Тени наших душ

Зачем я? Суждено ль мне стать кем-то весомым в этом мире? Иль может, буду гнить, вонять Одна в пустой своей квартире? Прочтет ли кто мои стихи? Одарит ль удивленья вздохом? Иль, разорвав мои грехи, В бачок с отстоем бросит комом? Не знаю я, что «завтра» даст, Кого мне птица-жизнь подарит? Быть может, в самый ранний час Она тоской меня отравит. Всё вздор! Отставить размышленья. Пойти, куда глаза глядят. Жаль только, слёзы отреченья Мне видеть счастье запретят. *** Сладкий запах свободы щекотал раздувающиеся то и дело ноздри. Наконец-то я выбралась из… Из чего? Адом это назвать точно нельзя, хотя бы потому, что люди вокруг меня кажутся настолько ангельски прекрасными, что порой даже светятся словно серафимы. Легкий обволакивающий ветерок прошелся по моей тонкой чувствительной коже, отчего я затряслась, словно увидела призрака прошлого. От того ли я затряслась, что озябла? Стала вглядываться в многоэтажные жилые дома напротив вуза. Казалось, будто им нет конца и края, словно это стена, простирающаяся на сотни, а то и тысячи километров. Здания казались настолько холодными и неприветливыми, что хотелось бежать, бежать и не оглядываться. Влететь пулей в свой родной дом, убаюкивая себя музыкой в наушниках. А затем расплыться жалкой кучей на кровати, уставившись в потолок и снова задумавшись о том, как жить дальше. Кто я? Зачем я? Ощущается, будто я живу совершенно пустую жизнь. День сурка. Всё абсолютно одинаково изо дня в день. “Просыпайся, соня, проснись! Доброе утро, солнышко”. Каждый день возвещал мой будильник голосом Деймона Сальваторе, одного из героев прекрасного сериала “Дневники Вампира”. Только благодаря этому голосу и приятному запаху кофе, доносящемуся с кухни, я умудрялась как-то подняться и настроиться что-либо делать. Иногда и это не спасало, и я пролеживала весь день в роли амёбы в своей комнате, пролистывая бесконечное количество видео в Тик Токе, публикуя печальные посты с песенками и грустными цитатками из сериалов. Кстати говоря о них. Мне попросту лень было даже открыть первый вылезший после в поисковике сайт с сериалами и посмотреть что-нибудь. С другой стороны, а зачем? Вдруг это не то, что мне понравится, не то, что увлечёт. В таком случае, я просто потрачу собственное время впустую. К слову, уже трачу, ведь толком-то ничего и не делаю. А надо жить. Жить! Наслаждаться всем, что предоставляет тебе такая не всегда приносящая радость штука как жизнь. В один из таких дней я написала гениальное, как мне тогда казалось, стихотворение с закосом под Маяковского. Моя учительница по русскому языку и литературе всегда утверждала, что стихи, написанные мной - крик души, крик о помощи, крик безутешной тоски. Она хотела опубликовать его в школьной газете, но я не позволила ей этого. Слишком личное, слишком дорогое, слишком моё. Порой мне хотелось раствориться, слиться с противного песочного цвета партой и забыть, что я вообще существую. Вы наверное думаете, боже, что за дэдинсайдовскую ересь она несёт? На самом деле, не всё так плохо. Мне даже нравится грустить, тоска одаряет каким-то особенным, не всегда понятным чувством… Открывается будто второе дыхание после целой тары выплаканных слёз. - Надеюсь, на этот раз Вы пребываете без сигареты на этом, совершенно напоминающим табачную, университетском крыльце? - Раздался за спиной глубокий, обворожительно хрипловатый, проникающий в самые глубины сознания голос. Я обернулась, наконец отведя взгляд от этих пугающих многоэтажек. Даже перестала трястись. Присутствие этой женщины изрядно успокаивало, придавало сил. - Я абсолютно точно не горю желанием курить здесь, Ирина Максимовна. Хотя от сигареты не отказалась бы. Однако, закон превыше всего. - Откуда во мне столько смелости? Каждый раз, когда я нахожусь в обществе этой женщины, я будто перестаю контролировать собственное сознание, речь, мысли. - Отчего же не сделаете всего пару шагов и не утолите свое столь примитивное