Беспамятство

- Знаешь ли, я сделаю все, что он мне скажет, - улыбается Стефан уголками губ, и сжимает пальцы на горле очередной жертвы, пока та не начнет умолять о пощаде, задыхаясь, барахтаясь в этих нечеловеческих тисках. Вампир ищет глазами Клауса, смотрит на гибрида и шепчет беззвучно: «Все, что ты мне прикажешь», - и впивается клыками в шею неразговорчивого пленника. Клаус щурится, довольно наблюдая за своей новой игрушкой. Потерять себя – это не так уж страшно; и весь мир Стефана сужается до пары светлых глаз, прищуренного, насмешливого взгляда и холодных, но таких чувственных губ. И если есть хоть что-нибудь, что способно вызвать на них улыбку – вампир сделает это в одно мгновение, не задумываясь. Лишь бы быть полезным своему хозяину, лишь бы доставить Клаусу удовольствие. И не остаться одному. *** - С возвращением в Чикаго, Стефан, - Древний улыбается. Он рассеян и слегка задумчив. В городе они задержатся надолго; по крайней мере, так думает Стефан, наблюдающий, как помощники гибрида заносят гробы в арендованный особняк. Шикарный, как и все другие игрушки Клауса. Он провожает взглядом один ящик за другим. Конечно, со стороны кажется, что это новые жильцы ввозят свои пожитки: деревянные ящики из неотесанных досок, пусть и большие по размеру, никак не указывают на то, что скрывается внутри. В них может находиться все, что угодно: от крупной бытовой техники до книг или хрупких предметов декора. И ничто не навевает мысли о резных дубовых и вишневых панелях гробов – единственном неизменном пристанище семьи Перворожденных. Стефан помогает расставить гробы в одной из самых светлых и больших комнат в доме: так странно, что Клаус не выбрал для этих целей подвал – видимо, он не боится, что с его бессмертной семьей может что-либо случиться. Кто знает, возможно, гробы находятся под магической защитой. Он прикрывает дверь, ведущую в комнату, и возвращается к Перворожденному: - Твои планы? - Пройтись по местам былой славы, - гибрид изучающе смотрит на Стефана. – Освежить твою память, Потрошитель. Стефан лишь улыбается в ответ. Для него двадцатые были сплошным коктейлем из насилия, убийств и крови – но ничего конкретного вампир вспомнить не мог. Когда гибрид толкает дверь и заводит Стефана в небольшую, запыленную квартирку, тот не вспоминает ничего; когда Клаус открывает потайной шкаф, в глубине которого виднеются испещренные мелкими буквами перегородки и алкоголь – дань сухому закону, память Сальваторе по-прежнему покрывает мутная пелена. Клаус толкает его к стене рядом с каморкой, вжимаясь бедрами. И шепчет, глядя в глаза: - Пора вспомнить, Стефан. Воспоминания накатываю волной, оглушая: их так много, что перед глазами рябит от ярких картинок, а виски пронзает острая боль – мозг еле справляется с хлынувшим потоком информации. Стефан сжимает руками голову, а потом поднимает ошалевший взгляд на Клауса: - Я помню тебя. Мы были… *** Из крана течет вода, Клаус подставляет под струю руки и смотрит на себя в зеркало, придирчиво оглядывая новый костюм. Ему не особо нравится подчеркнутая талия смокинга, он все-таки привык к более свободному покрою, но Ребекка говорит, что сейчас это модно. Да и Стефан полностью поддерживает сестру. А Сальваторе ведь еще тот щегол. Из-за прикрытой двери доносится очередная импровизация Джо Оливера, в последнее время именуемого не иначе как Кинг*(1), и приглушенная мелодия джаза соединяется со звуками льющейся воды. Уборная пуста, и в огромном зеркале помимо Древнего не отражается ничего, кроме дубовых панелей кабинок да ряда ламп на противоположной стене. Клаус как раз вытирает руки полотенцем, когда в туалетную комнату влетает Стефан. Его волосы растрепаны, а пижонский смокинг расстегнут и даже кое-где помят. Он тяжело дышит и пытается стереть красные следы помады с щеки и губ. Клаус ухмыляется и оборачивается к младшему вампиру: - Еле вырвался из лап моей дорогой сестренки? Отдышавшись, Стефан криво улыбается и щелкает задвижкой на двери уборной. Поворачивается к Клаусу и вплотную подходит к Перворожденному: - О, твоя сестра – огонь. Такой темперамент – это у вас семейное? Мгновение – и вот он уже впивается в губы Древнего: требовательно, жадно, практически припечатав Клауса к стене. Его язык неожиданно горячий, и Перворожденный чувствует привкус тяжелого алкоголя на губах вампира. Он бесконечно удивлен поведением Сальваторе, но это – приятное удивление. Клаус чувствует, как руки вампира расстегивают смокинг, ложатся на талию, сжимая её практически до хруста в позвоночнике. Наконец Стефан оставляет в покое губы Древнего и смотрит на него тяжелым, опьяневшим взглядом. Хрипло выдавливает: - Как же я хочу тебя… И опускается на колени, путаясь пальцами в пуговицах штанов Клауса: - А как же Ребекка? – смеется Древний, чувствуя как к низу живота волной накатывает возбуждение. - Она подождет, - ухмыляется Стефан, высвобождая член гибрида и с наслаждением проводя языком вдоль ровного, гладкого ствола. – Тебя я хочу больше, гораздо больше. - Как скажешь, - выдыхает Клаус, толкаясь