Беспамятство

Город встретил их зноем. Ни единого порыва ветра, ни одного облака на как будто выжженной синеве неба. Никакого движения. Только жара, раскаленные стены домов, да плавящийся асфальт под ногами. - Добро пожаловать в Ад, - ухмыляется гибрид, пряча глаза за солнцезащитными очками. Стефан молчит. И думает, что температура его тела сейчас как никогда близка к нормальной, человеческой. Впервые за последнее столетие. Машина оставлена где-то на обочине, одна улица сменяется другой – вампир бездумно идет за Древним, пытаясь не смотреть по сторонам, на проходящих мимо людей. Он устал от бесконечной болтовни Клауса, от долгой дороги… И его мучает жажда. Слышится звонкий смех: две девушки, идущие навстречу, улыбаются им и подмигивают из-под приспущенных очков. Клаус скалится в ответ, но проходит мимо, не останавливаясь, не пытаясь заговорить. Стефан испытывает облегчение. Наверное. Гибрид притормаживает у небольшого бара. Сейчас около полудня, и внутри пусто, а главное – прохладно. Он изучающе смотрит на младшего Сальваторе, снова улыбается и толкает дверь, ведущую в заведение. Стефан сидит за барной стойкой, незряче уставившись в очередную порцию алкоголя и вполуха слушая Клауса. Тяжело сконцентрироваться на рассказе собеседника, когда рядом так соблазнительно бьется сердце бармена. Уже три дня он не питался. Не пил кровь. Не убивал. Просто потому, что Клаус… не приказывал. Стефан твердит себе, что эта короткая передышка должна привести его в чувство, помочь вырваться из одуряющей пелены жажды. Должна, наверное. Но он был, как белая акула, дорвавшаяся до человеческой крови: один раз попробовав – уже бессмысленно пытаться устоять. Рядом нет Лекси, которая приведет в чувство, поддержит, напомнит о том, ради чего стоит остановиться. Спасибо, кстати, старшему брату. Встретимся в Аду, подруга. Тебя нет, вот и образумить некому. Да и ради чего, ради кого останавливаться? Все того же Деймона? Перед ним оплачены все долги. Или Елены? Что ж, братец не позволит долго грустить его девушке, в этом Стефан уверен. Быть может, ради себя?.. Саркастическая улыбка. Парнишка протирает бокалы, стоя спиной к посетителям, и не замечает странного, больного взгляда одного из ранних клиентов, глушащих алкоголь за барной стойкой. Стефана обволакивают сотни запахов, исходящих от парня: тяжелая пыль города, горькая пряность пота, мятная химия жвачки, запах дезодоранта конкурирует с пролитым на футболку виски, от паха парня пахнет мускусом… Эти запахи оглушают вампира так, будто он и не жил сто пятьдесят лет с усиленным обонянием. Стефан заворожено следит за тем, как сердце гонит кровь по тонким запястьям и выглядывающей из ворота рубашки вене. «Ту-дум, ту-дум» - Сальваторе облизывает пересохшие губы. «Ту-дум, ту-дум» - рука Клауса на плече, он улыбается. «Ту-дум, ту-дум» - трансформация искажает лицо, из глотки рвется рычание, мальчишка оборачивается… - Нет, - Древний внимательно смотрит на Стефана, успевшего схватить парня за шкирку и почти вытащить из-за барной стойки. - Нет? Мальчишка скулит, дергается, и Стефан неуверенно ослабляет хватку, выпуская жертву из предсмертных объятий. Смотрит на Клауса недоуменно, растерянно: - Нет? Я думал… мне казалось, ты притащил меня в чертов бар именно для этого. Клаус пожимает плечами и делает глоток из стакана: - Нет. Мне просто нравится здешняя выпивка. Ставит пустой бокал на стойку и уходит. Стефану ничего не остается, как последовать за ним. *** Так проходит неделя. Города, улицы, люди. Вампиры, ведьмы, оборотни. Их ненависть, страх и раболепие перед Клаусом. И никакой резни. И никакой крови. Стефана буквально ослепляет жажда. Он плохо соображает, где находится и что делает. Иногда ему кажется, что Древний забыл о его существовании, если бы не короткие: «Входи», «Садись», «Мы уходим», «Не отставай». Перворожденным не нужен сон, не нужен отдых. Клаус сам ведет машину, понимая, что Стефан просто не справится с механизмом сложнее дверной ручки. А Сальваторе лишь прикрывает глаза, вспоминая последнюю жертву, которую он осушил по приказу гибрида. Девушку. Молоденькую, лет семнадцати, не больше. Пышещую здоровьем, неуемной энергией, природной сексуальностью. Она не была замешана в сверхъестественные разборки, нет – просто попалась под руку. Но её кровь была хороша, так чертовски хороша. Стефан нервно сглатывает, и инстинктивно сжимает пальцы, и со стороны кажется, что младшему Сальваторе снится кошмар. Его пальцы сжимаются на красивой, смуглой шее; жертва хрипит, задыхается, но не хочет сдаваться: она пытается ослабить стальную хватку, пытается вырваться, но постепенно замирает, обмякает… Она еще жива, когда Стефан небрежно вспарывает кожу, словно разрывая полиэтиленовый пакет. Вампир раз за разом прокручивает эту картинку в воспаленном мозгу. Ему кажется, что от этого жажда притупляется, и можно прожить еще один миг, прожить его, вспоминая вкус крови неизвестной семнадцатилетней девушки. Воспоминания говорят, что у её крови привкус полыни и первого, чуть горчащего мёда. И когда, изможденный, неизвестно сколько дней спустя, он слышит властное «Пей», безумие Древнего поглощает его с головой. Они стоят на пустынной улице, и руки Клауса покоятся на плечах маленькой девочки. Она не плачет и даже не напугана, просто с интересом наблюдает за Стефаном широко распахнутыми голубыми глазами. Гримаса искажает лицо вампира, он падает на колени и берет маленькое личико в свои ладони, шепча: - Не надо, Клаус. Я не могу. Древний смотрит на него и гладит ребенка по голове: - Можешь. Ты ведь делал это раньше. - Нет… нет, - ком в горле мешает говорить. Стефан прикрывает глаза и до скрежета стискивает зубы, он знает, что гибрид – прав, он делал это. «Чудовище». Стефан слышит, как бьется маленькое сердце. «Чудовище». Он смотри на Клауса, заглядывая в его глаза, беззвучно умоляя. Но Древний лишь качает головой и повторяет: - Пей. «Чудовище». Кровь зовет его, подчиняя, подавляя остатки разума, погружая во тьму. - Я – чудовище, смеется сквозь рыдания Стефан, делая первый жадный глоток. - Знаешь, а ведь я не приказывал её убивать… - минуту спустя как сквозь пелену доносится до него голос гибрида. *** - «Ребенок растерзан диким животным», - Клаус скучающе отбрасывает газету на заднее сидение машины. – Никакой оригинальности вот уже двести лет. Что вообще с фантазией у этих смертных? Сегодня за рулем Стефан. Он совершенно спокоен. *** Деймон щелкает мышкой, открывая очередной новостной портал. Задумчиво смотрит на красочные фотографии. Закрывает браузер. И думает, что искать брата было его не самой удачной идеей.