Чековая книжка

4. Весь день говори «да»

- Кино пересмотрел? – недовольно вопрошает Ваня в экран телефона. - Ты душный, – парирует Мирон. - Да и похуй. Не буду я больше в этой ебаназии участвовать, - Ваня на самом деле злится, но еще неизвестно на кого больше: на Мирона или себя за то, что повелся и позволил втянуть себя в эту авантюру. - Бро, в порядке эксперимента. Психологи даже рекомендуют так делать иногда. Типа много новых граней в себе откроешь, - Мирон старательно делает вид, что он не заинтересован и предлагает Ване просто из вежливости. - Знаешь, где я видел и на чем вертел психологов вместе с их рекомендациями? – Ваня чуть ли не скрипит зубами еще и от того, что хочется согласиться. Купоны на желания интригуют, и он надеется только, что у Мирона хватит ума остановиться раньше, чем начнется какая-то запредельная хуйня. До этого все было в рамках, но в прошлый раз Мирон брякнул про еще восемнадцать желаний, и тогда Ваня его чуть с лестницы не спустил, и плевать на дружбу в почти десять лет. - Обещаю, что не буду просить ни о чем плохом и ни о чем таком, на что ты бы и сам не сказал «да», - Мирон серьезен. - А смысл тогда этого купона? Предполагается, что ты можешь попросить даже отсос в туалете ТЦ, а я обязан согласиться, - хмуро сообщает Ваня. - Я не попрошу. - Ну, конечно, блять, не попросишь! Это же телка мне дарила, я-то мог ее попросить об этом. - Но ты передарил книжку мне и подписал даже, - Мирон упрямо прет к своей цели, это видно невооруженным глазом. - Давай так: я соглашаюсь, но ты не просишь ничего такого, - угрюмо соглашается Ваня, а сам ловит себя на мысли, что хочется, чтобы Мирон попросил. Ну, обнять, например. Это же не по-пидорски? Они обнимаются иногда. Или там... Не важно. С каждым новым купоном Ваня все больше понимает, что влез в какое-то сраное болото, и, испанский стыд, ему там начинает нравится. Когда это случилось? Когда он писал Мирону мотивирующее сообщение и перестарался с объемом? Или когда они шароебились по кустам и ночевали в отделении, а потом он какого-то хера улегся спать голым? Или в прошлый раз, когда ляпнул, что дал бы Мирону? - А давай усложним? – внезапно осеняет Мирона еще одна «прекрасная» идея, а Ваня сильнее сжимает челюсти, чтобы не сказануть снова ничего. – Ты будешь говорить «да» вообще всем, кто к тебе обратится. Ваня молчит и обдумывает. Обдумывает, как бы его так культурно послать, чтобы без последствий и чтоб Мирон дошел до пункта назначения. - Если это не угрожает жизни там или что-то такое, - добавляет Мирон, а у Вани внутри щелкает какой-то таинственный переключатель с режима «нормальный пацан» на «мазохист и тряпка». - Давай, - коротко кидает он и отключается, пока Мирон не доапгрейдил и эту идею. Странно, но Мирон не перезванивает и не рвется никак контролировать. Надеется на его честность? Ну ок. Ване и самому вдруг становится интересно: не зря же куча психологов трыднит об этой технике, и вон даже фильмы и сериалы есть. Значит, надо попробовать. В конце концов, не предложат же ему залезть на Колонну и сигануть вниз. И тут Мирон снова звонит. Доработал план, значит. - Слушай, в таких заданиях же сроки оговариваются обязательно. Давай сегодня до полуночи, - и смотрит так, падла, как будто на кону что-то важное. Олимпийский, блядь, наверное. - Я буду Золушкой, а ты принцем? – злиться уже не хватает сил, и Ваня просто ерничает. - Как захочешь, - криво ухмыляется Мирон. – Можем другое время выбрать, если не нравится. - Я уже подписался говорить тебе «да», поэтому завали. Двенадцать так двенадцать. - Мне нравится, как ты это сказал, - довольно лыбится Мирон. Ваня знает эту улыбку: она всегда предшествует каким-нибудь особо упоротым просьбам, манипуляциям и иногда локальному пиздецу.