в открытый, горячий рот. Из-за закрытой двери доносились звуки джаза, где особенно ярко выделялся корнет Кинга. Клаус возвращается к их столику только через полчаса. Сестра в компании Стефана уже почти осушила бутылку шампанского и молоденькую флэппер*(2). Отрываясь от шеи практически обескровленной девушки, Ребекка окидывает недовольным взглядом брата: - И где ты пропадал? Тут было столько вкусного. Внезапно она расплывается в улыбке и шутливо грозит Клаусу пальцем: - Ай-ай, братец. С тобой нельзя выйти в свет. Перворожденный непонимающе следит за взглядом сестры и замечает красное пятно на штанах в районе паха. «Стефану все-таки удалось стереть помаду. Правда, не руками» Он ухмыляется и смотрит на сидящего за столом вампира. Тот скалится в ответ. *** - Мы были… - Стефан облизывает пересохшие губы. - Мы и сейчас, - отвечает Клаус, накрывая рот Сальваторе своим. Стефан ухмыляется, притягивая гибрида к себе: - Кенгленд… Так это был мой не первый раз. - Далеко не первый, - Клаус целует его в шею, забираясь пальцами за пояс джинсов. Потом вжикает молнией и сжимает стоящий колом член вампира. Ухмыляется: - Сочные картинки? - Не то слово, - отвечает Стефан севшим от возбуждения голосом. Помогает Древнему стащить с себя штаны, нижнее белье; и охотно разворачивается к стене, повинуясь рукам Клауса. Стонет жарко, не сдерживаясь, когда гибрид входит в него практически без подготовки. Как же он по этому соскучился. А за тонкой перегородкой шокированная Елена до судороги стискивает зубы, и зажимает рукой рот, слушая бесстыдные стоны своего теперь-уже-точно-бывшего парня. Она благодарит всех известных богов за то, что эти двое ушли, так и не заглянув в каморку с алкоголем. *** - Я знаю, где сегодня будет мой братец, - выпаливает с порога довольный Деймон. Елена сидит на диване и смотрит в одну точку: - Мы не будем искать Стефана. - Но… почему? – непонимающий взгляд старшего Сальваторе. - Я сказала, мы не будем его искать, - Елена с ненавистью смотрит на вампира. - Ладно, ладно, не нервничай, - успокаивающе произносит Деймон. – Не хочешь – не будем… Поехали домой? Вампиру почему-то не очень хочется знать, что отвадило Елену от поисков обожаемого Стефана. *** Младший Сальваторе делает последний глоток из горла девушки – и обескровленное тело падает на пол в гостиной. Все равно кто-то из слуг Клауса собирался здесь убраться. Трупом больше, трупом меньше – невелика разница. Он легко взбегает по лестнице вверх и направляется в спальню к гибриду. Останавливается на пороге, взглядом спрашивая, можно ли войти. Растянувшись на кровати, Клаус читает книгу. Его тонкие пальцы поддерживают небольшой фолиант за корешок, взгляд скользит по строкам, черты лица расслаблены. Дыхание спокойное – вот уж старая, неискоренимая привычка дышать – и Стефан невольно любуется его обнаженным рельефным животом, который вздымается в такт вдоху-выдоху. Взгляд вампира невольно опускается к пряжке пояса, застежке джинсов – и Сальваторе трясет головой, отгоняя навязчивые мысли. С этим гибридом он чувствует себя озабоченным, словно семнадцатилетний. Оторвавшись от книги, Клаус смотрит на вампира и улыбается кончиками губ, разрешая войти. Сальваторе походит к краю кровати, и гибрид притягивает его к себе, усаживая сверху. Такое странное, но одновременно привычное ощущение – быть с ним рядом. Стефан чувствует, что Древний уже возбужден, и улыбается, склоняясь к губам Клауса, ощущая, как его руки обхватывают талию. Он коротко целует гибрида и заглядывает тому в глаза: - Почему? Почему ты не приказал мне вспомнить раньше? Гибрид щурится, и оглаживает его бедра, и отвечает: - Ты нужен мне весь, вне зависимости от воспоминаний. - Я и так весь твой. Помогая Древнему снять с себя рубашку, Стефан ловит губами его тонкие, изящные пальцы. Целует их, открытую ладонь Клауса, вены на запястьях. Целует такие знакомые, сухие губы. А потом бросает взгляд на отложенную книгу и удивленно смотрит на Древнего: - Любишь русскую поэзию? - Вообще поэзию. Поэзия говорит больше, чем проза, при помощи меньшего количества слов*(3). - Я учил русский… в одном из университетов. Стефан тянется за томиком и листает страницы. Поднимает взгляд на гибрида и долго, безумно долго всматривается в его глаза, как будто пытаясь заглянуть Древнему в бессмертную, но такую искалеченную душу. А затем читает на выдохах: Не призывай. И без призыва Приду во храм. Склонюсь главою молчаливо К твоим ногам. И буду слушать приказанья И робко ждать. Ловить мгновенные свиданья И вновь желать. Твоих страстей повержен силой, Под игом слаб. Порой - слуга; порою - милый; И вечно – раб*(4). _________________________ 1 – Джозеф «Кинг» Оливер - американский джазовый корнетист (1885-1938). В 20-тых годах выступал в Чикаго. Известен как учитель Луи Армстронга. 2 – от англ. flap (махать). Модное течение 20-тых годов в США. Термин «флэпперс» использовали для описания женщин, которые подчеркивают свою эмансипированность, одеваются в свободной, вызывающей манере, курят. 3 – © Вольтер 4 – © Александр Блок