Прощай, Британия

*** Плечо затекло. Гарри пошевелился и открыл глаза. Полумрак комнаты подсказывал, что сейчас раннее утро. Рядом, закинув на него руки, спал Северус. Гарри осторожно высвободился, Снейп что-то проворчал во сне, но не проснулся — всё-таки бОльшая часть огневиски вчера досталась ему. Гарри вдруг почувствовал себя неуютно. Он прополз между спинкой и Снейпом и сел на край дивана. Сейчас он казался чужим, почти незнакомцем. У Гарри всегда была проблема под названием «как себя вести на утро после секса со случайным партнером». И хотя этот партнер не был совсем уж случайным, прежняя неловкость не шла ни в какое сравнение с тем, что Гарри испытывал сейчас. Гарри вспомнил подробности, и ему стало не по себе. Фактически, он соблазнил пьяного человека. И не просто человека, а Снейпа — это в корне меняло дело. Если бы это был какой-нибудь малознакомый парень, Гарри и в голову бы не пришло беспокоиться по такому поводу, тем более чувствовать вину. Только небольшую неловкость, перед тем как сказать «Пока. Может, еще увидимся» и выставить очередного любовника за дверь. Со Снейпом же у Гарри были годы очень непростых взаимоотношений, которые только-только начали налаживаться — буквально последние несколько дней. Гарри не стоило очертя голову переводить их общение в горизонтальную плоскость, надо было удостовериться, что он понял Северуса правильно. Может, убрав его из зоны досягаемости Фаджа, Снейп опять помог сыну Лили Эванс, а не Гарри Поттеру? А Гарри сразу вообразил, что Снейп к нему неровно дышит, и пошел на поводу своего желания и любопытства, как всегда не подумав. Насколько Гарри мог понять по его реакциям, у Снейпа было очень мало опыта, а, скорее всего, не было вообще. Каким образом к сорока с лишним годам он ухитрился игнорировать веления тела? Пусть его внешность не отвечает стандартным представлениям о красоте, но он по-своему привлекателен — умный человек всегда привлекателен. Почему Северус избегал физических отношений? Сильное потрясение в юности, которое надолго могло отвратить от секса? Или же это добровольный аскетизм? Гермиона как-то говорила, что раньше среди магов было распространено мнение, что, подобно единорогам, некоторые виды магии даются в руки только девственникам. На первый взгляд, это выглядит, как забавный предрассудок, но кто знает, что там на самом деле… Насколько Гарри понимал, Снейп как раз из тех людей, которые многим могут пожертвовать ради магического могущества. У Гарри похолодело внутри: может ли быть такое, что Северус всю жизнь совершенно осознанно хранил целомудрие, а тут пришел Поттер и всё решил по-своему? Почему вчера ему казалось, что переспать со своим бывшем профессором — отличная идея? Опять подумал членом, а не головой. Или сказался выпитый виски… Или и то, и другое. С ужасом представляя, что ему скажет Снейп, когда проснется, Гарри лихорадочно соображал, как быть дальше. Извиниться? Сделать вид, что ничего не было? Боже, какой он идиот! Почему не подумал об этом вчера, когда полез к Снейпу в штаны?! Гарри осторожно поднялся с постели, подобрал валявшуюся на ковре одежду и малодушно сбежал в свою комнату. Снейп открыл глаза и уставился в потолок. *** Через три часа они встретились в столовой за завтраком, и Гарри обнаружил, что плохие предчувствия его не обманули: Снейп едва взглянул на него и за весь завтрак не проронил ни слова. Молчание давило, у Гарри разболелась голова, и он даже не попытался с ним заговорить. Кусок в горло не лез, кофе казался невкусным. Мерлин, о чем разговаривать в такой неловкой ситуации?! Как обычно, без четверти девять Снейп вышел из дому, чтобы отправиться на работу. Гарри побрел за ним. Отчаянно болела голова, но обратиться к Снейпу за зельем он не посмел. Ужин тоже прошел в молчании. Гарри, немного осмелев, пытался поймать взгляд Северуса, но тот смотрел куда угодно, только не на него. Когда Снейп закончил с едой, он не ушел сразу, а некоторое время сидел, уставившись в каминный огонь. Гарри не знал, что ему делать. Ужасное ощущение. Как будто тебя сейчас вызовут к доске, а ты вообще ничего не знаешь. На следующий день легче не стало. Смущение Гарри, которое, казалось бы, с течением