Супруг императора

— Ты делаешь заметные успехи, ещё через несколько месяцев ты сможешь уверенно обращаться на лиюань. — Син Цю сидит на рабочем столе Чайльда, скрестив ноги, и просматривает наспех собранные бумаги в руках. Он просматривает засохшие чернила на пергаменте, где Чайльд постепенно совершенствует лиюань. Хотя это и не соответствует академическим стандартам кандидата в императрицы, это хорошее начало для пробывшего во дворце всего три месяца. «Что, должно быть, означает, что я делаю успехи», — думает про себя принц, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить улыбку, и лениво смотрит в окно библиотеки. Его наставник всё ещё слишком молод и не из тех, кто может позволить себе быть до конца честным, но Чайльд понимает его, так как сам прошел через этот этап, когда был примерно ровесником Син Цю. Необходимость быть нечестным, чтобы поддерживать строгий образ, когда его усыновила Царица в возрасте четырнадцати лет. Это, должно быть, примерно нынешний возраст Син Цю. У её величества не может быть не менее великие дети, и то, что он стоял рядом с ней и своими братьями и сестрой намного старше его все равно означало, что он должен был быть равным им. Правда, было немного трудно притворяться, что он не понимает лиюань. Намеренно растягивать некоторые штрихи во время письма иероглифов или писать их слишком долго и не доминирующей рукой. Он научился писать давным-давно, когда целый год жил в Гавани в банке Северного королевства, но только левой рукой. Умение управлять обеими руками было лишь одним из его многочисленных талантов, но письменность правой овладеть всё ещё не получилось. — Возможно, вы можете попробовать почитать книги. Я уверен, что горничные заполнили библиотеку на любой вкус, когда вы прибыли. — Син Цю кладет бумагу обратно на стол перед Чайльдом, прежде чем спрыгнуть. Он направляется к книжным шкафам, стоящим вдоль стен, золотые глаза быстро просматривают названия на корешках. — Вот, это было бы интересным чтением. Если, конечно, вы сможете достаточно быстро читать. — Взяв в руки единственный том, он помахал им перед собой. Но затем он стал класть всё больше и больше книг на сгиб руки, и Чайльд, сидя на своем месте, начал беспокоиться. — Это слишком много. — Что ж, — Син Цю оглядывается на шесть книг у себя под мышкой, одновременно протягивая правую руку за седьмой. — Если это слишком, то я не хочу настаивать. — Он кладет их на свободный столик неподалеку. — Но вам стоит выбрать что-нибудь и почитать. Горничные очень усердно старались, выбирая книги, которые, по их мнению, вам понравятся. До вашего прихода здесь не было ничего, кроме тишины и паутины. — Хорошо. — Чайльд расслабленно откидывается на спинку стула. Его не пугало количество книг, которые Син Цю хотел, чтобы он прочитал, это было больше связано с фактом, что им предстояло пройти еще 45 томов официального обучения, а он не хотел практиковаться в языке, которым он уже овладел, когда Чайльд мог быть более продуктивным в другом в своё свободное время. Например, собирать информацию об этом персонаже Аждаха. И развлекаться с Ци Ци. — Хотя, должен сказать. — Син Цю подпирает рукой подбородок, просматривая названия. — Некоторые из этих книг довольно… странные. Я лично знаком с их авторами, что дает мне право так говорить, — хвастается юнец, пожимая плечами, словно в этом не было ничего особенного. Он продолжает изучать названия, иногда берет в руки интересную книгу, чтобы взглянуть на обложку, и кладет ее обратно на место. — Взрослые, которые думают, что знают все, но, тем не менее, ничего не испытали. Я ненавижу персонажей, написанных мужским взглядом. Чем больше Чайльд узнает лютианца, тем больше тот его очаровывает. Несомненно, личный наставник принца показал, что был гораздо более зрелым, чем принц когда-либо мог бы стать. Но ему нравилось, как время от времени проявлялось детское высокомерие Син Цю. Словно он время от времени терял бдительность и позволял себе быть не просто «наследником уважаемого дома Фейюнь», а просто быть, Син Цю. — Думаю, Чун Юнь когда-то купил её для меня. — слышит Чайльд его слова мимоходом, пока он держит в руках детскую книжку с двумя нарисованными лягушками на обложке, которые держатся за руки в маленьком пруду. — Так ты любишь книжки с картинками, да? — подшучивает он, подперев голову рукой и наблюдая за своим наставником с той хитрой ухмылкой, за которую Кэ Цин ненавидит его. — Вы с Чун Юнем притворяетесь маленькими лягушками? Не поворачиваясь лицом к принцу, Син Цю мгновенно отвечает. — Я без колебаний выберу книги, которые вы будете читать. — Хорошо, хорошо. Извини.

