Справедливый обмен

      Странно было осознавать, что старые привычки больше не актуальны. Тренировки, насколько они ни были бы суровыми, сейчас ощущались как самое желанное из планов на день. Но МК больше не ученик, а Макак перестал быть его учителем, и после таких перемен самый важный вопрос: их отношения на ступень опустились или поднялись? Самостоятельно дать ответ парень не в силах, а кто способен — сейчас у чёрта на рогах. Пусть привычные взгляды теней-наблюдателей остались, но они продолжали быть всего лишь игрой света, тенями, за которыми не угнаться. Одним из плюсов еженедельных тренировок было наличие хрупкого, но расписания для встреч. Сейчас же оставалось только мучиться догадками, когда же Шестиухий Макак решит явиться. — Ты выглядишь лучше, намного лучше, приятель, — радостно комментирует своего ученика У-кун, когда видит его со стороны. В руках Мудреца — миска с фруктами, на его губах — счастливая улыбка. Он присаживается к парню рядышком, чтобы пододвинуть собранные сладкие плоды. Их сегодняшняя встреча — не более чем фиксация того, что МК становится лучше. Никаких спаррингов. После битвы с Макаком У-кун пытался возобновить свои тренировки, но от перенапряжения и плохого самочувствия МК вырвало, а затем долго знобило. Оставить мальчишку в покое на недельку-другую казалось логичным, но не до конца хорошим решением, так решил Король обезьян, и вместо физической нагрузки давал моральную. Медитация, как правильно сосредотачиваться, и если ты изредка видишь тени по углам, стоит ли беспокоиться? Сам себе МК дал ответ: нет. Едва заметное шарканье, как будто за спиной призрак, становится отрадой, пока что единственным, что напоминает о Макаке. Жуткой обезьяне, что использует своих клонов чаще, чем собственные глаза, но такой нужной до чёртиков. — Думаю, тебе виднее, — соглашается МК, легко пожимая плечами. Он сам не может сказать, идёт ли он на поправку от непонятно какой травмы, но полностью полагается на мнение Короля Обезьян. Ему действительно виднее, есть с чем сравнивать. МК после битвы с Макаком разбитый и униженный, после всего произошедшего более спокойный, но и в это же время апатичный. Король Обезьян полагается на время, что какими бы глубокими ни были раны на душе — они залечатся, только нужно запастись терпением. А У-кун терпелив, надеется, что преемник тоже обладает таким качеством. Встреча ученика и учителя заканчивается тем, что МК, прихватив с собой пару фруктов, уходит домой, а У-кун остаётся на острове, задумчивым взглядом провожая парня.       Собственная тень привлекает внимание сильнее, чем Пигси со своими криками и претензиями. Работа продвигается медленно, МК в какой-то момент начинает всё чаще и чаще обращать больше внимание на неправильно падающие тени, нежели на покупателей, которые ожидают свою доставку. Всё выпадало из рук. Коробки с заказами тоже, намереваясь каждый раз от неосторожности опрокинуться на землю. Но каждый раз незаметно скользнувшая тень не позволяла этому случиться, успевая подхватывать до приземления. Как неожиданно появлялась, так же и бесследно исчезала. Ощущая на себе взгляд, МК резко оборачивается, и лишь пару жалких раз ему удалось заметить ускользнувший тёмный силуэт, который так просто принять за фантазию. Это доходит до того, что Пигси сам замечает неладное, обращается к парню тихим, но таким обеспокоенным голосом, будто собственный сын стоит у порога, переступив который больше не вернётся. Короткая встреча с Макаком вернула МК осознанность, на время утерянную, и эмоции, которые, казалось бы, утихли насовсем. Но как возникли, так и стали вновь затихать, откатывая временный прогресс назад. — МК, тебя случайно… не отшили? — неожиданно спрашивает Мэй, обеспокоенная благополучием и здоровьем друга. — Выглядишь так, будто ты признался в любви девушке, а она тебе отказала. Ты не волнуйся, это пройдёт. Лучшее лекарство — игры всю ночь и