желание? - Женщина с озорством, будто совершенно ей не присущим, взглянула на меня и облокотилась рядом со мной на железную перегородку. - Да хотя бы от того, что не имею средств на покупку столь, как вы выразились, примитивной вещи, как сигареты. - Я улыбнулась и, выставив руки перед собой, слегка оперлась на ладони, собираясь уже уходить. - Вас никогда не пугали эти всевидящие многоэтажки с кучей глазок-окон? - Мне казалось, что с ней я могу поговорить абсолютно на любую тему. И не быть осужденной. - С какой стати они должны меня пугать? - Она глянула в сторону каменных зданий, пытаясь разглядеть в них что-то страшное, ужасающее. - За исключением только тех разов, когда я темной ночью выхожу с работы, осенний ветер колышет безжалостно листья деревьев, чудится, словно тебя кто-то преследует, а эти самые дома - сотни-тысяч ненасытных глаз, - впиявились в тебя и хотят поглотить всю, с ног до головы. Похоронить в застывшем цементе. - Я томно взглянула на женщину. С каждым нашим разговором, с каждым новым её словом, я всё больше ей восхищаюсь и… Нахожу в ней себя. Она перевела две своих льдинки на меня. Миллионы электрических разрядов прошлись по всему телу. Волоски встали дыбом. Не хотелось отводить взгляд. Молчание, установившееся между нами, было таким тёплым и уютным, что хотелось забрать его с собой. Домой. - Возьми. - Ирина Максимовна протянула мне тонкую сигарету. “Сенатор”. Недурно живет, подумалось мне. - Негоже, конечно, скуривать бедных студентов, однако, с другой стороны, на то они и бедные, чтобы им помогать. Считай это своего рода благотворительностью. - Я долго не решалась взять необычный подарок, вперившись взглядом в лучшую (без всяких споров) женщину в этом мире. Ирина Максимовна свела светлые густые брови к носу, мягко взялась за мою ладонь, раскрыла её и вложила туда сигарету. Наваждение, да и только. Сладкий сон, из которого не хотелось просыпаться. Уголки моих губ потянулись к чистому голубому небу. - До встречи, Ирина Максимовна. - Я запихнула сигарету в карман черного тренча. Эту сигарету я точно не скурю. *** Очередной университетский день не обещал ничего нового и интересного. Не потому что это самое новое и интересное здесь не происходит, а потому, что я не желаю в своей жизни чего-либо нового. Однако от интересного я бы не отказалась. Трудно поверить, но я учусь здесь уже целый месяц. Я удивительно привыкла ко всему, что даёт это учебное заведение. Дисциплины, одногруппники, преподаватели. В особенности преподаватели. С тех пор, как Ирина Максимовна щедро одарила меня, прошло много времени. И за этот промежуток мы ни разу не обмолвились друг с другому чем-то большим, нежели: “Здравствуйте или же добрый день!” Однако, стоит сказать, что мне хватало лишь парочки красноречивых взглядов, чтобы быть довольной встречей с ней. А они, по правде говоря, были безумно интересными. Пары по зарубежной литературе полюбились мне более всего. - Ты пойдешь в буфет на большой перемене? - Вопросила Амина, располагая свою руку на моем плече. - Наверное, не знаю, пока что-то ничего не хочу. - В последнее время преобладало пассивно-удрученное настроение. Не хотелось ничего. Хотя нет, вру. Одного безумно хотелось. Скурить эту дорогущую сигарету. Но я дала себе обещание-установку. Эта сигарета канет в небытие только тогда, когда случится что-то ужасное, то, что разобьет мне сердце на тысячи осколков. К слову, я вообще не курю. - Чем планируешь заняться после учебного дня? - Поинтересовалась Амина, усердно что-то выводя в своем блокноте-ежедневнике. Она безумно старательная. Всем бы поучиться такой выдержки и подобному трудолюбию. А еще… Частенько она может посоветовать тебе то, до чего никто другой даже и не додумается. - Думаю, поеду к Мише. - За всей этой университетской суетой я порой совсем забываю про своего парня. - Планируем посмотреть сериал или заняться еще чем-нибудь не особо примечательным. Я тут слишком