___

Чайльд тяжело вздыхает, закидывая ноги на стол. Сейчас, глубокой ночью, когда вокруг никого не было, он один в библиотеке, но всё ещё одет в свою ханьфу, которое носил утром. Когда за ним никто не наблюдает, он снова превращается в усталого двадцатилетнего юношу. Вспоминая свое пребывание в Заполярном дворце, он вспоминает, что видел вазу в форме лошади, которая стояла на пьедестале. Принц омега проходил мимо неё каждый день, не заботясь о белоснежной глазури или тщательно подобранной гриве. Это был просто еще один элемент декора в и без того дорогом замке. Прямо сейчас он чувствовал себя как эта ваза. Дорогая, бесполезная, с ней обращались как с фарфором. Он знал, каким видят его люди во дворце. И служанки, которые прислуживали ему, и эти чертовы дворяне из Цисина, они рассматривали его как обменный товар, «Редкого и экзотического принца из Снежной», который попал в руки императора. Ради собственного будущего ему нужно притвориться никчемным. Если во дворце будут так обращаться с ним всю оставшуюся жизнь, Чайльд не хотел в этом участвовать. Ему хочется сбежать домой глубокой ночью, обратно в Снежную, но он знает, что только одно заставляло его дышать ровно и с нетерпением ждать каждого дня. Золотистые глаза, тихая улыбка и то, как сладко слетало с его губ его настоящее имя. Он лениво потирает плечи рукой, чувствуя, как его одолевает усталость. Невозможность свободно передвигаться не помогало настроению, но тот факт, что он не мог выйти на улицу и размять конечности, напрашиваясь на драку, испортило его окончательно. Принц был готов на всё, чтобы иметь возможность уехать на одну ночь и исследовать равнины Гуй Ли, но они усилили меры безопасности, поскольку вместе с Звездоловом появился надвигающейся Аждаха. — Неважно. Давай взглянем на эту коллекцию. — Он неохотно встает со своего места, чувствуя тяжесть во всем теле. Он круговыми движениями пожимает плечами, подходя к высоким полкам. — Горничные выбирали эти книги? — Чайльд бегло просматривает предлагаемые тома, некоторые из которых были украшены золотым тиснением, в то время как другие были напечатаны в более современном стиле. Приятно знать, что библиотека дворца наложниц также пополнилась новыми изданиями. Голубые глаза останавливаются на одной книге, которая выделяется среди остальных. Это была изящная бордово-красная книга с золотым тиснением на переплете, золотыми листьями и цветами на обложке. Проворные пальцы тянутся к ней, вытаскивая из-под других. На фоне золотых листьев и цветов был изображен мужчина в короне, а сбоку очень мелко выбито название. — Наследный принц… — Он с трудом разбирает следующие слова. — Запретная любовь? — Запретная любовь? — Он оглядел полки в поисках похожего романа. Возможно, был второй том или более свежее издание этой книги, которое могли поместить горничные, но, насколько он мог видеть, там ничего не было. «Возможно, я неправильно перевел «запретная любовь», — размышляет про себя Чайльд. Правильный ли перевод «запретная любовь»? Син Цю был прав, возможно, его понимание лиюань стало хуже по сравнению с тем, что было четыре года назад. Закусив губу, он пролистывает первые несколько страниц. Этого не могло быть. «Автор мог бы вставить «запретную любовь» вместо чего-нибудь другого!» Листая страницы толстой книги, он быстро касается их кончиками пальцев, когда доходит до середины. Запретная любовь могла означать желание наследного принца, которое остальная часть общества рассматривает как табу. Если бы это было как-то связано с наследным принцем… возможно, содержание имело отношение к войне? Принц, обнаруживающий свою любовь к войне, могло сойти за запретную любовь. В конце концов, на войну смотрят свысока, и если коронованный принц любил устраивать междоусобицы и драки, своими дерзкими поступками ввергать свою родину в постоянное бедственное положение, то, несомненно, именно это и подразумевала запретная любовь. Чайльд взволнован и улыбается, когда добрается до середины книги. Нетерпеливый, он хочет поскорее добраться до кульминации содержания. «Это книга по истории, написанная еще до Чжун Ли? О наследном принце и его любви к войнам, о том, как он подвергает свою страну риску каждый раз, когда создает проблемы». Его мысли блуждают далеко, когда он просматривает страницы. Книга была написана на лиюань, и Чайльду потребовалось немного больше времени, чем обычно, чтобы ознакомиться с содержанием. Его глаза прикованы к книге, он взволнован, читая об этом удивительном принце. — Мой принц, это неправильно с нашей стороны. Ваша невеста в соседней комнате! — вскрикиваю я, когда чувствую, как моя спина ударяется о каменную стену за спиной. Принц подходит ближе, загоняя меня в нишу. Я чувствую себя такой маленькой, когда он возвышается надо мной, глядя в мои красные глаза. Я всего лишь горничная, как я могла привлечь внимание коронованного принца? Конечно, он в свои игривые годы. Просто играет с моим сердцем, полностью осознавая, что всё в его власти. — Тогда скажи мне, — принц сильно сжимает мое запястье, и я морщусь от боли. Он, как обычно, груб. Мои глаза расширяются от шока, когда он кладёт мою руку себе на сердце. — Почему мое сердце так сильно бьется из-за тебя? — Я чувствую, как другая его рука хватает меня за бедро, задирает и без того короткую юбку, медленно приближаясь к моему теплу. У меня вырывается удивленный вздох, когда я чувствую, как его пальцы скользят по моим подвязкам, приближаясь к в… Чайльд закрывает книгу обеими руками, его светлая кожа становится ярко-красной от кончиков ушей до шеи. Он медленно моргает один раз, затем второй, пытаясь осознать, что только что прочитал. — Это эротика, — произносит он вслух в пустой комнате, обращаясь только к самому себе, как будто признаваясь в грехе. Он сам виноват, что, судя по обложке, предъявил слишком высокие требования. Небрежно поставив книгу на место, Чайльд отводит взгляд от этой полки, на случай, если горничные рассортировали книги по жанрам. Он перебегает к следующей полке, уши у него все еще красные от смущения. Осознав, что на самом деле у него никогда в жизни не