времени должно было пройти, наоборот, усилилось. Прошло еще два дня. На четвертый день Снейп наконец заговорил. Случилось это в саду, когда они шли в лабораторию. Снейп вдруг остановился и повернулся к Гарри. — Поттер, — сухо сказал он, — вы свободны. Гарри кивнул: — Ну тогда до вечера, да? Снейп поморщился, как от зубной боли: — Вижу, вы меня не поняли, Поттер. Вы свободны. Совсем. Я отказываюсь от ваших услуг по собственному желанию. Можете отправляться на все четыре стороны, как и хотели. В первый момент Гарри решил, что ослышался. Потом понимание, что он свободен — Мерлин, свободен! — лавиной обрушилось на него. Потом он подумал, что должен что-то сказать. — Северус, я… — Ни слова больше, Поттер! — Снейп взмахнул рукой, будто отгораживаясь от Гарри. — Идите, собирайтесь. И чтобы духу вашего не было здесь к вечеру! — Северус… — Гарри снова попытался что-то сказать, но осёкся, увидев презрение в темных глазах. — Не вздумайте возвращаться в Англию. По крайней мере, ближайшие полгода, — сказал Снейп. И ушёл. *** Свобода имела неприятный привкус недосказанности и обиды. Его вышвырнули, как ненужную вещь, не пожелав даже объясниться. Он, Гарри, не находил себе места, извёлся, а Снейп спокойно сообщил ему, что разрывает контракт! Будто между ними ничего не было. Ублюдок! Рюкзак был собран, расчет — получен. Гарри сидел на кровати, запустив пальцы в спутанные волосы. Куда теперь? Домой, в Англию, нельзя. Как ни зол он был на Снейпа, но совету его решил последовать. Да он и сам понимал, что в Англии рано или поздно попадется на глаза людям Фаджа, и в следующий раз его потенциальный убийца уже не будет размениваться на Петрификус Тоталус. Почему-то эта мысль взбодрила Гарри. Ему нужно думать о том, как нейтрализовать Фаджа, а не страдать из-за ерунды. Ну переспал со Снейпом, ну не понравилось тому… Ну и что? Бывает. Гарри — не золотой галлеон, чтобы всем нравиться. Он встал, снял с полки пухлый аппарационный справочник и нашел в нем координаты Парижа. Он никогда там не был. Когда в начальной школе их класс ездил во Францию на зимние каникулы, Гарри не отпустили Дурсли. В Хогвартсе ему стало не до путешествий. А теперь он совершеннолетний, сам распоряжается своим наследством, ни перед кем не должен отчитываться, и у него куча свободного времени. Гарри уменьшил рюкзак с вещами, положил его в карман, поднял волшебную палочку и мысленно проговорил аппарационные координаты. *** После четырех месяцев скитаний по европейским городам свобода и независимость стали ему поперек горла, и он обосновался в Вёврон-ан-Ож, магической деревушке на побережье Нормандии. Выбрана она была по одной простой причине: через пролив уже начиналась родина. Там были друзья, там было незаконченное дело. Да и сове, летящей из Лондона, ближе добираться. Иногда он думал о Снейпе. Гадал, что бы было, если б он в то утро не ушёл из гостиной и не оставил его просыпаться в одиночестве. Может, Гарри сумел бы добиться прощения и убедить Снейпа в ценности того, что случилось между ними. Убедить — не словами (на этой территории его переиграть сложно), а по-другому. Он снова и снова вспоминал слова Снейпа о том, что тот не мог бросить его на растерзание Фаджу. От этих воспоминаний в груди одновременно было и тепло, и больно. Он был таким слепцом! Теперь Гарри со всей ясностью понимал, что контракт был нужен только для того, чтобы вытащить Гарри из цепких лап Фаджа. Неудивительно, что Малфой так веселился в ту ночь, когда поймал Гарри на подслушивании. Сейчас Гарри, кажется, знал, что Люциус хотел сказать перед тем, как Снейп его перебил. «Всё равно Поттер не оценит». В общем-то, так оно и вышло: он соблазнил профессора, а наутро позорно сбежал. И стоило лишь Снейпу его отпустить, он сразу же этим воспользовался, вместо того, чтобы остаться и извиниться. Тем самым он показал Снейпу, как мало он значит для Гарри, как мало Гарри ценит его помощь… Гарри знал, что должен вернуться и попросить прощения, но не находил в себе моральных сил, оправдываясь перед самим собой, что не знает аппарационных координат поместья. На самом деле всего-то и надо было выяснить, где именно находятся прованские лаборатории «Paon Blanc», но он