литры газировки. Что скажешь? Сил не было даже сосредоточиться на приготовлении завтрака, внимание рассыпчатым песком ускользало через пальцы, не позволяя за себя ухватиться. В любой другой день на предложение подруги МК сразу же согласился бы, но он как никогда отчётливо чувствует, что если пойдёт куда-то — распадётся неустойчивой каменной горкой, а дыра в груди станет ещё шире. Для вежливого отказа даже улыбка едва-едва возникала на губах, и Мэй, гордо носящая статус лучшей подруги, вместо слов крепко обнимает парня. В её объятиях было тесно, зато уютно, сразу понимаешь — она, пусть кажущаяся хрупкой, готова пересчитать косточки любому, кто обидит её друзей. Но это всё равно было не то. Объятия Макака были теплыми, лёгкими, как будто на плечах МК лежали не руки, а опавшие листья, но даже так, обнимая в ответ — отчётливо ощущалось, что прямо сейчас в руках находится сильное существо, с ворохом чертей и демонов под шкурой. Желание встретиться с Макаком отдавалось гулкими ударами в ушах, вуалью накрыв глаза и не позволяя увидеть другие перспективы. То, что билось в груди — раздробленное сердце, что отдавало свои концы. Но от мыслей об окутанном мраком обезьяне, со смехом звонче, чем колокольчики, нечто тёплое разливалось внутри вместо того разгуливающего сквозняка. Слова Мэй о некой возлюбленной, что бросила его, камнем ударили по голове, неожиданно и выбивающе все остальные мысли. Предположение подруги было некорректным, совершенно некорректным! Даже если всё остальное говорило об обратном. Не хотелось даже допускать, что его чувства к хитрой обезьяне имели другой окрас. Это заставляло неконтролируемо краснеть, и непонятно конкретно из-за чего, банального смущения или от чего-то другого?       Беспокоить Пигси не хотелось от слова совсем, тот и так в последнее время был открытым нервом, крикливым на остальных, обеспокоенным с МК. Ночь наступила незаметно, а сон так и не желал накрыть собой затуманенный разум. — Макак, ты… слышишь меня? — решается тихим и робким голоском спросить МК у своей тени. Свет от лампы чётко выделял её грани, позволяя разглядывать себя, придавая надежду, что на другом конце всё ещё засел, как морской монстр в глубинах океана, Макак. Но тень молчала. МК слабо постучал костяшками пальцев по собравшейся от его силуэта темноте, ничего не изменилось. Он не слышал голоса Шестиухого хитреца почти неделю, и от этого осознания сердце обливалось кровью, заставляя болезненно зажмуриться до вспышек перед глазами, а зубы стискивать до скрежета. Всё нутро билось желанием встречи, трепетало перед тем, с кем хочется хотя бы почувствовать слабое тепло от присутствия. Ощущалось до тошноты нужным, до дрожи в конечностях.       Едва накинув на себя куртку, МК тут же направился вон из своей комнаты в сумрак ночи, как настоящий беспризорник. Осталось только вместо себя оставить игрушки в постели, заметая следы собственного ухода. Но он не собирался задерживаться, только проверить кое-что. Макак — не забытая игрушка, оставленная там, где в последний раз её видел парень, но уже в скором времени МК оказывается у подножия горы, которая стала хранительницей воспоминаний, приятных и не очень. Взобравшись на неё, неясно с какой надеждой, МК оглядывается. В ночной мгле плохо что различалось, но луна, неожиданно яркая сегодня, с россыпью бесконечных звёзд-подружек, оказалась достаточным светом для того, чтобы оглядеться. С каждым проделанным шагом на пике горы, сердце где-то внутри гулко билось, а нервозность сама собой возникала на пустом месте, будто сам Шестиухий Макак встал перед мальчишкой, оглядывая его своим привычным насмешливым взглядом. У одной из верхушек скал что-то продолжало время от времени колыхаться. Приглядевшись, МК понял, что это кончик хвоста нервно дёргался. Шерсть чёрная, как самая глубокая ночь, но от света луны лоснилась, выделяя на тёмном фоне. — Макак! — неуверенно выкрикивает