было секса, если не считать того случая, когда они с Чжун Ли делили комнату, принц немного неохотно узнал об этом из художественного произведения. Не говоря уже о том, что книгу с таким дурацким названием пытались воспринимать всерьез. После часа рытья по полкам он, разбитый, сидит на полу, поджав под себя ноги, а юбка его ханьфу колышется вокруг, создавая волны ткани. Полки за полками были заставлены книгами с похожими названиями, но они были пусты, потому что Чайльд взял их и разложил на свободных столах. Когда он сидел на полу, в каждой руке у него было по два тома. Усталые голубые глаза смотрят на книгу справа от него, «Я влюбилась в короля-тирана», прежде чем перевести взгляд на книгу слева, «Любимая дочь герцога». Он кладёт обе на пол рядом с собой. За всю свою жизнь он ни разу не потерпел поражения в поединках, но эротические романы, написанные авторами Ли Юэ, каким-то образом покорили его силой банальных названий и повторяющихся сюжетов. Какого черта эта библиотека вообще доверху забита эротическими романами?! — Должно быть, служанки читают их в свободное время. — Чайльд тяжело вздыхает и прислоняется к пустым полкам. Хотя он рад, что служанки получают удовольствие, работая во дворце, было ли необходимо заполнять всю библиотеку дворца наложниц самыми фантастическими романами? Не слишком ли высокие требования предъявляются к этим книгам для альф и омег? Он случайно слишком сильно ударяется головой о полку позади себя, в результате чего книга соскальзывает со своего места на верхней полке и падает принцу на колени. Удар был смягчён юбкой. Взяв в руки довольно тонкий роман по сравнению с другими, которые он видел, он переворачивает его, чтобы посмотреть на название. Вторая жизнь злодейки. Неосознанно принц чувствует, что его привлекает сам заголовок. Возможно, это связано с участием злодейки, похожей на него, или, возможно, с шансом на вторую жизнь, который был дан кому-то, кто когда-то был злодейкой. Хотят ли люди, совершающие злодеяния, измениться к лучшему, когда у них появляется второй шанс? Очень скоро он узнает это либо глазами злодейки, либо своими собственными. Изменился ли Чайльд к лучшему, если эта жизнь, которую он притворялся, что ведет в императорском дворце, была технически его вторым шансом. Никто не знал его здесь ни за его проступки, ни за гнилостный запах феромонов, ни за вопиющую тиранию. То, как он держался, было таким явно фальшивым, когда он каждое утро смотрел на симпатичного двойника в зеркале, разодетого в пух и прах. Открыв твердую обложку, он проводит кончиками пальцев по написанному авторами названию. Похоже, что псевдоним автора тоже девичьий. Вспомнив жалобу Син Цю, что в книгах исключительно мужской взгляд, он решает попробовать. Из того, что он смог заметить, книга состоит всего из трех томов. Он чувствует, как его сердце раскрывается, чтобы принять написанное и всё, чего оно стоило. Быстро приближается рассвет, окрашивая комнату в розовые и оранжевые тона, просачивающиеся сквозь высокие открытые окна. Он быстро прочитал первые три романа и провел ночь, пытаясь найти остальные тома. В последнем томе рассказывается об интимной сцене между королем и иностранной принцессой Аней, которая с самого начала проявляла смелость в своих ухаживаниях, когда открыто заявила о своем интересе к королю во время конкурса на королеву. В прошлой жизни она была злодейкой, но, проснувшись в том же теле, обрела способность исправить все, что натворила, но в ней сохранились остатки упрямого характера. Чайльд почувствовал связь с этой злодейкой, Аней. Аня живет жестоко, решительно, в любой ситуации руководствуясь в первую очередь разумом, а во вторую — сердцем, но меняясь только при встрече с королем. Она сделает все, что угодно, независимо от того, насколько сложной или хитроумной будет тактика, и от восприятия её другими её решения будут зависеть от того, сможет ли она отказаться от третьей попытки после этой второй жизни. Несмотря на то, что шансы были не в ее пользу, злодейка, ставшая главной героиней, сумела заставить короля покраснеть так застенчиво, что Чайльд счел это милым. Что, если бы Чжун Ли стал бы этим королем, показав ему такое уязвимое лицо из-за его ухаживаний. Глазами Ани принц-консорт открыл для себя новое понимание смысла, стоящего за совокуплением двух тел. То, как нежно губы короля касались ее губ, и в то же время она жаждала более глубокого единения. Это была любовь, которая проявлялась в чувственных прикосновениях, в способности распознавать каждый изгиб тела своего возлюбленного под покровом темноты, в том, что они были соединены в жаркой дымке. По мере того, как Чайльд погружался в чтение, его мысли часто отвлекались, он сам углублялся в книгу и увлекал за собой воображаемого Чжун Ли, разыгрывая сцены из их игры. Он никогда не замечал проекции полностью, пока не происходило что-то приятно смущающее. Сдаваясь и опускаясь на стул, который он поставил среди полок, принц вздыхает. Он не может найти другие тома, оставляя Аню и короля Ричарда в тупике, не зная, что произойдет дальше между измученными любовниками. «Я знаю, что хочу показаться Чжун Ли мягкотелым, чтобы сделка завершилась, тогда меня не пришлось бы держать здесь вечно. — Он закидывает ноги на стул и кладет подбородок на колени. — Но быть таким пассивным не в моем характере. Аня права, мне следовало бы более решительно отстаивать свои интересы.» «Если, конечно, мне это интересно», — он прячет слабый румянец между колен, боясь, что кто-нибудь может войти и увидеть его. Две недели назад он обнаружил, что влечение к Чжун Ли лежит глубже, чем просто симпатия к красивому лицу и телосложению, его биология также была направлена на альфу. Первоначальный план заставить Чжун Ли отправить его домой после завершения миссии был выполнен из-за кажущейся бесполезности, но омега, которая жила глубоко внутри него, в последнее время тлеет желанием заполучить альфу. Больше всего на свете он ненавидел, когда с ним обращались как со стеклом, что было прямым следствием пребывания в этом дворце, но, архонты, он так сильно хотел этого ублюдка, как