Беспамятство

Жизнь коварна. Когда у тебя на руках все козыри, она начинает играть в шахматы...

Кэтрин уже давно ушла, а Стефан все еще сидел на полу, невидяще уставившись в одну точку и сжимая в руках бокал с недопитой кровью. Мерно тикали старинные часы в гостиной, а в камине так по-домашнему уютно потрескивали дрова. Было немного странно, чуть больно. Немного грустно и очень смешно. Никто никогда не клялся ему в вечной – да хоть в какой-нибудь – любви. Никто. Никогда. И уж тем более этого не мог сделать Клаус. Стефан усмехается. Он не помнил, любил ли его брат. Но зато Деймон явно был не равнодушен к его бывшей девушке. Чего не мог понять младший Сальваторе, так это бездействия его вечно ухмыляющегося братца по отношению к Елене. "Чего он ждет?" Что касается самой Гилберт – то тут вампир мог только догадываться, что творится в голове у этого смертного существа. Стефан часто ловил на себе её презрительный, осуждающий взгляд. Невысказанный упрек… Что-то было не так в их прошлых отношениях, наверное. Кто знает? Стефан, например, не знал. Вернее, не мог вспомнить. И эта парочка – его семья? Печально, но здесь он не нужен. Им и так хорошо, вдвоем. Катерина. Трудно было требовать от неё любить кого-нибудь, кроме себя. Эгоизм с возрастом только усугубляется. Ребекка… Что ж, она всегда хотела его. Их отношения в двадцатых – это была не любовь, но страсть: безумная, утопающая в чужой крови, давящая на психику. Почти, как с Клаусом. Почти. Стефан сжимает кулак, кроша в руке хрупкое стекло. Не время думать о вечном и жалеть себя. Единственное, чего хотела добиться Петрова с помощью этого душеспасительного разговора – это выиграть время, заставив его сомневаться. И у нее почти получилось. Он появляется как раз вовремя, чтобы оттолкнуть Деймона от лежащего на полу гибрида. Мгновение – и Клаус хватает кол, устремляясь навстречу опешившему отцу. Его рука с силой вонзается в грудную клетку, окрестности оглашаются душераздирающим воплем Майкла… Огонь. На этот раз феникс точно не восстанет из пепла. Ник смотрит на прах под ногами, минутой назад бывший его самым страшным кошмаром. Ему так долго не хватало этого ощущения свободы… Он разворачивается и направляется внутрь дома, бесконечно спокойный, слегка улыбающийся, и потому – еще более пугающий. Руки все еще сжимают изрыгающего проклятия Деймона, на грани слышимости – вздохи Кэтрин: «Ну, посмотрите, каков идиот», а на плече уже ложится знакомая ладонь. Стефан оборачивается, смотрит на ухмылку Древнего и отпускает брата. Через секунду Деймон исчезает из поля зрения. - Мой Потрошитель, - почти шепчет Клаус. – Ты не подвел меня. Стефан встает, сбрасывая с плеча руку Перворожденного и произносит: - Нам нужно поговорить, Клаус. В огромном особняке они остаются одни. *** Ник разливает в наполненные льдом стаканы янтарный алкоголь и, улыбаясь, подает один из них вампиру: - Чудестный миг для тоста, Стефан! Я ждал тысячу лет, чтобы выпить за смерть моего, кх-м… отца, - Клаус щурится, чокаясь с задумчивым Сальваторе. – Пусть горит в Аду… Так о чем ты хотел поговорить, друг мой? К тебе возвращается память? - Пока еще в виде смутных образов, - Стефан делает короткий глоток, отставляя стакан. – Но я хотел поговорить не об этом. Ты знаешь, как действует твоя кровь? - Конечно. С помощью крови двойника я создам столько гибридов, сколько… - Нет, - обрывает Древнего Стефан. – Как твоя кровь действует на вампиров? На… меня? Он смотрит в прищуренные светлые глаза. Клаус подходит к нему вплотную и проводит пальцами по щеке вампира, обнаженной шее, линии плеч. И отвечает: - Да. Она укрепляет нашу связь, делая её более сильной, глубокой… - Безнадежно привязывая меня к тебе? – усмехается Стефан, перехватывая пальцы гибрида, которые уже проникли под ворот рубашки. - Ты против? Я думал, тебе хотелось быть… связанным, - выдыхает гибрид, касаясь губами мочки уха. Он плотнее притягивает вампира к себе, сжимая в объятиях жадно, по-хозяйски. Его руки проходятся по спине, стискивают узкую талию, скользят по поджарой заднице. Потом гибрид всматривается в глаза любовника и неожиданно отдаляется: - Что не так, Стефан? Сальваторе кривит в усмешке губы: - Так интересно: в двадцатых ты называл меня братом. Загадочная у тебя братская любовь, ничего не скажешь. Ты… всех своих братьев любил так, или только меня и Элайджу? Древний непонимающе хмурится: - О чем это ты? - Неважная из меня замена старшому брату, правда, Ник? Ну, ничего, - Стефан издевательски смотрит на гибрида. - Теперь, после смерти Майкла, ничто не мешает тебе воссоединиться с Элайджей. Надеюсь, он сможет сделать то, что мне не под силу – избавить от одиночества лорда Никлауса? Древний стискивает плечи вампира и встряхивает его, как тряпичную куклу: - Что ты несешь, Сальваторе? Но Стефан продолжает смеяться: - Твоя кровь связывает нас, да. Я чуть не свихнулся от твоих мыслей, почти захлебнулся пустотой внутри тебя, - затем он неожиданно серьезно смотрит на гибрида. – Ты любишь его? Клаус недоуменно вскидывает брови: - Ты собираешься ревновать меня к тлеющему родственничку? - Нет, - Стефан горько усмехается. – Ревность не мой конек - так говорят некоторые. Но мне нужно знать. Ты ведь любишь своего брата? - Как и ты. - Я… не помню, - хмурится Стефан. – В любом случае, мне не хочется, чтобы Деймон трахнул меня на столе. И в душе, - он смотрит на гибрида изучающе. – И на ковре в гостиной. Либо ты озабоченный, либо – очень за ним скучаешь. Клаус отпускает Стефана из железных тисков и отходит к столу. Опрокидывает порцию виски и сразу наливает еще. Потом смотрит на вампира, слегка кривя губы: - Понятно. Что ж, не знал, что моя кровь подействует таким образом, - он делает еще глоток, не отрывая глаз от младшего Сальваторе. – А если и так, и все, сказанное тобой - правда, что ты сделаешь, Стефан? Я не позволю тебе уйти. Я… - Я не уйду, - вампир шагает навстречу Перворожденному, отбирая у него стакан. – Так боишься остаться один... как будто ты не могущественный вервамп, а всего лишь потерявшийся во тьме мальчишка. Мой жестокий, несчастный Древний… Я буду с тобой, даже если это не спасёт тебя от одиночества. Он улыбается и касается острых скул гибрида кончиками пальцев. Клаус обескуражен, он удивленно следит за Стефаном, всматривается в задумчивые темные глаза. - Ты – моё персональное безумие, Клаус. Я чувствую себя сумасшедшим, потому что готов принять твою любовь к брату. Я готов принять даже то, что ты не в силах любить меня так же... Он целует влажные от алкоголя губы гибрида: - Только пообещай, что попытаешься. *** Пару недель спустя. В огромном, залитом солнцем особняке распахнуты настежь все двери, открыты все окна. Неимоверный шум перекрикивают десятки людей, снующих туда-сюда с рабочими инструментами. Люди, устанавливающие строительные леса, люди, укладывающие защитные покрытия на старинные мраморные полы. Клаус с улыбкой наблюдает за тем, как доводят до совершенства место, которое он впервые за тысячу лет сможет назвать домом. Из которого не нужно будет бежать, спасаясь от преследований Майкла. Дом, который он строит для своей семьи. Дом, в котором должен проснуться Элайджа. Один из гибридов, столь успешно созданных с помощью крови двойника, окликает хозяина: - Приехала машина из Чикаго. И Клаус направляется к огромному грузовику, в котором в специальных нишах зафиксированны гробы – убежище семьи Перворожденных, которое они вскоре покинут. Гибрид распахивает двери, забираясь внутрь. Он смотрит на резные панели, недоуменно крутит головой… И лицо искажает вспышка трансформации: - СТЕФАН! Одна из ниш пустует – отсутствует тот самый дубовый гроб. *** Младший Сальваторе сидит в небольшом баре, болтая с очаровательной блондинкой-барменшей. Её пухлые губы, терпкая кровь и золотая текила замечательно сочетаются с настроением Стефана. Он залихватски опрокидывает стопку, тянется к запястью девушки и с наслаждением прокусывает нежную кожу, чувствуя как во рту кровь смешивается с алкоголем: - Прекрасный коктейль, - Стефан облизывает окровавленные губы. Девушка смеется, наливая свободной рукой еще стопку золотистой жидкости. Когда сотовый начинает пищать, высвечивая номер Клауса, губы вампира расплываются в улыбке. Он подносит телефон к уху, практически мурлыча в трубку: - Да, любовь моя? - Что. Это. Такое?! Я тебя спрашиваю в первый и последний раз… Стефан снова припадает к запястью девушки, слушая крики, мат и нечленораздельные угрозы собеседника, а потом отвечает: - А теперь ты послушай, Ник. Я обещал всегда быть рядом… Но я ничего не говорил про Элайджу. Клаус с злостью отшвыривает телефон. Тот пролетает метров триста и падает на асфальт, разбиваясь вдребезги. Стефан слушает короткие гудки и улыбается. Девушка наливает еще текилы.