***

Ваня нервничает только первые пару часов, пока сидит дома. Потом его зовут на студию, он соглашается, хотя еще утром не собирался. Все не так сложно. Просто сказать «да». А вдруг из этого выйдет что-то прикольное? Потом его зовут в ресторан на устрицы. В одиннадцать утра. И он соглашается, хотя терпеть не может эту морскую гадость, лучше бы стейк. Но всегда говори «да». Хотя бы до двенадцати ночи сегодня. Пацаны удивляются его неожиданному согласию, стебутся, но у Вани такой вид, что они быстро прекращают. А потом кто-то просекает фишку, и на Ваню обрушивается пиздец. В течение дня он отвечает на кучу очень личных и неудобных вопросов чистую правду; соглашается прислать нюдсы (хорошо, что хотя бы здесь не оговорены сроки); прочитать до конца лета три фанфика про себя и написать рецензии на них; отвезти «вот прям щас» по пробкам чью-то тетушку с Петроградки в Купчино и обратно; бесплатно пофотать какую-то случайную дамочку и вдобавок обработать фотки; и (это уже Мирон его позвал) под вечер понедельника бухнуть в «семнашке». Последнее его «да», пожалуй, самое искреннее. Сегодня Ваня очень хочет накидаться, чтобы забыть некоторые позорные минуты, и родной бар для этого подходит как нельзя лучше. Они с Мироном забираются в самый укромный угол, делают заказ, и вот теперь Ваня начинает жаловаться на жизнь. Он-то по наивности думал, что его друзья порядочные люди, а не садисты какие-то, но сегодня он своими руками (с помощью Мирона, конечно, но кого это волнует) дал им шикарную возможность поиздеваться над собой. Когда-нибудь он это обдумает, сделает выводы и опишет в мемуарах, но не сегодня. Сегодня надо бухать. Мирон спрашивает, будет ли Ваня текилу, и Ваня соглашается. Мирон спрашивает, не надо ли повторить. Надо. И так по кругу со всем меню по списку. - Вань, тебе хватит уже, поедем домой, - тянет за руку Мирон. Ваня не хочет, он знает свой предел, и до него еще долго, но правила есть правила. - Поедем ко мне? – на улице спрашивает Мирон, вызывая такси. - Я не телка, - обижается Ваня. - Дебик, ко мне ближе просто, - хмыкает Мирон.

***

До квартиры Мирон заставляет его идти пешком. Пятый этаж очень далеко, Ваня пиздец как хочет ссать, и все мечты его сейчас о туалете, а не о кровати даже, а идти еще так далеко. Мирон, сука, говорит, что в его состоянии ножками топать полезно. О здоровье печется, надо же, заботливый. - Иди в душ пока, - Мирон кидает ему полотенце, когда Ваня счастливый выходит из туалета. – Я постелю. Ваня бросает шмотки кучей на полу: завтра будет разбираться, а пока хочется спать. Он оборачивает полотенце вокруг бедер и выходит, надеясь, что будет спать один. Ваня боится, что спьяну может сделать что-то не то, а Мирон не остановит или вообще поддержит: он же запомнил про "дать". Ему постелено в гостевой спальне, уже радует. Мирон смотрит на него слишком пристально. А это не очень радует. - Ты – как виммельбух, - улыбается Мирон. - Я просто бух. Отвернись. Мирон не отворачивается, и Ваня краснеет. Похуй, в сумраке не заметно. Полотенце все еще на нем. Ваня так и садится на край кровати: - Иди уже. Я один как-нибудь справлюсь, - ворчит он. Мирон очень близко, а Ваня все еще пьяный и почти голый. Мирон смотрит на него долго, даже неприлично. А они ведь друзья, а не… - Вань, можно вопрос? – тихо спрашивает Мирон и дожидается кивка, молчаливого, но такого ироничного. – Я могу тебя поцеловать? Ваня смотрит на время: без пятнадцати час. Уже без четырнадцати. - Да.