колибри нектар… — Тару. — Ци Ци забрела в библиотеку чуть раньше и, обнаружив, что ее принца нет в постели, отправилась на его поиски ранним утром, вернувшись с ночного сбора трав для Бай Чжу. — Доброе утро, Тару. — А, ты нашла меня. — Он поднимает голову с колен, прежде чем встать со стула, чтобы сесть как следует. Девушка подходит к нему и встает рядом, справа от него. — Как прошла ночь, Ци Ци? Тебе было весело? — Да, Ци Ци вернулась со склона Зимородка. — О, это опасное место, — рассеянно говорит Чайльд, но быстро добавляет, чтобы не показаться подозрительным. — Н-не так ли? Адепт смотрит на него с разочарованием в глазах, сжимая в руке какой-то предмет. Вероятно, из-за того, что он не позаботился о себе и не отдохнул, а просидел всю ночь в библиотеке, впервые в жизни читая эротику. Он втайне надеется, что она не смотрит на книги, разбросанные по всей библиотеке. Теперь, когда он думает об этом, библиотека находится в таком состоянии, как будто в открытые окна ворвался ураган, сметая все с полок. Он, сам того не замечая, был назван ураганом. — Тару не спал. — Это звучит как утверждение, а не вопрос, на что он нервно смеётся под строгим взглядом маленькой девочки. — Почему Тару не спал? — Тару всю ночь читал. — отвечает он ей тем же, пытаясь быть игривым. Но не может встретиться с ней взглядом, потому что чувствует себя виноватым, что не позаботился о себе. Мысль, что он не сможет позаботиться о себе в течение ночи, пока Ци Ци в отъезде, конечно, разочарует ее. Особенно, когда Ци Ци так усердно работает каждый божий день, чтобы заботиться о нем. — Син Цю попросил меня почитать несколько книг, чтобы попрактиковать лиюань, наверное, я увлекся и не заметил, который час. Ци Ци молчит, недовольная его ответом. Он может сказать, что видел это выражение на лице Тони и раньше, когда его не было дома от ночи до трех дней. — Прости, Ци Ци. Я больше так не буду, обещаю, — тихим голосом Чайльд просит прощения, как делал это с Тоней сотни раз в прошлом. Взглянув на пухлую ручку девочки, он протягивает свою руку. — Ты держишь мой подарок? В течение последних трех месяцев она постоянно приносила ему что-нибудь новенькое. Она кивает и осторожно кладет что-то в его раскрытую ладонь. — Мандарины. Это тебе. — Она убирает руку, показывая ему маленький фрукт, лежащий на ладони. Круглый плод сильно пахнет цитрусовыми, на кожице в том месте, где его сорвали с плодоножки, еще сохранились остатки зелени, что указывает на то, что он не полностью созрел, но, возможно, все еще съедобен. Хотя Чайльд знает, что мандарины в Ли Юэ символизируют удачу и будущее счастье, вряд ли Ци Ци, дающая ему апельсин, несет в себе такой глубокий смысл. — Ци Ци надеется сделать Тару счастливым… — О, так это и было ее намерением. — Ты делаешь меня счастливым каждый день, Ци Ци. В этом я никогда не сомневаюсь. Прижав руки к груди, словно решаясь на откровенную демонстрацию своих чувств, Ци Ци одаривает его застенчивой улыбкой, которая отражается в её глазах. — Тару тоже делает Ци Ци счастливой.

***

Принц-консорт знал, что шансы встретить императора были в лучшем случае случайными, и он мог видеться с ним не более пары раз в месяц в течение часа. Поэтому решает взять все в свои руки. Никого особенно не удивило, что Чайльд знает, куда идти, чтобы попасть в личный кабинет императора, даже без указаний. Он, конечно, много раз бывал там глубокой ночью, когда все спали и не могли наблюдать, как он крадется. Остановившись перед высокими двойными дверями, Чайльд дважды стучит. Некоторое время ответа нет, но, судя по звукам отодвигаемого стула, за дверью явно кто-то есть. Он подумывает уйти, но решает набраться храбрости и постучать еще раз. — Войдите, — говорит низкий голос с другой стороны. Открыв дверь, Чайльд первым делом просовывает голову в проем. Чжун Ли сидит за столом и сосредоточенно пишет на лежащем перед ним пергаменте. — Сяньшэн, — при звуке его голоса Чжун Ли поднимает взгляд от бумаг. — Могу я войти? — Аякс. — Чжун Ли, похоже, удивлен прибытием своей жены во дворец императора. Он никогда не видел, чтобы Чайльд выходил за пределы дворца императрицы или их общих садов, часто придерживаясь тех мест, куда, как он думал, ему было разрешено заходить. Но, с другой стороны, не похоже, чтобы император прямо говорил ему, что он может бродить по императорскому дворцу. Возможно, его жена была застенчивой и часто держалась особняком. Он откладывает ручку и жестом приглашает Чайльда войти. Принц переступает порог и как можно тише закрывает за собой дверь. Сегодня он одет в ханьфу с переходом от розового к фиолетовому в сочетании с белым халатом, украшенным золотой вышивкой в виде лилий, темно-фиолетовый пояс обнимает его талию. На концах было множество маленьких булавок в форме золотых веток, на кончиках которых мастерицы вырезали маленькие розовые цветы. Судя по тому, как горничные нарядили его, его жена словно его собственный цветочный сад. Чжун Ли мягко улыбается при этой мысли. — Что я могу сделать для тебя, Аякс? — вежливо спрашивает медоточивый голос, от которого у него тает сердце, уделяя все свое внимание, пока Чайльд пересекает комнату и направляется к дубовому столу Чжун Ли. Золотистые глаза наблюдают, как принц проходит немного дальше, направляясь прямиком к его стулу, чтобы оказаться рядом с императором. Сделав глубокий вдох, он собирается с духом и делает все одним плавным движением. Чайльд садится на колени к Чжунли, чувствуя, как сердце содрогается в своей клетке, а затем начинает биться о каждый уголок металлической решетки, словно рассерженная оса. Его лицо вспыхивает, он чувствует, как мурашки бегут по шее, так сильно хочется соскочить и притвориться, что это была шутка. Но он не может отступить от этого пути обольщения, прежде чем повернуться и посмотреть в лицо императору, широко распахнув голубые глаза и надеясь, что его не отвергнут. Чжун Ли замирает на месте от ухаживаний жены, крепко вцепившись руками в подлокотники. Его жена внезапно подошла и села к нему на колени, и он чувствует, как румянец заливает его грудь и шею. Деревянная ручка