МК, подзывая обезьяну. Хвост в один момент прекращает любые движения. Пару секунд, и из-за скалы выглядывает тёмная макушка, и глаза яркие-яркие, настоящие блюдца, сверкают удивлением. Почти сразу же бывший наставник расплывается в улыбке и в юрком прыжке оказывается перед МК. — Привет, малыш, — восклицает Макак с видом самого непринуждённого человека, пока у парня что-то защемило внутри. Благо, почти что физическая боль в груди поутихла, заставляя ясно думать и наконец вспомнить, каково это — глубоко вдохнуть, когда до этого горло словно что-то пережимало. Ему хочется вцепиться в рукав Макака, чтобы знать наверняка, что тот не уйдёт. Ведь его образ впервые такой реальный, без расплывчатого контура, никаких теневых манипуляций. От его дыхания в воздухе возникал лёгкий пар, можно заметить, как по-нервному, будто от бега, вздымалась быстро-быстро чужая грудь. Но неловкость от стояния в позе деревянного солдатика смущает до ужаса, руки некуда деть, а прямой обмен взглядами заставлял то и дело что покрываться неконтролируемым смущённым румянцем. Сегодняшняя встреча — не тренировка, когда всё, что требовалось — сила удара и скорость реакции. За чем надо было неустанно следить, впиваться взглядом, так за любыми мелкими движения тела соперника. Каждый намёк на скорый удар в движении рук, каждый подступ лёгкого шага грозит потенциально новыми синяками и ранами. Сейчас же нет никакого тренировочного поля с многочисленным оружием, а только пустующая верхушка горы с редкими скалами и поддувающим в спину ветром, заставляющим ёжиться и ближе двигаться к Макаку. Сейчас ничего не мешало МК вглядываться в сверкающие медным отблеском глаза. Такие яркие и неестественного для человека цвета настоящего золота. Смущало сильно, особенно тот факт, что Макак вглядывался ровно с такой же пытливостью. — Я уже второй раз тебя здесь нахожу. Любишь бывать на этой горе? — спрашивает МК. — Можно и так сказать. Здесь намного тише чем где-либо ещё, а тишину я ценю, — просто отвечает Макак. Он манит за собой МК, подталкивая его хвостом, и неторопливо направляется к одному из каменистых выступов, чтобы присесть. МК сразу семенит следом, присаживаясь рядом. Кое-как сглотнув смущение, парень продолжает спрашивать: — Отчего так? — У меня… хороший слух? — задумчиво отвечает Макак. — Никогда не любил громкие места, у меня от них мигрень и звон в ушах. А когда возникают проблемы с ушами — ощущения такие, как будто оставляют среди оживлённой улицы в кромешной тьме. МК удивлённо охает, прижимая колени к груди. — Ого. Хороший слух, значит… И что, лучше, чем у Короля Обезьян? — непроизвольно, но в голосе скользнул насмешливый тон. Макак на вопрос довольно и нагло улыбается, согласно кивая. — Я, к примеру, прямо сейчас могу подслушать, что он делает, — явное злорадство и желание похвалиться течёт из уст обезьяны, а МК только с радостью подхватывает чужое желание, подначивая бывшего наставника. — Да быть того не может. И что же Король Обезьян делает? На каких-то пару секунд воцарилась тишина, нарушаемая только шумом ветра. Глаза Макака прикрылись, сосредотачиваясь полностью на своём слухе. Уже через мгновение он отвечает, с явной неприязнью и презрением. — Он… Он жрёт чипсы. Неожиданно МК разрывается в безудержном смехе, который почти сразу же подхватывает сам Макак тихим хихиканьем. — Очень похоже на него! — говорит МК, отдышавшись. — Что-то ещё? — Я слышал его голос. Сначала подумал, что это он сам разговаривает, но, кажется, это просто телевизор, где показывают его. — И ты услышал его отсюда… — с всё ещё не сходящим удивлением в голосе поражается парень. На такое Макак только шире улыбается. — Конечно. Такому не научишься, зато для тебя я могу подслушать, что говорит твой начальник-свин о тебе как о работнике, — с хитрыми огоньками предлагает обезьяна, смотря с лисьим прищуром, внимательно и с весёлыми огоньками. И вновь слова