5. Ужин. «Романтический и при свечах»

Мирон очень хочет, чтобы все прошло идеально. У него полные руки козырей, о которых он даже не думал никогда. Ванька сам ему их вручил. Сначала для Мирона это было просто игрой. Первые два раза. Ваньку здорово было троллить, наблюдать, как он ворчит, бесится, но потом сдается и выполняет желания. А Мирона это начало заводить. Во всех смыслах. Книжку он внимательно изучил еще в первый день. Тогда он и не надеялся, что Ваня согласится хотя бы на пару желаний. Сейчас пройдено уже четыре. И они целовались. Ваня не отказался, хотя имел полное право. Мирон очень хочет надеяться на продолжение. Он заказал на дом ужин в одном из лучших ресторанов. Он пригласил Ваньку. Он не сказал – зачем. И про заказ не сказал. Теперь сидит и ждет. Убивает время в интернете и вспоминает. Поцелуй вышел целомудренным. Без языка и объятий. Мирон тогда осторожно прижался губами, всего на пару секунд каких-то. Просто проверил. Ваня не дернулся даже, как будто так и надо, и это очень обычное такое дело между ними двумя. Потом Мирон ушел к себе и остаток ночи глазел в потолок. Может, не надо было уходить? Утром Ваня наспех собрался и уехал. Дальше отсиживался в «подполье» неделю. Потом соизволил выйти в сеть и ответить на его звонок. Потом они пересеклись у общих знакомых. Ваня сделал вид тогда, что торопится, и свалил почти сразу же, как приехал Мирон. Мирон ждет. Не как хищник в засаде, а по-другому. Ваня не трофей и не жертва. Ваня друг и даже больше. Пусть он сам в себе покопается и допетрит, чего хочет и как. Мирон чувствует какие-то сигналы, но разобрать их пока не может. Ваня и сам, похоже, не очень-то их понимает. Ваня любит стейки, хотя это и не романтично. Это такая мужская еда в отличие от суши. Еще Мирон достал отличного пива. Он просто хочет посидеть с другом. Ни свечей, ни музыки, ни розовых лепестков. Но в купоне написано «романтический». В пизду романтику. Он хочет поговорить с Ваней. На любую тему, но лучше о них двоих.

***

Пищит домофон. Мирон открывает сразу все двери и ждет в прихожей. Хатико. Ваня протягивает руку, но он заметно напряжен. Даже спрашивать не надо – все и так ясно. - Есть хочешь? – Мирон надеется, что не выглядит заботливой женушкой. Ваня подозрительно щурится, стягивает кроссы и идет на кухню. Оглядывает все: - В купоне «романтический ужин», да? – в его голосе совсем нет эмоций, как будто ему плевать. Мирон отворачивается, открывает окно, высовывается туда с сигаретой и молчит. Ваня высовывается рядом. Проем неширокий (дом элитный, могли бы, блядь, и большие окна сделать), им тесно. - Мы просто поужинаем, так ведь? Мирон кивает. Ваня щелчком отправляет только начатую сигарету вниз (хочется пиздануть ему чем-нибудь в лоб – ибо нехер мусорить) и тяжело так произносит: - Ну ладно, как скажешь. Мирону в этот момент больше всего хочется ответить что-то против. Нет, не просто поужинаем, не просто попьем пива. Не просто попиздим за жизнь. Не просто. Все непросто! Не надо было тебе, Ваня, соглашаться на всю эту хуйню. Не надо было мне тебя целовать. Сидели бы тогда нормально. А теперь хуй его знает, о чем говорить и как смотреть на тебя. За столом они не говорят, но Мирон видит, что Ваня мучается, что молча есть ему тяжело. Он такой же любитель почесать языком, как и сам Мирон, но сейчас сидит и терзает ножом этот несчастный стейк. И молчит. Хотя слова где-то уже тут, на языке вертятся, но пока Ваня не дает им выхода. Наконец его прорывает: - Какое там следующее желание? До минетов еще далеко, я надеюсь? – хоть и пялится в тарелку, но заговорил, и то слава богу. - Далеко, - осторожно кивает Мирон, а в душе молится всем своим и чужим богам, что Ваня сформулировал вопрос именно так. – Следующее – кино. - «Места для поцелуев», да? – Ваня поднимает взгляд. Мирон пока не может сказать: запустит Ваня ему тарелкой в лоб или обернет все в шутку. - Это как ты захочешь, - кажется, это называется гать, и Мирон сейчас чуть ли не ползком по ней пробирается на другой, неизвестный пока берег. Одно неверное движение – и он потонет в трясине, но не в той, какой хочется. Ваня вскидывает брови и ехидно замечает: - Ты интересуешься моим мнением? Гать начинает разваливаться, а сам Мирон тонуть. Ваня понимает, что к чему, и топит его дальше: - Я еще и фильм, поди, могу выбрать? У Мирона дрожат руки, потеют ладони. Он радуется, что молчит сейчас, а то голос вышел бы уебищным. - И теперь ты скажешь «да» на все, что я предложу, - Ваня ставит его перед фактом и улыбается. Переиграл Мирона, совсем чуть-чуть. И это не обидно. С этой минуты Ваня как будто оттаивает, у них начинается нормальный разговор. Кстати, и о фильме, на который пойдут. Ванька соврал, что выберет сам: он советуется с Мироном и спрашивает, чего хочет он. А Мирон опять хочет поцеловать его. Пусть точно так же, секунды на две, но ему срочно надо проверить – да или нет. Но он сидит и кивает, отвечает и сам рассказывает о чем-то.