подлокотника трескается от напряжения, но когда их взгляды встречаются, голубые глаза сияют так искренне, и он слегка расслабляется. Чжун Ли позволяет себе нерешительно обнять жену за талию, как в тот день у пруда. — Эм, — он чувствует горячее дыхание Чайльда на лице, прежде чем омега прячет лицо в изгибе шеи альфы. Не в силах остановить бешеное биение собственного сердца, он просто прижимает Чайльда к себе и откидывается на спинку сиденья. Это кажется не такой уж плохой идеей, если они собираются просто посидеть вот так и насладиться временем, проведенным вместе. — Месяц назад, когда мы делили комнату, я был неуклюжим, а ты, эм, — Чжун Ли мог только смотреть на шею Чайльда со своего места, откуда было заметно, как румянец от смущения разгорается все сильнее. — Ушёл… — Настала его очередь вспоминать, чувствуя, как горят щеки. Они оба прекрасно понимали, что та ночь была их «первой» попыткой совокупления. — Я бы хотел загладить свою вину перед тобой. Чайльд не испытывал таких колебаний с тех пор, как в детстве ему впервые вручили клинок, когда только привезли в Заполярный дворец. Но даже тогда, когда сердце готово было выпрыгнуть из груди, юный принц знал, что с ним все будет в порядке. Если история, рассказанная Аней, действительно говорит об использовании обольщения в качестве оружия, Чайльд чувствует, что не может использовать его, даже если будет хвастаться своими способностями. Его руки двигаются сами по себе, пытаясь силой подавить колебания. Принц кладет руку на пиджак Чжун Ли, сначала слегка сжимая его, а затем полностью прижимает ладонь к подтянутой груди. Наклонив голову еще ближе, он запечатлевает свой первый поцелуй на мочке уха императора, прежде чем его рука набирается смелости и начинает двигаться вниз, медленно продвигаясь к поясу императорских брюк. Положив руку на очертания члена альфы, он слегка надавливает ладонью, растирая мягкий член до полу твердости, в то время как сам занят тем, что оставляет мягкие укусы и поцелуи на шее и подбородке Чжун Ли. В конце концов он переусаживается на коленях Чжун Ли так, чтобы быть к нему лицом, и обеими руками развязывает пояс императора, мучительно медленно расстегивая молнию. По крайней мере, для Чжун Ли это было мучительно медленно. Все, что он может делать, — это наблюдать, как его жена соблазняет его в его личном кабинете в рабочее время, когда любой миллелит или член Цисин мог пройти мимо и ворваться без стука, что случается редко, за исключением репутации Воли Небес. Он подносит руку в перчатке ко рту, когда Чайльд отрывается от нежных поцелуев в шею, и прикусывает нижнюю губу, чтобы подавить стон, который вот-вот вырвется. Прикосновения его жены были такими горячими, чувственными, он ощущает, как сам твердеет от ласк, и в то же время это ужасно мучительно. Архонту требуется сила воли, чтобы сидеть, пока его хорошенькая жена свободно двигается у него на коленях, пробуя воды соблазнения. Будучи уважительным мужем, он позволит Чайльду исследовать себя, не набрасываясь на него сразу же. Чжун Ли крепче вцепляется в подлокотники, чувствуя, как дерево ломается, потому что адепт использует его как амортизатор, сдерживая себя. Рука Чайльда теперь поглаживает его обнаженный член, полностью затвердевший от того, что длинные пальцы экспериментально обхватывают толстый ствол, медленно и уверенно водя рукой вверх-вниз. Увидев выступ на головке, принц на мгновение задается вопросом, каков он на вкус, и его тело уже соскальзывает с колен Чжунли, чтобы расположиться между ног прямо под дубовым столом. При ближайшем рассмотрении он начинает поглаживать немного быстрее и наблюдает, как жидкость стекает по стволу. Он придвигает голову ближе, чтобы слизать ее, пробуя на вкус смазку альфы быстрым движением языка по тупой головке. — Может, мне взять его в рот? — Обхватив член пальцами, он по-настоящему осознает, насколько они оба разные по размеру. Размер Чжун Ли, возможно, связан с их биологией, но Чайльд этого не знает. Не то чтобы он видел много альфа-самцов, чтобы иметь возможность сравнивать. — Тебе не обязательно, — с трудом выдыхает Чжун Ли, сдерживая нарастающий в нем альфа-порыв. Ему с трудом удается говорить связно, не зарычав. — Я хочу попробовать. — Подавшись вперед, он целует украшенную бусинками головку, прежде чем взять ее в рот. Ощущая солоноватый привкус во рту, принц проталкивается вперед, желая попробовать еще. Член Чжун Ли с трудом входит в рот, жжение от растяжения заставляет его приоткрыть губы сильнее. Но это ощущение вызывает привыкание, прилив крови проносится по нему, как на выигранном поле битвы. Член тяжело ложится на язык и выделяет капли предэякулята. Горло Чайльда напряженное и теплое, и он едва может принять то, что давал Чжун Ли. Горло омеги сжимается вокруг члена, тугое тепло мягко сжимает, розовый язычок скользит по нижней части, увлажняя член альфы при движениях. Когда он облизывает капающую головку, то чувствует, как его собственная жидкость вытекает из влагалища от того, насколько он возбужден. Им овладевает необычный инстинкт, когда он деловито гладит основание, которое не может взять в рот, надеясь, что его альфа поторопится и кончит ему в рот. Он хочет доставить удовольствие своему альфе, сделать его счастливым и довольным тем, насколько он хорош. Громкий стук в деревянную дверь выводит Чжун Ли и Чайльда из оцепенения. — Ваше высочество, мне нужно поговорить с вами о зарплате морякам, о которой вы хотели узнать, — слышит он голос Кэ Цин по другую сторону двери. Они оба моргают один раз, затем второй, чтобы вывести себя из напряженного транса при звуке голоса Нефритового Равновесия. Чжун Ли встречается взглядом с Чайльдом, который спешит слезть с члена альфы, быстро прикрывает рот обеими руками и прячется под дубовым столом. — Оставайся там, — Кэ Цин останавливается от его приказа, на ее лице отражается удивление от хриплого голоса императора. Розовые глаза расширились, прежде чем моргнуть, и она отступила на шаг от места, где стояла, опасаясь, не подхватил ли он болезнь, достаточно сильную, чтобы повлиять на адептов. Чжун Ли прочищает