тянул, убеждая себя, что сейчас не имеет права тратить время на личные дела, пока не найдет способа расквитаться с Фаджем и Шеклболтом. *** Над головой раздалось хлопанье крыльев. Гарри поднял голову. Знакомая серая сова спускалась к нему с газетой, привязанной к лапам. Газеты присылала Гермиона. Гарри тщательно читал всё, касающееся деятельности Фаджа — он не забыл, что пообещал отомстить. И Гарри отчаянно хотел вернуться домой — его бесило, что из-за каких-то продажных мерзавцев он вынужден прятаться, как мышь под веником. В пятнадцать лет он наплевал бы на всё и вернулся, но у взрослого человека уверенность в себе обрастает всякими разумными оговорками. Чтобы хоть как-то приблизиться к цели, он решил порыться в биографии Фаджа. Под оборотным зельем побывал у людей, которые знали министра в молодости, аккуратно расспросил их. Не сразу, постепенно Гарри удалось выяснить, откуда Фадж знаком с Малфоем. Оказалось, что троюродный брат министра во времена первой магической войны вступил в ряды Пожирателей смерти, и среди его знакомых был Люциус Малфой, тогда еще юный, но уже начавший коллекционировать полезных людей. Именно брат познакомил Корнелиуса с Люциусом на одном приеме. Всё это Гарри поведала болтливая старушка — жена этого самого троюродного брата, который погиб в стычке с аврорами семнадцать лет назад. С тех пор она вдовела и уединенно жила в валлийском захолустье (детей они с мужем так и не завели). Так что пожилая леди даже обрадовалась внимательному слушателю, «такому милому молодому человеку». Старушка плохо разбиралась в современной жизни, зато хорошо помнила события двадцатилетней давности. Фадж звался у нее «Коси», и она не отдавала себе отчета, что теперешний министр магии это родственник ее покойного мужа. Гарри провел у нее несколько вечеров, выискивая в шелухе бесконечных подробностей крупицы полезной информации. Пару раз ему приходилось пить запасную порцию оборотного зелья, что гарантировало головную боль на следующее утро. И однажды старушка вознаградила его терпение: из старой шкатулки была извлечена пачка пожелтевших писем. Среди них нашлось одно — от Фаджа брату, — где он в общих чертах пересказывал состоявшийся у него разговор с Люциусом Малфоем: Малфой советовал Корнелиусу оставить коммерцию и вплотную заняться карьерой в Министерстве магии, обещая материальную поддержку. У Гарри просто захватило дух. Наконец-то ему повезло! Он постарался скрыть свое торжество и спокойно вернул письмо старушке, которая аккуратно перевязав письма ленточкой, убрала их в шкатулку и спрятала в секретер. Позже, когда она задремала у камина, Гарри забрал драгоценное письмо. Он не испытывал никаких угрызений совести — тоска по дому и друзьям и злость на тех, кто вынудил его оставить Британию, с разгромным счетом побеждали любые угрызения. *** Гарри отвязал газету и угостил сову остатками своего завтрака. На первой полосе «Ежедневного Пророка» пульсировал огромный заголовок «КОРНЕЛИУС ФАДЖ ПОЛУЧАЛ ПОДАЧКИ ОТ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ: ПРАВДА ИЛИ ЛОЖЬ? МЭТЬЮ ТОРН: ТЕМНАЯ ЛОШАДКА ИЛИ НОВЫЙ ГЕРОЙ?» Недавно наши коллеги из еженедельника «Придира» опубликовали открытое письмо Мэтью Торна, аврора, в котором он сообщает, что у него на руках имеются доказательства коррумпированности высших чиновников Министерства Магии, в частности, Министра Корнелиуса Фаджа. Мистер Торн утверждает, что Министр Фадж много лет негласно сотрудничал с Пожирателями Смерти, поставляя им информацию о деятельности министерства. Наш корреспондент Рита Скиттер попросила Министра дать свои комментарии. Корнелиус Фадж отрицает любую связь с одиозной организацией Тома Марволо Риддла и намерен подать в Визенгамот иск против Мэтью Торна о защите чести и достоинства. На полях была приписка рукой Гермионы: «Мэтью Торн — это же тот парень, которому досталось твое дело, да?» Да, это был тот самый парень. «Лед тронулся», — подумал Гарри. *** На следующий день Гарри снова получил газету и письмо от Гермионы. Рита Скиттер, наш специальный корреспондент, аккредитованный при Визенгамоте, сообщает, что в ходе слушания иска министра магии Корнелиуса Фаджа против мистера Мэтью Торна всплыли на