Макака заставляют неконтролируемо хохотнуть, непроизвольно прильнуть к тёплому плечу рядом. Не оставив это без внимания, Макак только сам пододвигается ближе, всё чаще замечая, как парень начинает дрожать от ночного сурового ветра, который не собирается утихать, а лишь назло усиливается. Когда их плечи столкнулись, сердце в груди МК сделало кульбит. С нервным смешком он отвечает: — Предложение, конечно, соблазнительное, но я откажусь. — Когда смешки поутихли, МК уже спокойнее спрашивает, незаметно кутаясь в куртку поплотнее. — А что ты делал здесь? МК, как сильно бы ни хотел, совершенно не мог понять тяги находиться на горе ночью, когда ветра сильные и морозящие, а всё, что можно здесь получить — застуженные уши. — Ничего особенного. Просто думал, — пожимает плечами Макак. — О чём же? Расскажешь? — осторожно спрашивает МК, наклоняя голову набок, заглядывая в чужое лицо. — На самом деле, рассказывать и не о чем. Вот, к примеру, пока ты не пришёл, я думал… Какой же яркой может быть луна. Среди беспросветного неба, она в своих владениях — настоящее солнце. МК, нахмурившись, поднимает взгляд в небо. Оно всё такое же беспросветное, навевающее тоску, но луна среди тёмных чертогов действительно сияла зажжённым фонариком, ярко и успокаивающе. Тем временем Макак продолжает: — Даже если ночь темна и наводит ужас, луна в такие моменты — проводник надежды, единственная, кто может рассеять страх, — голос тих и мелодичен, заставляет вслушиваться в каждое произнесённое слово. МК повернулся к Макаку, и тот, сразу поймав на себе внимательный взгляд и позволив себе откровенность, неуверенно сдувается. — Глупо, да? Мягко хмыкнув, МК ласково отвечает: — Нет. На самом деле, когда я пришёл сюда, подумал о том же самом. На эти слова Макак удивлённо вытаращился, чтобы поспешно принять привычное выражение лица, спокойное и неуступчивое. — Хорошо… — тихо говорит Шестиухий. — МК? — Да? — Как прошёл твой день? Этот вопрос заставил задуматься, перемотать каждый незначительный и важный момент из натужного утра, где ему приходилось силой заставить себя подняться с постели. Рабочий день, где всё валилось из рук, а мысли путались. Вечер, который так же был хмур к МК, накрыв небо тёмными облаками, такими же нерадушными, как и само настроение. Но искренняя улыбка сама собой тронула губы, а все незначительные плохие моменты казались не такими уж и омрачняющими настроение. — Сегодня мне попалось два очень странных заказа. Никогда не понимал, зачем заказывать доставку, когда ты живёшь через пару зданий от кафе? На это Макак весело улыбнулся, спрашивая: «Ну а второе?». И пусть прожитый сегодняшний день не имел и грамма того хорошего, что сейчас чувствовал МК в полуобъятиях Макака, но отвечать было одним удовольствием, будто весь день — целое событие.

***

      Утро оказалось солнечным. Тёплые лучи, выглядывающие из окна, ласково обнимали лицо парня. Некий оптимизм сопровождал МК, когда он застилал постель и быстро переодевался в будничную одежду. Даже звон будильника не раздражал. А когда он спустился к Пигси, не мог держать при себе радостную улыбку, вызванную не то приятным началом дня, не то банально хорошим расположением духа. Сам свин был поражён не слабее МК. Он ожидал вновь увидеть понурого парня, чьи грозовые тучи над головой не могли разогнать никакие приободряющие слова. — Что-то произошло, МК? — удивлённо спрашивает Пигси с округлыми глазами, будто увидел мираж. — Типа того, да, — от вида чуть ли не напуганного начальника захотелось бесконтрольно расхохотаться, настолько он выглядел сконфуженно в этом момент. — Я просто ночью вышел подышать свежим воздухом, прям прилив сил накатил. — Так вот значит как… — задумчиво начинает свин. — Тогда тебе повезло. Десять заказов подряд, руки в ноги и побежал развозить их! — яростно приказывает он, но на дне радужки глаз можно заметить плескающиеся счастливые огоньки. Когда Пигси видит бодрого МК, что даже после слов о тягостной в последнее время работе не приуныл, а решительно кивнул, радость стала ещё ярче.       