горло, в его голосе слышны хриплые нотки. — Я сегодня очень занят, пожалуйста, говори кратко. Когда Кэ Цин кашляет и начинает докладывать о своих находках, Чайльд прикрывает рот руками под столом. «Почему каждый раз, когда мы пытаемся, что-то идет не так?» — думает он про себя, смотря на Чжун Ли из-под стола. Император чувствует, как на его щеках растет румянец, и прикрывает рукой нижнюю половину лица, прислонившись к спинке стула, словно слушая доклад Нефритового Равновесия. Но по тому, как император время от времени бросает на него взгляд, было ясно, что мысли его витают где-то далеко. «Или, может быть, это возможность». Он ухмыляется, чувствуя, как в нем закипает небольшое коварство. Чайльд старается не делать резких движений, перемещаясь между коленями Чжун Ли. Золотистые глаза опускаются вниз в пятый раз с тех пор, как Нефритовое Равновесие прервала их разгоряченное безумие. Их взгляды встречаются, глаза Чайльда светятся весельем, когда розовый язык высовывается между его губ, оставляя влажную полоску на члене альфы. «Думай только обо мне, сяньшэн». Обхватив член двумя руками, Чайльд нежно, как котенок, облизывает основание члена, прежде чем двинуться вверх, целуя выпуклую головку и одновременно гладя твердый ствол. Заправив волосы за ухо, он продолжает экспериментировать с движениями, сосредоточившись на реакции Чжун Ли. Растирая твердость губами и пальцами, он украдкой наблюдает за чужим выражением лица, видит, как румянец заливает его щеки и спускается к шее, и понимает, что у него все хорошо получается. Чайльд сосредотачивается, чтобы взять член по всей длине, обхватывая ртом. Он лижет его языком, прижавшись к головке, прежде чем покружить вокруг. Услышав, как у императора перехватывает дыхание, когда он сглотнул, Чайльд осознаёт, что всё замечательно, несмотря на напряжение в его челюсти, а когда он прикасается губами к основанию члена, возникает болезненное ощущение. С точки зрения Чжун Ли, это было, мягко говоря, соблазнительно. Его жена стоит на коленях, раздвинув ноги, позволяя его воображению разыграться, представляя, как жидкость течет у него между ног и капает прямо на деревянный пол под ними, заставляя его член с интересом подергиваться. Тот всё ещё очень хорош собой в своем ханьфу и сверкающих аксессуарах, но вид члена, стоящего напротив лица жены, делал его похожим на обычную шлюху. Он не мог унять бешеный стук своего сердца в груди. Щеки его жены раскраснелись от смущения или возбуждения, но, судя по тому, как его язык высунулся из-за губ, чтобы облизать преякулят, можно было с уверенностью предположить последнее. Его жена прекратила активные действия, чтобы согреть его член своим горлом, чувствуя, как его омега прихорашивается от удовольствия. — На этом всё, — говорит Кэ Цин. Она поднимает взгляд от своего планшета на покрасневшее лицо Чжун Ли. Когда она закончила свою речь, император выглядит растерянным, его взгляд расфокусирован, а дыхание тяжелое. Нефритовое Равновесие глубоко вздыхает, ненадолго привлекая его внимание. — Ваше величество, я знаю, вы любите эту страну, но если вы больны, пожалуйста, отдохните. — Кэ Цин поворачивается на каблуках к двери. — Мертвый император не принесет Ли Юэ ничего хорошего, — говорит она перед уходом, закрывая за собой дверь. Чжун Ли выдыхает, сдерживая дрожь, его рука нежно касается щеки Чайльда, стоящего на коленях на полу. Он поднимает Чайльда за руку и сажает к себе на колени. — Аякс, — альфа притягивает его ближе, их тела пылают друг от друга. Он чувствует, как император утыкается лицом в изгиб обнаженной шеи принца. — Я искренне извиняюсь. Чайльд лениво перебирает в руках длинные шелковистые волосы, заплетая пряди в косу, в то время как император прячет от него покрасневшее лицо. Это было очаровательно — заставить человека, воздвигшего такую каменную стену, рассыпаться под его руками. В тот момент он смотрит на Чжун Ли как на нежного гиганта, а не как на альфу, который мог так жестоко расправиться с ним. — Почему ты извиняешься? — Я хочу быть нежным с тобой. — Но когда Чжун Ли отстраняется, чтобы посмотреть ему в лицо, он не может отрицать этого. Яркие глаза императора блестят, потемневшие и затуманенные неприкрытой похотью. Чайльд столкнулся с голодным хищником, готовым сожрать его и держать в своем желудке, чтобы никто больше не прикасался к нему и не видел. — Но прямо сейчас, даже если ты заплачешь или будешь умолять меня остановиться, я тебя не отпущу. — В его голосе звучат дикие нотки, и Чайльд чувствует, как от волнения у него в животе порхают бабочки. Быть способным увидеть обе стороны этого обоюдоострого меча, обещающего ему, что после этого возврата не будет. Возможно, дело было в нем и в его знакомстве с полем боя, но когда император бросил ему вызов, даже если это было в контексте секса. Кто он такой в этот момент, чтобы отказываться от такого вызова? — Сяньшэн… — Дерзкая улыбка Чайльда появляется лишь на мгновение, прежде чем он издаёт удивленный возглас, вскинув руки, чтобы обхватить альфу за плечи, чтобы не упасть. Одним быстрым движением две большие руки хватают его за бедра, эффектно подняв с колен и положив на заваленный бумагами стол. Чжун Ли возвышается над ним, закинув чужие руки за голову, а голодные глаза блуждают по его телу, хищник готовит место для начала трапезы. Снизу прекрасно видны клыки Чжун Ли. Эти зубы, которые обещали вонзиться в его кожу, соединяя их на всю жизнь. — Я собираюсь покусать тебя всего. — Отчаянные нотки в его голосе, когда он пытается сдержать себя от обещания полностью разрушить омегу, так заводили принца под ним. Он чувствует, как сильные руки скользят вверх по его ноге, отодвигая ткань ханьфу в сторону, обнажая его собственный твердый член, прикрытый скользкими запачканными трусиками. Альфа отодвигает ткань трусиков принца в сторону, обнажив влажное влагалище Чайльда. Он мечтал о том, как просунет свое лицо между прекрасных бедер, прихлебывая густую жидкость, которая сочилась от возбуждения от близости с ним, как он представлял себе раньше. Омега выглядит достаточно влажным, чтобы он мог войти в него