устаю. Морально. - Понимаю, солнце, - Амина оторвала свой светлый взгляд от блокнота и с трепетом оглядела меня. Девушка положила накрыла мою ладонь своей. - Слушай, ты всегда можешь со мной поделиться тем, что тебя тревожит. Не могу. Не могу себя пересилить. Очень тяжело доверять людям, когда от каждого ждешь какую-либо пакость в свою сторону. Откуда это во мне? По себе не судят. Я с благодарностью в глазах посмотрела на неё. Безумно добрый человек. Боюсь её обидеть. - Вероник, - окликнул меня кто-то. Кажется, звук идет с левого уха. Да-да, именно оттуда. - тут к тебе дело есть. Зайди в ВК. Новая заявка в друзья. Виктория Бирюкова. Как прекрасно, я уже неоднократно видела эту девушку. Да почти в каждом посте в группе нашего университета. Должно быть, она с музыкального профиля. Развернув вкладку “Основная информация”, убедилась в своих словах. Интересно, что ей от меня нужно? Я поймала себя на мысли, что отчасти завидую девушке… Я всегда хотела обучаться на каком-то творческом профиле, а музыка привлекала меня как не что иное. Манила, завораживала, погружала в себя. На моих страницах в соцсетях неоднократно можно было встретить каверы, и довольно-таки неплохие. Но. Всегда есть это чёртово “НО”. Я безумно боюсь петь на публику. Даже не совсем боюсь. У меня перестают работать мышцы лицевого отдела, сводит скулы, рот с трудом открывается и начинается безумная одышка. А так хочется делиться своей музыкой с людьми. Благослови Боже того, кто придумал такую вещь, как соцсети. “Привет. Есть к тебе просьба. Ты не могла бы спеть с нами на одном концерте…”. Ужас, дальше я не дочитала. Меня уже бил озноб, желудок свернулся в крошечный комок, а содержимое из него грозилось выйти наружу. Всё же интерес и безумное желание побороть себя взяли верх. “... нам с ребятами понравились твои каверы и то, как ты поёшь. Не то чтобы мы настаиваем… Хотя, нет. Мы настаиваем. Прошу, очень нужно чтобы ты спела, людей не хватает. Есть две песни: “Горы по колено” и “Life in da trash”. Какую из них ты смогла бы спеть?” Обе песни совершенно не под мой тембр голоса. Еще и незнакомые люди… Новые люди, которых я ни на частицу не знаю. Я убрала от себя телефон. Не могу. Помещение вокруг началось сжиматься. Воздух застрял где-то в легких, не собираясь даже выходить. Убийственно тяжело. Всё детство я занималась в музыкальной школе. Играла на фортепиано, пела в хоре. Затем попробовала себя в эстрадном вокале. На каждом конкурсе со мной был отец. Он брал меня за руку, крепко сжимал ее и, не глядя на меня, говорил: “Ты должна, дочь моя, должна занять призовое место. Желательно первое. А иначе, ты очень расстроишь меня. В случае проигрыша можешь даже не ожидать каких бы то ни было подарков. А коли выиграешь - проси всё, что хочешь. Не разочаровывай отца”. Он никогда не проигрывал. Зато я проигрывала. Отвратительное ощущение предстоящего выхода на сцену. Кривляния, для услады глаз конкурсного жюри, вытягивание нот, которые порой не получается толком-то и взять, ведь у тебя нет никакого вокального руководителя. Ты сама по себе. Актер-любитель в этом нелепом сборище “профессионалов”. Рука непроизвольно тянулась к телефону. Нужно что-то ответить, ведь сообщение мною уже прочитано. - Добрый день, студенты, - Ирина Максимовна влетела в аудиторию с огромной стопкой книг и оглядела всех присутствующих, в конце концов остановившись на мне. Я растерянно уставилась на неё, с немым ужасом, ярко отражающимся в темных глазах. Хотелось расплакаться прямо здесь. Женщина в полном недоумении взирала на меня, перебирая пальцами по корешкам книг и переминаясь с ноги на ноги. О, эти призраки прошлого, вот бы вы действительно растворялись с рассветом и с первым криком петухов. - Извините, можно выйти? - Прерывисто, с печальным, тяжелым придыханием спросила я. Ирина Максимовна коротко кивнула, и я, схватив телефон, устремилась в коридор, попутно набирая сообщение в ответ. Семь раз отмерь, один раз отрежь.