Беспамятство

- Ну, давай, убей меня, - хрипло смеется Стефан, практически задыхаясь в тисках холодных пальцев. – И ты никогда не узнаешь местонахождение своего брата. Клаус только сильнее сдавливает горло вампира, заставляя того хватать ртом воздух. Шипит: - Ты обещал не предавать меня. - Я и не предаю, - из последних сил выдыхает Стефан. – Считай это маленькой местью с моей стороны. Ник рычит, но разжимает пальцы, выпуская младшего Сальваторе из стального захвата. Вампир обессилено сползает по стене, хрипя и пытаясь отдышаться. Но он спокоен, совершенно спокоен. …Теперь, когда в нем совсем не осталось крови Древнего, а память полностью восстановилась, Стефан чувствовал себя увереннее, трезво оценивая происходящее. Клаус его не убьет. Не посмеет. Как же ему надоело, что все пытаются решать за него… Сначала – Катерина, затем Лекси, после неё – Елена и Деймон. Ну, и апогей – его нынешний хозяин, Клаус. Сколько можно: «ты должен», «ты обязан», «ты не посмеешь», - как же он устал от всего этого! Уговорами, просьбами, приказами – честно или не очень – почему все они пытаются им манипулировать? «Клаус слишком боится потерять брата. В этом его слабость», - думает про себя Стефан. Пришло время сыграть по новым правилам… - Так чего же ты хочешь? – зло смотрит на него Древний. – Я не знаю, где тебя носило, но раз ты осмелился заявиться сюда, в мой дом… - Дом, который ты построил для него? – издевательски тянет Стефан, окидывая взглядом роскошно меблированную гостиную. – У тебя прекрасный вкус, Клаус. Жаль, Элайджа не может оценить твоих стараний. Лицо Древнего поддергивается рябью неконтролированной трансформации. Он делает глубокий вдох, через силу натягивая привычную ухмылку: - Мой маленький Стефан, оказывается, ты - еще та сучка. - Не называй меня так, Ник, - голос Сальваторе холодный, а взгляд прищуренных темных глаз очень не нравится гибриду. Вампир подходит вплотную к Древнему и, ухмыляясь, выдыхает прямо в стиснутые губы Клауса: - Чего я хочу? Немного побыть им. Любить тебя так, как это делал Элайджа. Он по-вампирски сильно толкает Ника в грудь, и этот толчок отшвыривает гибрида в противоположный конец комнаты. Он налетает спиной на каминную полку, слышится треск дерева, звон бьющегося фарфора – и Древний падает на пол. Стефан рывком оказывается рядом, не давая Клаусу подняться, прийти в себя; гибрид бесконечно ошарашен происходящим. Всего миг Сальваторе оценивает ситуацию – и склоняется над Ником, хватая его за шкирку и подтаскивая к старинному персидскому ковру: - Тебе больше нравится здесь? Или предпочитаешь другое место? Клаус стряхивает руки Стефана, выворачивается и шипит: - Ты выжил из ума, Сальваторе? Стефан ухмыляется: - Ты хочешь снова увидеть брата? Ну, же, Клаус… Чем тебе не нравится ковер? - он склоняется над все еще лежащим Древним. – Семнадцатый век, ручная работа… Мягкий, правда, в осколках… Стефан изучающее смотрит на гибрида. Становится над ним на колени и проводит рукой по животу Клауса, скользя ладонями вверх по груди, к открытой шее, чтобы с нажимом пройтись по ней пальцами. Древний в смятении, он ловит себя на мысли, что никогда не видел Стефана таким: нахальным, самоуверенным. Он убеждает себя: «Все это оттого, что паршивец подстраховался… местонахождением Элайджи». - Так что, - губы вампира совсем близко. – Поищем другое место? - Нет, - сквозь зубы шипит Никлаус. – Хочешь быть сверху – пожалуйста. Вряд ли у тебя получится еще раз… - Заткнись, - обрывает его Стефан. Гибрид умолкает, и вампир, впиваясь в его губы, шепчет: - Молодец, послушный мальчик. Клаус чувствует, как Стефан не расстегивает – срывает с него рубашку, одним рывком стягивает жалобно трещащие штаны, - и тихо офигевает от происходящего. Впрочем, Сальваторе сопровождает свои манипуляции умелыми, жадными, глубокими поцелуями – и думать о резкой перемене в поведении любовника Древнему просто недосуг. Он негромко шипит, когда Стефан, выпуская клыки, резко прокусывает губу, одновременно рывком раздвигая его ноги. Унизительность позы усиливает взгляд Сальваторе: вампир отодвигается от полностью обнаженного гибрида и смотрит на него, на его стоящий колом член – медленно, долго, кривя в усмешке губы: - Возбуждение, Клаус? – передразнивает он тон гибрида, а затем резко сжимает пальцы на мошонке Ника. Тот сдавленно охает: - Твою ж мать!... Не переигрываешь ли ты, Стефан? - О, я только начал свои игры, - Сальваторе расплывается в улыбке, не спеша стягивая с себя рубашку, снимая джинсы вместе с нижним бельем, не отрывая от гибрида насмешливо-изучающего взгляда. «Он… хорош, - неожиданно для себя думает Клаус. – Ему так удивительно идет эта… властность». А затем нервно облизывает губы, когда Стефан склоняется над ним на согнутых локтях и целует шею, устраиваясь поудобнее между разведенных ног, и трется о его пах возбужденным членом. Он вжимается в гибрида сильнее – и Клаус невольно стонет, чувствуя, как к животу прижимаются два сочащиеся смазкой члена, и стискивает ягодицы вампира, пытаясь усилить давление тяжелого тела на свою плоть. Он чувствует привкус крови, в ноздри бьет резкий мускусный запах, Стефан прикусывает его шею… И в следующий миг гибрид оказывается вжатым лицом в ворс ковра. Под щекой так некстати осколок стекла, Клаус пытается вывернуться, но Стефан клыками впивается в его загривок, не давая возможности даже дернуть головой. Это неприятно, унизительно, но… неожиданно сладко. Невольно перед мысленным взором Ника встает совершенно другая картина: он, в наполовину стянутой грубой рубахе, прижатый к земле тяжелым телом брата, отплевывается от попавших в рот травинок; а Элайджа – его сильный, взрослый Элайджа, хохоча, целует младшего в обнаженное плечо. Он отбрасывает длинные пшеничные волосы брата и проводит руками по его спине, касаясь еще по-юношески нежной кожи подушечками пальцев, очерчивая острые лопатки и изгиб каждого позвонка. Брат стягивает рубаху с младшего и целует такую открытую, беззащитную шею, а Никлаус лишь нетерпеливо ерзает под ним, и умоляюще выдыхает такое до боли знакомое имя. Стефан, кажется, разорвал клыками кожу, и Клаус чувствует, как губы и язык елозят по открытой ране, размазывают кровь по его плечам, которые вампир целует жадно, почти впиваясь, оставляя горящие следы. Он практически подмял гибрида под себя, и Клаус ощущает, как пульсирует член вампира, зажатый между его ягодиц. Древнему удается вывернуть шею из-под клыков Сальваторе – и он, оборачиваясь, смотрит на искаженное трансформацией лицо Стефана. Вампир облизывает перепачканные кровью губы и с нажимом, до хруста в костях, проводит пальцами по спине Клауса. Затем отстраняется и рывком приподнимает бедра гибрида. Клаус шипит, вытаскивая из щеки осколок стекла, и приподнимается на локтях, устраиваясь поудобнее, и разводит шире согнутые в коленях ноги. Элайджа аккуратно расшнуровывает штаны брата, поглаживая пах сквозь плотную ткань, раздевает его медленно, целуя губами поясницу – и Никлаус не может удержать нетерпеливого вздоха. Он, обнаженный, становится на четвереньки и с притворным негодованием оборачивается к брату: - Ну, долго еще? - Какой ты нетерпеливый, - усмехается Элайджа и слюнявит свои пальцы. А затем придвигается к младшему плотнее, умело, но нежно разминая тугое кольцо мышц. Стефан стискивает пальцы на окровавленном загривке гибрида, измазывая ладонь в темной, горячей крови Древнего, а затем скользит рукой между его ягодиц, вставляя сразу два пальца, резко проворачивая, болезненно надавливая на простату. Клаус чуть слышно стонет и, кажется, матерится сквозь стиснутые зубы, но не осаждает Стефана – тот в фазе трансформации, практически в экстатическом трансе; это было бы просто бесполезно. Элайджа толкается в него медленно, осторожно, боясь вызвать боль одним неосторожным движением. Его теплые, чуть шершавые от постоянных тренировок с мечем пальцы скользят по спине младшего, оглаживают поясницу, разведенные бедра. Брат шепчет что-то ласковое, успокаивающее, а Никлаус лишь прикусывает до крови губы, свыкаясь с тянущей болью внутри: хоть брат и входит осторожно, его слишком много, - и бедра младшего