без подготовки, но он решает этого не делать. Просунув два пальца между складками, он смачивает их собравшейся жидкостью. — Подними бедра. — Чжун Ли наклоняется и жарко шепчет ему на ухо, прежде чем отодвинуться, чтобы лучше видеть пальцы, которые медленно скользят в тугую дырочку. Принц обнаруживает, что не сопротивляется приказам альфы, и слегка приподнимает бедра, вылепленные годами борьбы, обхватывая их руками, чтобы прижаться к бедрам альфы. Его ноги раздвинуты непристойно широко, чтобы император мог поместиться между ними, но в этот момент он не чувствует стыда, когда альфа так страстно смотрит на него. Император словно зачарованно глядит на таинственные огни, словно он фея, увлёкшая в лес. Раздвигая складки двумя большими пальцами, он наблюдает, как на них собирается и вытекает блестящая жидкость, стекая вниз. Сначала он вставляет средний палец, не желая перегружать жену слишком большим количеством за один раз. Двигая пальцем туда-сюда в устойчивом темпе, Чжунли наблюдает, как обнаженные плечи его жены краснеют, из его горла вырывается жалобный стон, о котором тот и не подозревает, глаза плотно закрываются от этого вторжения. Чжун Ли нежно улыбается своей милой жене, а сам издает пронзительный стон при прикосновении второго пальца. Сердце переполняется от того, как он смело вошел в его кабинет, чтобы соблазнить, в попытке сблизить их обоих. Даже если бы это означало физическую или эмоциональную близость, альфа взял бы все, что ему дали. В конце концов, сам он был слишком напуган, чтобы показать свою явную нужду, опасаясь отпугнуть Аякса. Будучи единственным сыном-омегой Царицы и самым младшим, он, должно быть, был невероятно любим ею и остальными своими братьями и сестрой. Он не хотел относиться к Аяксу хуже, чем она к нему. Но всякий раз, когда он сталкивался с Аяксом, то не мог контролировать свою биологию, альфа в нем вырывался наружу, когда мысль, что омегу ранят или с ним плохо обращаются, достигала его ушей. Когда Чжун Ли раздвигает пальцами влагалище, вводя третий, растягивая его пошире, чтобы член мог поместиться без сопротивления, он наклоняется, чтобы поцеловать плечо, а затем слегка отодвигается и оставляет еще один поцелуй рядом с первым. Император осыпает тело своего принца-консорта мимолетными поцелуями. Вдавливая их в его кожу, обжигая, как эмблему, осыпая тело Аякса, как сад, орошаемый свежей утренней росой. Робкое прикосновение губ скользит по четко очерченной ключице, вверх по шее, которая также покрылась румянцем от четырех пальцев, которые толкаются и тычутся в его стенки, золотистые глаза на мгновение останавливаются на розовых губах. Тех, кому еще предстоит произнести его имя, он надеялся, что они никогда не узнают его настоящего имени. Моракс — это не то слово, которое он хотел бы услышать, но вот «Чжун Ли». Если бы его жена выкрикнула его настоящее имя, как бы он смог запечатлеть этот момент навсегда? Написав это в письме и отправив его самому себе, он не мог бы испытывать такого же сильного желания, которое звучало в его голосе, густом, как патока. Он хочет целовать эти губы, которые так легко раскрываются, чтобы застонать от простейших прикосновений. Его жену так легко удовлетворить. Медленно приподнимается, чтобы взглянуть в лицо принца-консорта, и зажмуривается, ощущая полное удовольствие от того, как его пальцы раздвигают скользкое влагалище. Наклонившись, император дотрагивается губами до раскрытых губ Чайльда. Как легко было бы украсть первый поцелуй своей жены, когда он собирался сделать это в первый раз. Чжун Ли отстраняется. Он двигается, чтобы поцеловать ложбинку между грудей Чайльда, обводя обнаженную кожу, как путешественник, входящий в новый дворец, исследующий каждый уголок и трещинку. Знакомясь языком и ртом с каждым незнакомым местом. — Сяньшэн… пожалуйста… сколько еще ждать? — Принц умудряется икнуть, и в уголках его глаз собираются слезы от переполняющего его удовольствия. Голубые глаза открываются, показывая затуманенное состояние, в них светится та же похоть, что и в глазах Чжун Ли ранее. — Скоро, дорогой, пожалуйста, наберись терпения. — Чжун Ли отодвигается, чтобы поцеловать его в уголки глаз, ощущая соленые слезы, стекающие по щекам. Его рука, которая до этого сжимала красивое бедро, перемещается, чтобы нежно погладить рыжие волосы. — Я скоро буду с тобой. — Император с нежностью усмехается в ответ на нетерпеливый возглас. Альфа регулирует положение ног Чайльда, позволяя лодыжкам располагаться на его плечах, что обеспечивает больший доступ к его телу. Он улыбается, наслаждаясь тем, как искусно Аякс пытается не показывать свой страх, крепко держась за стол обеими руками, стараясь не соскользнуть, пока они наслаждаются моментом. Чжун Ли поворачивается, чтобы поцеловать лодыжку, прежде чем приставить свой член к сочащемуся входу. — А-ха! — Чайльд вздрагивает от удивления, когда Чжун Ли проталкивается внутрь, чувствуя, как тепло разливается по его внутренностям, чувствуя себя комфортно в этом влажном тепле. — Аякс? — Нггхх… Чжун Ли снова посмеивается над последовательностью своей жены, которая медленно покидает его, прежде чем неторопливо продвигается дальше, хватая Чайльда за бедра и постепенно притягивая к своему члену. Влагалище омеги вызывает привыкание, теплое и влажное обхватывает, прижимая к своим похотливым стенкам. Из груди альфы вырывается звук, и он практически мурлычет от удовольствия, когда омега принимает его всего, давая возможность погрузиться в себя полностью. Так идеально подходит для него, думает альфа, наблюдая, как выражение лица Чайльда меняется от боли к удовольствию. С розовых губ срываются слабые стоны, когда его стенки содрогаются и для пробы сжимают его член, ощущая размер. То, как он был полон и тяжел, когда покоится внутри Аякса. Голос Моракса рычит глубоко в его голове, угрожая излить семя в узкий проход, наполняя лоно его омеги до краев семенем альфы, пока Аякс не был вынужден забеременеть вне своей течки. Чжун Ли качает головой, выходя из транса, и размеренно двигает бедрами, наблюдая, как брови Чайльда сходятся на переносице от