Система хранителей миров

Добродетельная супруга Бай в сопровождении свиты из слуг направлялась в сторону дворца Цзиньлянь, чтобы встретиться с третьим принцем. Она до сих пор была в ярости из-за выходки Шан Циньшао, который расстроил помолвку ее сына с молодой госпожой Линь. Сначала подарок Императора, теперь еще и это, если не предпринять серьезные действия, то второй принц из посмешища императорской семьи может превратиться в настоящую угрозу. Бай Мужун не могла этого допустить, не после всех усилий и жертв, на которые ей пришлось пойти. Когда о ее приходе доложили, а слуга повел ее в рабочий кабинет, она уже заготовила речь о том, как ему срочно надо найти подходящую жену, чтобы укрепить свое положение. Но все слова вылетели из головы, стоило ей перешагнуть порог кабинета. За столом сидел погруженный в работу Шан Циньлун, а прямо перед ним на столе стояла курильница в форме серебряной лодки, плывущей по лотосовому озеру. Едва увидев эту вещь, лицо добродетельной супруги Бай перекосилось от ужаса. Разумеется, третий принц это заметил, но совершенно не понял, что вызвало такую реакцию у его обычно спокойной матери. — Откуда здесь эта вещь? — игнорируя все правила дворцового этикета, Бай Фэй ткнула пальцем в курильницу, словно в ядовитое насекомое. Шан Циньлун нахмурился, не понимая, что происходит. — Это курильница для благовоний, подарок на Фестиваль Зимнего Солнцестояния от старшего брата. — Избавься от нее немедленно! — взвизгнула Бай Фэй. Третий принц замер, пораженный ее поведением. Хоть Бай Фэй и была его матерью, но она была всего лишь одной из жен Императора, в то время как он сам был его сыном и потенциальным наследником престола. Они не были равны и подобное поведение с ее стороны было абсолютно недопустимо, тем более в присутствии слуг. Третий принц пристально посмотрел на Бай Фэй: — Матушка, сейчас я немного занят, если у вас нет ничего срочного, я вынужден попросить вас прийти позже. Бай Фэй внезапно опомнилась, но и оставить все как есть она тоже не могла. Все еще опасливо поглядывая на курильницу, словно та могла в любую минуту наброситься на нее, она постаралась смягчить свой голос. — Циньлун, эта курильница для благовоний раньше принадлежала Чу Фэй, а ты знаешь, что держать при себе вещи умершего человека плохая примета. Второй принц вряд ли руководствовался добрыми намерениями, когда решил сделать тебе этот подарок. — Вот как, — задумчиво произнес принц, разглядывая серебряную лодочку, — если мой брат подарил мне вещь, которая принадлежала его матери, тогда этот подарок намного ценнее, чем я думал. А насчет примет, так все вещи династии принадлежали нашим предкам, что уже покинули нас, лишь дети и женщины верят в подобные суеверия. — Ты прав, я всего лишь глупая женщина, которая верит в старые приметы, — не успокаивалась Бай Фэй, — но эта вещь находилась подле больной женщины долгое время и могла впитать ее болезнь, не слишком ли опасно держать ее рядом? — Но разве благородная супруга Чу не имела от природы слабое здоровье и умерла из-за тяжелых родов? О какой болезни вы говорите? Бай Фэй прикусила язык, но было слишком поздно. — Всем известно, что у Чу Фэй часто были лихорадки, — пыталась исправить она ситуацию. — Если эти лихорадки были настолько заразны, что могли заразить даже курильницу, то почему не заболел никто, кто ухаживал за благородной супругой? Бай Фэй нечего было на это возразить, она и так уже сболтнула лишнего. Но как она могла допустить, чтобы вещь, которой она убила свою соперницу, теперь отравляла ее сына? Она повернулась к слугам: — Оставьте нас, — это был приказ и служанки, что были при ней, тут же вышли из кабинета. Но двое слуг принца даже не шелохнулись. — Я же сказала, всем выйти вон! Но слуги Его Высочества просто стояли, склонив головы и совершенно не обращая внимания на ее слова. — Матушка, вы не можете приказывать моим слугам, — напомнил ей третий принц, — если вам есть что сказать, говорите при них. Бай Фэй пораженно смотрела на своего сына, который впервые разговаривал с ней подобным образом, но ничего не могла с этим поделать. В его венах текла кровь правящей династии, а она была всего лишь бывшей наложницей из низов. — Циньлун, я твоя мать, и я желаю тебе только добра, чего не скажешь о твоем старшем брате. Он уже разрушил твою помолвку и продолжает строить злые планы против тебя. Прошу тебя, избавься от этой вещи, иначе мое материнское сердце не сможет обрести покой, — она смотрела на него грустными глазами, в которых блестели слезы, надеясь его разжалобить — прием, что она сотни раз отработала на его отце, когда добивалась своих целей. Но третий принц не был мужчиной, охваченным страстью, поэтому с легкостью разглядел ее игру. Вот только он не мог понять, почему его мать перешла все границы дозволенного из-за какой-то безделушки. Но поддайся он сейчас на ее уговоры, то навсегда останется в глазах слуг ребенком, что не может отцепиться от мамкиной юбки. Его мать привыкла помыкать всеми вокруг, но он был уже взрослым. Если он собирается править страной, то должен это делать сам, а не по указке женщины, иначе как он сможет смотреть в глаза своим подданным. — Матушка, вы не можете обвинять старшего брата, не имея при этом никаких доказательств, это слишком серьезные слова, чтобы бросать их на ветер. А что насчет помолвки, так старший брат оказал мне услугу, показав истинное лицо молодой госпожи Линь, которая без раздумий побежала на тайную встречу со своим любовником, забыв про свою семью и репутацию. Возьми я ее в жены и до конца жизни не смог бы избавиться от зеленой шляпы1. Если это все, то прошу вас уйти, сейчас я слишком занят, чтобы выслушивать подобные глупости.