Работа текла своим чередом, без заторможенности и вечной путаницы в мыслях. А от причины хорошего настроение хотелось плясать. Даже факт того, что уснуть МК смог чуть ли не под утро, не отнимал появившейся бодрости. Доставка развозилась в два счёта, ни одна из коробок не пыталась выпасть из рук, а сам МК был сосредоточен как никогда. Обычное, казалось бы, состояние для парня, но такое редкое в последнее время. Пигси было больно видеть опечаленного МК какими-то факторами извне его обыденного мирка, в котором не присутствовали магические силы и не было высокомерного Короля Обезьян, пренебрегающего своими обязанностями. На радостях он разрешил взять перерыв пораньше, с надеждой, что этот вежливый акт не пройдёт мимо, и тоже скажется на благополучии мальчишки, которого мужчина так давно знает и любит. Зайдя в помещение для отдыха, МК первым делом кладёт две миски с лапшой на столик, чтобы освободить руки. Спустившись на корточках вниз, он стучит костяшками пальцев об пол, где находилась его тень. — Макак? Уже спустя пару секунд тень, до этого тёмно-серая, приобрела фиолетовый оттенок, пока из неё не выбрался с ухмылкой Шестиухий Макак. — Долго, как я погляжу, не продержался. — Это мой максимум, я сделал всё, что было в моих силах, — театрально отвечает МК, присаживаясь на стул. — В качестве извинений прими мой скромный презент. Обед! Лапша от самого Пигси, еда для души и тела. Но думаю, ты уже об этом знаешь. Всё же старался приносить и для тебя порцию, после наших тренировок, помнишь? Макак заинтересованно прильнул к первой попавшейся миске с исходящей паром горячей похлёбкой, пододвигая к себе и разглядывая её содержимое. Стыдно признавать, но раньше он не замечал, что именно ему предлагал парень, важным был тот факт, что о нём проявляли заботу, даже в таких мелочах, как вторая порция еды для учителя. Сейчас же Макак впервые понимает, как сладко пахла хорошо сваренная лапша, щекоча нос. — Чего это ты там шаманишь над моей миской, неужели добавляешь отраву? — со смешком спрашивает МК, не выдержав нескрываемого любопытства Шестиухого. — Не волнуйся, весь крысиный яд я потратил на У-куна, — просто отвечает Макак, отодвигая от себя тарелку обратно парню. МК громко фыркнул. — Значит, мне повезло? — Тебе повезло, что ты мне нравишься. От такого невозмутимого тона, будто Макак просто прокомментировал, какая на улице погода, МК впал в ступор. Мужчина же наоборот, только сильнее раззадорился от чужой реакции, расплываясь в хитрой ухмылке. Ситуация его забавляла, МК это видел. Парню лишь осталось пробурчать под нос: «Как бы я сам в твою порцию ничего лишнего не добавил». Всё ещё ярким было воспоминание наглого и бессердечного воровства Макака. Чувства потерянности и разбитости, будто таким вероломным предательством его оставили на дне колодца, не прекращали возникать по сей день. Они лозами обмотались вокруг горла парня, иногда намереваясь задушить, иногда расслабляя путы. Всё, что оставалось делать в ответ — терпеть. Но чувство уходило, заполняя нутро теплотой и лаской, когда наглый вор возвращался. Какие бы сильные эмоции ни плескались на дне души МК, не все их он способен описать Макаку, и не такую искренность готов предоставить для него, боясь пораниться как об шип пусть и очень красивой розы. — Ты всегда здесь обедаешь? — оглядывается Макак, наигранно недовольно. Какой бы обезьяной ни являлся бы Шестиухий, но взгляд у него внимательный, как у ястреба. Заметил чужую заминку. — Это не помещение, а тюремная камера. Я уверен, спроектировали для крыс. Закатив глаза, МК с ухмылкой отвечает: — Нет, не всегда. Обычно я гуляю и ем что-то по дороге. — Ну раз «гуляешь», значит, надо выйти на свежий воздух, — просто решает Макак в своих суждениях, бодро поднимаясь со стула. — Я