свет неожиданные обстоятельства, серьезно пошатнувшие позицию ответчика. «Мэтью Торна никогда не существовало, это вымышленное имя — такими словами начал свое выступление руководитель аврората Кингсли Шеклболт. — Аластор Муди, бывший начальник отдела, где работал так называемый Мэтью Торн, допустил возмутительную небрежность при проверке его биографии. Настоящее имя Мэтью Торна — Мэтью Эйвери, и если вы пороетесь у себя в памяти, то вспомните, чем примечательна эта фамилия. Отец Мэтью Эйвери, Роджер Эйвери известен, как убежденный сторонник Тома Марволо Риддла. Как мы видим, сын пошел по стопам отца — устроившись в аврорат под вымышленным именем, он на время затаился, а сейчас вылез, чтобы очернить новую свободную власть Магической Британии в лице Корнелиуса Фаджа». Мэтью Эйвери был взят под стражу в зале суда. У большинства судей возникли серьезные сомнения, стоит ли рассматривать иск по существу, исследуя доказательства, предоставленные сторонником Пожирателей Смерти. Судебное заседание перенесено на следующую среду. «Аластора Муди уволили из аврората без выходного пособия, — писала в своей записке Гермиона. — Он приходил к нам с Роном, хотел узнать о тебе. Сказал, что стандартная проверка при приеме на работу Торна ничего подозрительного не показала. Именно под этой фамилией Эйвери (если он на самом деле Эйвери) закончил двухгодичную школу авроров». *** Отложив газету, Гарри уставился в никуда. Похоже, что если дело и дальше пойдет так, Фадж снова выкрутится. Он вспомнил фразу Снейпа, брошенную им на прощание: «Не вздумайте возвращаться в Англию. По крайней мере, ближайшие полгода». Может вы и правы, профессор, но я возвращаюсь. *** Появление Гарри в суде произвело впечатление. Иногда быть известным не так уж и плохо. И взрослым — он вспомнил, как неуютно чувствовал себя здесь на пятом курсе, когда обвинялся в незаконном использовании волшебства несовершеннолетними. Зал зашумел, когда он встал и, поправив очки, громко попросил слова. Фадж изумленно посмотрел на Шеклболта. Тот одарил Гарри тяжелым угрожающим взглядом. Гарри улыбнулся ему и пожал плечами. Он извинился за то, что его история будет длинной, и поведал суду обо всем, что случилось с того дня, когда ему поручили заниматься делом Малфоя. В том числе о банковских переводах на имя супруги Министра, о своей командировке на остров Мэн, о последовавшем затем покушении (супруги Уизли подтвердили, что 15 апреля 2001 года нашли скованного заклятьем Гарри Поттера на ковре дома на площади Гримо и оказали ему неотложную помощь). О том, как по распоряжению руководства он передал документы своему коллеге, известному ему под именем Мэтью Торн. — Кем бы ни был Мэтью Торн на самом деле, он поступил как настоящий патриот, вскрыв язву коррупции на теле магической Британии (слова придумала Гермиона, она сказала, что суду должно понравиться). Его не испугали последствия, он верил в свободу слова и право любого человека быть выслушанным в суде по существу. — Похоже, лично вас, Поттер, последствия испугали, и вы уехали за границу, — раздался голос из зала. Послышалось несколько смешков. «Герои не оправдываются. Они действуют», сказал себе Гарри и достал письмо. — Я не посмел бы отнимать внимание присутствующих, если бы у меня не появилось новых доказательств. Как мне стало известно от миссис Элен Фадж-Баксли… Услышав это имя, министр позеленел. — …Корнелиус Фадж с юности близко знаком с Люциусом Малфоем, который подозревался в содействии Волдеморту. Вот в этом письме, — Гарри помахал конвертом, — мистер Фадж пишет своему троюродному брату, мужу миссис Фадж-Баксли, что заручился материальной поддержкой Малфоя. Как вы думаете, что мистер Фадж пообещал взамен? Зал зашумел. Гарри улыбнулся: — Правильно — информировать мистера Малфоя обо всем, что происходит в Министерстве. — Это наглая ложь! — заорал Фадж. — Письмо поддельное! Гарри пожал плечами. Он положил письмо перед председателем Визенгамота и вышел из зала суда. Теперь от него ничего не зависит, он сделал все, что мог. Пора подумать о себе. Дома он сообщил Кричеру, что уезжает на неопределенный срок, написал заявление об увольнении по собственному желанию и отослал его в аврорат.