ты, да? — спросил прищурившись. — Что я? — приподнял брови Пак. — Это ты свел нас с Чонгуком в тот вечер! А я еще думаю, как же так вообще могло получиться? — Мда, — изрек друг, переглянувшись с Хосоком. — Что «мда»? — Видишь ли, — Пак кашлянул, — мы, собственно, помогли, да, но… — он свел указательный и большой пальцы, — вот ровно настолько. Остальное дело было за вами обоими и матушкой природой. — Ты же не мог не заметить, что Гук на тебя постоянно пялится? — с надеждой в голосе спросил Чон-младший и видя непонимание на чужом лице, почесал нос. — Как все запущенно… — Он на меня пялится? — не поверил Юнги, усиленно напрягая память. Да за все то время, что они знакомы он хоть бы раз на него взглянул! Это Юнги глаз с него не сводил, с него и всех его баб. Он помнил каждую из них и каждую тихо ненавидел. Ему даже было интересно, а Чон их по именам хоть различает или всех зовет «детка» для удобства? — Сонхи помнишь? — со вздохом спросил Чимин. Ага, сплывший пловец. — А что с ним? — Ты думаешь он по своей воле собрал манатки и перебрался в другой город? Юнги моргнул. — Да? — неуверенно предположил. — А вот и нет, — бухнул Хосок, довольно гоготнув, — Гук потолковал с ним по душам, а потом наши парни сопроводили его до вокзала и посадили на поезд, взяв обещание, что если он еще раз сунет сюда нос, ему ноги переломают. — А ситуация со складом… — А там что?.. — Гук ведь почему так разозлился, когда решили, что это ты сдал склады? — И почему же? — Ну догадайся, — с печальным вздохом сказал Чон-младший, видимо, умывая руки. У него на лице было написано: ай джаст рест зе кейс. — Восхитительно, — пробормотал Юнги, поражаясь всем тем закулисным интригам, которые удивительным образом прошли мимо него. Теперь, оказывается, его хилое тело давно разглядели и даже присмотрели для себя, а сообщить не додумались. Да, но гарем не особо уменьшился и вообще… — Чепуха! — изрёк громко, оттолкнувшись ногами от пола и качнувшись на стуле назад. — Чонгук не из тех, кто будет ходить вокруг да около, это во-первых, а во-вторых… вот скажи мне брат и друг, Хосок, он всех своих баб зовет «детка», ведь так? Хо смутился и уставился куда-то в потолок, а Юнги только удовлетворенно кивнул. Эти олухи просто напридумывали себе ерунды, не более. Ножки у стула подогнулись, и он с ругательством брякнулся на спину. — А зачем был этот маскарад? — спросил, не делая попытки подняться с пола. Так и лежал, грустно таращась в потолок. — Чтобы ты на виду был и не влип куда покруче… — вздохнул Пак. — Виски, джин? — Давай джин.