[1«Носить зеленую шляпу» - это китайская идиома для описания мужчины-рогоносца.]

После таких слов, Бай Фэй уже не могла продолжать настаивать на своем, поэтому ей ничего не оставалось, как скрипя зубами покинуть дворец Цзиньлинь. Шан Циньлун устало потер руками виски, а потом задумчиво посмотрел на курильницу перед собой. Второй принц не стал дарить ее при всех, сославшись на то, что подарок еще не изготовили, а значит, не хотел, чтобы Император ее увидел и признал. Но что брат пытался сказать, подарив ему вещь своей покойной матери? И откуда его собственная мать знала, как выглядит эта курильница? Мало вероятно, что когда Чу Фэй была еще жива, а его мать была простой наложницей, у нее был шанс посетить павильон Таохуа и увидеть эту вещь. Так почему она сразу ее узнала, да еще и отреагировала подобным образом? Неужели напоминание о сопернице настолько вывело ее из себя? Но ведь сама она спокойно носила украшения, принадлежавшие Чу Фэй и не беспокоилась о старых предрассудках. Все это было слишком странно и Шан Циньлун решил в этом обязательно разобраться, когда появится свободное время. Спустя несколько дней на пороге его кабинета появился другой неожиданный посетитель. Чэн Гунфу уже не выглядел так, словно был при последнем издыхании, как в их первую встречу, но был очень бледен. Он был настолько напуган, что не поднимал взгляда, а его голос дрожал. — Ваше Высочество, этот ничтожный благодарит вас за его спасение, — тихо сказал Чэн Гунфу, не поднимаясь с колен. — Господину Чэну не стоило приходить сюда ради этого, — нахмурился Шан Циньлун, — есть ли еще какая-то причина вашего визита? — Прошу прощения, Ваше Высочество, на самом деле у этого подчиненного действительно есть другая причина побеспокоить Ваше Высочество. Как вам, возможно, известно, этот слуга был на востоке, проверяя распределение средств, выделенных на укрепление берегов реки Ланьхэ. В процессе проверки мне стало известно о значительных нарушениях и коррупции. — Господину Чэну следовало идти с этим вопросом в Министерство доходов, а не ко мне, — еще сильнее нахмурился третий принц, не понимая, зачем этот человек пришел к нему. — Ваше Высочество, просто… этот ничтожный боится за свою жизнь… — Чэн Гунфу поднял на третьего принца взгляд, полный страха, — …ведь это дело касается второго принца. Шан Циньлун резко встал из-за стола: — Господин Чэн, вы понимаете, в чем обвиняете одного из членов правящей семьи?! — Ваше Высочество, — Чэн Гунфу достал из рукава книгу, — этот ничтожный никогда бы не осмелился говорить подобное, если бы у него не было доказательств. Третий принц кивнул своему слуге и тот взял из рук Чэн Гунфу книгу и передал ему. Открыв ее, Шан Циньлун увидел финансовые записи. В некоторых из них упоминалось имя — Ван Шаоцинь — это было то самое имя, что его старший брат использовал, когда отправлялся в город под видом молодого богатого господина. Восточная провинция была зоной ответственности Шан Циньшао, и тот неоднократно посещал ее, пользуясь своим вторым именем. Если подлинность этих записей подтвердится, это будет иметь очень серьезные последствия. — Господин Чэн, вы можете идти, мы все проверим тщательным образом, — бросил он дрожащему человеку, не глядя на него. — Ваше Высочество, если второй принц узнает, что это я… он убьет меня… — Чэн Гунфу едва ли не плакал. Шан Циньлун смотрел на распростертого человека перед собой. Если все это правда… Сначала его брат сотворил нечто ужасное с этим человеком, а потом отправил того на восток, надеясь, что Чэн Гунфу из страха не станет предавать огласке его темные дела? Неужели его брат может быть настолько ужасным человеком?! — Господину Чэну не стоит волноваться за свою жизнь, — сказав это, третий принц кивнул одному из слуг и тот выпроводил Чэн Гунфу из кабинета. Его охрана позаботится о безопасности господина Чэна, пока идет проверка документа. После этого он вызвал к себе своего слугу, отвечающего за финансовые вопросы, и поручил тому начать проверку. Когда все ушли и он, наконец, остался в кабинете один, Шан Циньлун откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза. Он не мог поверить, что это правда, ведь если так, то наказание для его брата будет очень суровым. Разумеется, в их стране были и взяточничество, и прочие преступления, совершенные из корысти, но никогда в них не были замешаны члены правящей династии. Если это всплывет, то репутация всей семьи будет под угрозой — как им смотреть в глаза простым людям, когда старший сын Императора фактически ворует у них? Через несколько дней проверка была закончена, подтвердив оригинальность документов. Старший сын Императора оказался замешан в довольно сложной коррупционной схеме, по которой присвоил огромные суммы денег, направленные на расходы восточной провинции, что была ему доверена. Так же выяснилось, что на его имя было записано несколько домов и поместий в самых живописных местах близ Дуньмэня. С результатами расследования третий принц направился к Императору, чтобы тот решил, что делать с Шан Циньшао. Капризный молодой господин Син Цзю только поднялся с кровати, когда в его покои вошли слуги, чтобы помочь ему одеться. В какой-то момент ему не понравилось, как они это делают, поэтом он выгнал их, оставив лишь Лу Сианя и поручив это заботу ему. Едва сдерживая улыбку, он наблюдал, как его фальшивый слуга, нахмурившись, пытается завязать его пояс. Син Цзю едва сдерживался, чтобы не схватить его и не повалить на кровать. Внезапно в дверь постучали. — Ваше Высочество второй принц, Его Величество приказал вам немедленно явиться во дворец Цзылянь. Син Цзю нахмурился, если Император вызывает его в столь ранний час, значит, случилось что-то серьезное. Отбросив все неподобающие мысли, он быстро сам привел себя в порядок и в сопровождении своего слуги направился в императорский дворец. Первым тревожным знаком было то, что Лу Сианя не пустили дальше дворцовых ворот. Син Цзю мысленно начал готовиться к худшему и не ошибся. В приемном зале его ждали Император со своими слугами, третий и четвертый принцы и трясущийся Чэн Гунфу. Последнего Син Цзю совсем не ожидал здесь увидеть, потому что тот по плану должен был все еще находиться на востоке. Скрыв удивление, второй принц почтительно поклонился. — Ваше Величество, ваш сын пришел. Император окинул его мрачным взглядом, не предвещающем ничего хорошего. — Шан Циньшао, тебе знакомы эти записи, — он взял из рук своего слуги книгу и показал второму принцу. Второй принц покачал головой: — Ваше Величество, я никогда их раньше не видел. — Может, стоит посмотреть поближе? — сказал Император и передал книгу через своего слугу. Син Цзю открыл ее и пробежал глазами по записям, а потом нахмурился. Быстро листая страницы, он просматривал строчку за строчкой и весь смысл происходящего для него стал ясен. — Ваше Величество, — закрыл он книгу и посмотрел на Императора, — ваш сын не видел эти записи прежде и не имеет к ним никакого отношения. В глазах Императора блеснули молнии. — Мы провели проверку и подтвердили подлинность этих записей. Так как ты смеешь говорить, что не имеешь к ним отношения? — Ваше Величество, этот Шан Циньлун не имеет никакого отношения к этим записям и не делал того, в чем его обвиняют, — спокойно ответил второй принц, глядя Императору прямо в глаза. — Вот как? — прожег его взглядом Император. — Мы проведем тщательное расследование этого инцидента, а пока оно будет длиться, ты отправишься в Холодный дворец2 до моего дальнейшего распоряжения.

[2Холодный дворец — место во внутреннем императорском дворе, куда обычно ссылали провинившихся наложниц и жен. Это было обветшалое здание без удобств, которое запрещено было покидать до окончания наказания.]

Син Цзю замер, а потом взял себя в руки: — Как прикажет Его Величество, — а потом повернулся к жмущемуся у стены Чэн Гунфу. — Господин Чэн и правда думает, что, поступив со мной вот так, откроет себе дорогу в лучшую жизнь? Но вся правда рано или поздно всплывет на поверхность, и все виновные получат по заслугам. А затем второй принц поклонился Императору, игнорируя всех остальных, и покинул приемный зал. Четвертый принц Шан Циньхань задумчиво смотрел ему вслед.