чуть заметно дрожат от напряжения: - Никлаус, - шепчет Элайджа. И в его голосе столько переживания, что младший невольно расплывается в улыбке. - Не волнуйся, мне уже не так больно, - немного врет Ник, лишь бы стереть напряженность с лица брата. – Совсем не так, как в первый раз. И он чуть поддается назад, насаживаясь сильнее на член брата, слыша, как чувственный вздох срывается с губ старшего. Элайджа снова шепчет его имя. - Клаус, - практически рычит Стефан, - тебе нравится?.. Его пальцы до боли сдавливают бедра, и гибрид прикусывает губы, чтобы не застонать: вампир двигается в нем грубо, рвано, практически до конца вынимая, а затем с силой вгоняя член в растраханный анус. В этом всем нет даже намека на удовольствие – и Клаус не испытывал бы никакого возбуждения, если бы не воспоминания, которые так внезапно поглотили его разум. Он пытается подстроиться под бешенный ритм Стефана, и смыкает пальцы на своем члене, начиная двигать рукой в такт. Пальцы Элайджи гладят его грудь, напряженный живот, и он стонет от удовольствия, когда рука брата сжимает напряженный, сочащийся смазкой член. Брат двигает кистью в унисон собственным движениям, и эти ощущения – снаружи, внутри – заставляют голову кружиться, а мысли – путаться и разбегаться. Под умелыми пальцами брата Никлаус кончает быстро, разряжаясь в подставленную ладонь. Он чувствует, как по телу Элайджи проходит едва заметная дрожь и ощущает, как семя брата выплескивается в него короткими толчками. Элайджа притягивает его к себе, целуя шею, растрепанные волосы, плечи, - все, куда может дотянуться своими губами, и шепчет: - Я так люблю тебя. - Обещай, что никогда не покинешь меня, - выдыхает младший. - Обещаю… я всегда буду рядом, Никлаус. Стефан практически вбивается в гибрида, и Клаус ощущает, как внутри влажно и скользко от многочисленных повреждений. Древний прикрывает глаза, представляя улыбающееся лицо брата, и усиливает движения на собственном члене. Он вспоминает нежные, знакомые руки, теплую улыбку, бесконечно влюбленный взгляд и невольно вскрикивает, кончая, пачкая спермой кулак и ворс ковра. Еще минуты три он вздрагивает от яростных рывков Стефана. Тот, наконец, тоже достигает разрядки, выпуская гибрида из насильственных объятий. Испустив облегченный вздох, Клаус валится на ковер. Он уже не обращает внимания на осколки под пальцами. Переворачивается на спину и каким-то опустошенным взглядом смотрит в потолок. Неожиданно до него доносится дрожащий голос Стефана: - Что это было? Медленно, но неотвратимо младший Сальваторе приходит в себя, выныривая из кровавого омута вампирской сущности. - Секс с Потрошителем, - косая ухмылка Клауса. Сальваторе огромными от испуга глазами смотрит на израненное тело гибрида: на многочисленные, на глазах заживающие порезы от осколков, на красные отметины зубов, засохшую на внутренней поверхности бедер кровь и сперму, на полностью залитые красным плечи… Потом он переводит взгляд на себя, всего в чужой крови, и стискивает до скрежета зубы. И шепчет: - Не может быть… Все так смутно. Я… был в состоянии трансформации? - Ага, - лениво тянет Клаус. Внезапно он чувствует, как что-то холодное касается пальцев ног. Гибрид скашивает взгляд, чтобы увидеть Стефана, припадающего губами к его ногам. Сальваторе прерывает поцелуи шепотом: - Прости… Прости меня. Я… так люблю тебя. - Хм… - Я… всегда буду рядом, Ник. Клаус приподнимается на локтях и смотрит в знакомые темные глаза. И этот преданный, открытый взгляд невольно вызывает улыбку. «Какой все-таки резкий контраст», - про себя думает Клаус. А вслух добавляет: - Ну, ничего. Сейчас я немного отлежусь и хорошенько тебя накажу, мой маленький Стефан. - И судя по всему, тебе понадобится помощь… брат. Гибрид и младший вампир вздрагивают и одновременно оборачиваются на голос – привалившись плечом к дверному косяку, на пороге стоит Элайджа. И судя по неприличествующей аристократу ухмылке, Перворожденный находится тут уже давно. Стефан нервно сглатывает. Клаус опять плюхается на ковер, заходясь в припадке истерического смеха.