получаемого удовольствия. Хриплые стоны вырываются из него между небольшими рывками и неровным дыханием, грудь сжимается от давления или удовольствия. Когда его омега привык к размеру, толчки становятся немного жестче и глубже, ускоряя темп вхождения в принца под ним. — Ты бы себя послушал, — мимоходом замечает Чжун Ли, наблюдая за выражением лица принца, за непрерывным потоком стонов, вырывающихся из его рта при каждом вдохе, когда он входит в него. Чайльд вскрикивает, содрогаясь всем телом, когда чувствует, как его собственный оргазм проносится по телу, и слабо сжимается вокруг члена внутри, струи спермы окрашивают его плоский живот. — Ты издаешь совершенно непристойные звуки. Узел у основания его члена растет, угрожая проникнуть внутрь и соединить их вместе, хотя это было их первое совокупление. Он угрожает оплодотворить того, кто находится под ним, кто с радостью позволяет альфе лишить себя девственности и полностью оплодотворить его. К счастью, рациональность пересиливает влияние Моракса, Чжун Ли знает, что Царица придет в ярость, если до её ушей дойдет новость о том, что Аякс забеременел до предполагаемого брачного периода. Чувствуя, что приближается, он быстрее двигает бедрами, преследуя свои плотские желания. Чжун Ли выходит вовремя, разбрызгивая густую белую сперму на живот Чайльд, смешивая её с водянистой спермой омеги от его предыдущего оргазма. Густые капли семени стекают с головки на живот его жены, пока они оба тяжело дышат, приходя в себя после оргазма. Он наблюдает за выражением лица Чайльда, за тем, как тот прикрывает глаза тыльной стороной ладони, возможно, из-за смущения, которое появляется после того, как он успокаивается, пытаясь выровнять дыхание. На мгновение Чжун Ли задумывается о том, чтобы наклониться и поцеловать его. Принц убирает руку от глаз, явно измученный их первым половым актом. Его взгляд затуманен, дыхание прерывистое из-за нехватки воздуха. Но тот не ожидает, что омега поднесет палец к своему животу, где была жидкость, и подушечкой пальца размешает ее, прежде чем поднести к губам. Взгляд Чжун Ли прикован к пальцу, который собирает сперму альфы, прежде чем поднести его к губам, пробуя её на вкус языком. — Так вот на что похоже размножение. — Лишняя капля соскальзывает с его пальца и попадает на нижнюю губу. Чайльд говорит рассеянно в порыве их смутной похоти, не подозревая, что в Чжун Ли просыпается что-то дикое, когда он повторяет движение. — Хотел бы я, чтобы ты знал, как сильно ты влияешь на меня, — это было последнее, что Чайльд услышал от Чжун Ли, прежде чем мир погрузился в темноту, и он потерял сознание от усталости.

___

В следующее мгновение Чайльд резко просыпается, не понимая, где он и что происходит. Он даже не заметил, как заснул, но проснулся, чувствуя себя в тепле и уюте. Моргая, он протирает глаза одной рукой и чувствует, что весь его правый бок прижат к чему-то твердому. Подняв взгляд на источник, он видит, что Чжун Ли смотрит на него сверху вниз с тем же вопросительным выражением, что и у него на лице. Он прижимается к твердому телу альфы, ощупывая его, как резную статую старых скульпторов под слоями одежды. Они оба сидят на стуле в кабинете, где всё и началось. Чжун Ли продолжил писать свои отчеты, положив правую руку на стол, пока Чайльд был между ним и столешницей. Левая рука Чжун Ли бережно обнимала тонкую талию Чайльда, прижимая его к себе, когда тот, по-видимому, заснул. — Ты, наконец, проснулся? — Чайльд медленно моргает, чувствуя, что не может нормально функционировать. Замечает, что он снова чистый и одет в своё ханьфу… было ли на нем это ханьфу раньше или это другое? Он не может вспомнить, но, учитывая ситуацию, в которой он оказался с Чжун Ли в тот момент, рассматривалось ли это как объятия после секса? — Это правда? — Рука в перчатке опускает ручку, чтобы погладить нежную щеку жены. Принц сонно поскуливает, прежде чем уткнуться головой в плечо Чжун Ли. С таким же успехом можно наслаждаться ситуацией, пока она длится. Он придвигается ближе к нему на коленях, прижимаясь к теплому телу рядом, которое уже было чистым и собранным. — Почему ты решил, что это неправда? — Я действительно заснул на тебе, когда ты на ощупь как скала? — шутит Чайльд и слышит, как император издает смешок. Он звучит низко, но в то же время в его голосе есть нежность, которая заставляет сердце принца трепетать. Честно говоря, это сексуально. — Ты голоден? — Чжун Ли заправляет волосы Чайльда за ухо и откидывается на спинку стула, позволяя жене прижаться к себе. Сильная хватка на чужой талии не ослабевает, когда он отодвигает их. — Ага. Я умираю с голоду. — Его дыхание щекочет шею Чжун Ли. Если бы он знал, что путь к соблазнению императора вымотает его после первого раунда, словно после тренировки в очень юном возрасте, Чайльд подготовился бы лучше в этой области. Он не думал, что заснет на императоре после их соития, не в состоянии вспомнить, что произошло после. Если Чжунли так крепко прижимал его к себе, нежно гладил по волосам и эффективно убаюкивал, то, несомненно, исход этой миссии был не таким уж плохим. — Хорошо. Позволь нам хорошо тебя накормить. — Рука императора исчезает с его волос и опускается чуть ниже пупка, где обычно носят ребенка. Чайльда волнует мысль о том, что Чжун Ли, возможно, думал или подразумевал, чтобы дать ему ребенка для вынашивания. — Если бы это была твоя течка, твой живот уже не был бы таким пустым. Чайльд потрясен, услышав слова императора. — Ты с нетерпением ждешь моей течки? — медленно переспрашивает он, не уверенный, что правильно расслышал. Чжун Ли хмыкает и не отвечает на вопрос, пока не проходит какое-то время. — Возможно. — Он отвечает такой же лукавой улыбкой, которая врезается Чайльду в память о неприкрытом желании, которое император выразил по отношению к нему. Неприкрытое желание, которое было направлено на принца. Этого достаточно, чтобы заставить Чайльда смущенно покраснеть. Набравшись храбрости, он дергает Чжун Ли за волосы, запрокидывая его голову назад, чтобы запечатлеть поцелуй на щеке императора, отчего тот так же смущённо краснеет.