думал, тебе не нравится шум улиц, — непонятливо клонит голову в бок парень, будто под другим углом сможет понять ход мыслей бывшего наставника. — Не нравится, но я и не про улицы сейчас говорю. Вставай давай. На мордашке Макака всё та же хитрая улыбка, кажется, навсегда закрепленная на его устах, а в глазах не прекращающиеся плескаться огоньки озорства, присущие только ему. Взяв МК за предплечье, он поволок в тёмную дымку тени, перемещая обоих в совершенно другое место. Крепко-крепко зажмурившись, МК открывает глаза, только когда чувствует, как свободно гуляет ветер, трепыхая его волосы и пузыря куртку. Что он видит — так это крышу здания, скорее всего офисного, ведь по-другому оправдать его высоту сложно. Подобравшись к краю, можно увидеть извилистые витки дорог и улиц, напоминающие со стороны разноцветный и сложный по рисунку ковёр, расстилающийся до самого горизонта. Никакое из виднеющихся зданий не казалось знакомым, то ли из-за другого угла обзора, то ли действительно другая часть города, неизвестная. — Мне здесь нравится, — тем временем спокойно говорит Макак, неспешным шагом подходя к краю здания, чтобы присесть и свесить ноги вниз. — Высоко, всё видно, и подальше от шума улиц. Повернувшись к парню, Макак кивает рядом с собой. Пока к нему подходил МК, он быстро создаёт новый портал, из которого достаёт оставленные миски с лапшой, и протягивает одну тарелку МК, что тот с охотой принимает, усаживаясь рядом. — Ты здесь часто бываешь? — всё же спрашивает МК, доставая палочки. — Чаще, чем ты думаешь, — звучит лаконичный ответ. МК с плохо скрываемым любопытством поглядывает, как Макак пробует лапшу. Мысленно ликует, когда у его бывшего наставника губы расплываются в блаженной улыбке, а сам Шестиухий довольно говорит «Вкуснотища», быстро налетая на остальную лапшу. Ветер на крыше здания не дул так бешено, как на той горе, и вместо того, чтобы кутаться плотнее, заставлял только в наслаждении прикрыть глаза. Тихо обедающий рядом Макак, находящийся чуть ли не плечом к плечу с парнем, также навевал какое-то убаюкивающее спокойствие, будто душа МК на нужном месте. — Как думаешь, сюда может ударить молния? — безмятежно спрашивает первое, что возникло в голове, МК, не боясь при этом возможной чужой реакции. Во время тренировок о повседневной беседе можно было и не мечтать, неловкость съедала изнутри, а перед наставником не хотелось упасть лицом в грязь от глупо выбранных тем для бесед. Сейчас же в груди безоблачно как никогда, а спокойствия было и того больше. — Разумеется, — сразу же отвечает Макак. — Не боишься? Шестиухий хихикает, набирая на палочки больше лапши. — А чего бояться? Если это произойдёт, то вместо преемника Короля Обезьян у нас будет Обезьянья-Горстка-Пыли. Как по мне, интересная перспектива. Ты разве так не считаешь? По плечам прошлась мелкая рябь от смеха. МК наигранно-недовольно закатывает глаза. — Я просто сделаю вид, что согласен с тобой, — выдыхает парень. — Ну а ты? — А я? А я вернусь туда, откуда выполз, — загадочно отвечает Макак, подмигивая. — Это ещё откуда? — О-хо-хо. Из чертогов ада, малыш. Ты разве не видишь, как я излучаю опасность? Макак так и не прекращает насмешливо хихикать, точно говоря не всерьёз, как считает МК. — Я думал, это твой отстойный дезодорант, — в ответ шутит парень. На это Шестиухий лишь пожимает плечами, возвращая своё внимание обратно к почти опустевшей миске. — Уел. На какое-то время образовалась тишина, нарушаемая только звуком того, как Макак доедал свою порцию, пока миска МК так и оставалась нетронутой. Мысли бегали в голове как тараканы, ни за какую нельзя было ухватиться. А сидящий рядом Макак так и оставался непойманным вором, с улыбкой такой же, как в первый день встречи, не тронутой сожалениями за случившееся. — Я… Всё ещё обижаюсь, — тихо вздыхает парень. — Знаю, МК, — так же спокойно отвечает Макак, убирая с лица улыбку. — И мне жаль.