***

Пиво заканчивается. У Мирона полный бар всякой другой алкашки. Они опять пьют, только сейчас размеренно, с толком. И курят. Вернее, Ваня курит. Это все из-за нервов, хотя он старается не показывать. Ванька боится и нервничает, оба понимают, из-за чего. За вечер он прикончил половину пачки, и Мирон за него всерьез беспокоится. Это реально вредно. Сам он обходится электронкой. Ваня слегка, по-дружески так, хейтит его за это, но Мирон рад: обстановка потеплела, хотя он тоже готов пальцами по столу отстукивать морзянку из-за нервов. Неожиданно Ванька подскакивает и сообщает, что мосты скоро разводят и ему пиздец как надо домой. Мирон, как бы в насмешку, выпускает ему в лицо облако пара и напоминает, что они, во-первых, на одной стороне живут и через мосты не ездят; во-вторых, Ваня синий-синий, как иней, и за руль ему нельзя; в-третьих, уже почти три, мосты разведены, и Ваня, один хуй, должен остаться. По тому, как тот сминает в руке пустую пачку, Мирон понимает, что он просто очень хотел уехать. На всякий случай. Он молча уходит в свою спальню, бросая только: - Сам все найдешь. Постель свежая. И нихуя не испытывает облегчения, когда в спину летит: - Спасибо, бро. Еще ничего не решено и не сказано, но Мирон верит в лучшее. Надо просто дать время. Им обоим.

6. Кино и места «для поцелуев»

- Можно тебе на уши присесть? Ну и отлично. В общем, в кино мы с Ваней тоже сходили. Фильм выбирал он, время тоже. Сука, самое причем неудобное выбрал – в два часа дня. Вот ты ходишь в кино в обед? И я не ходил раньше. А теперь вот пришлось. В общем, Ванька выбрал какой-то попсовый триллер, проходной, конечно. Точнее, мы вдвоем выбрали. А так, че, мы же не за авторским кино шли, не за каким-то интеллектуальным шедевром. Просто прогуляться. Ну и вот. Ваня очень хотел к самому началу, наверное, трейлеров и рекламы давно не видел, бедняжка. В итоге мы попали в пробку, потом долго искали парковочное место, хотя парковка вся была свободная, но Ване за каким-то хером хотелось особенное место. Чтобы, блять, наверное какие-то таинственные меридианы на нем сходились. Потом еще приспичило купить ведро попкорна. Но это уже мне. Ты же в курсе, что для меня кино не кино без попкорна. Ну и пива еще взяли по бутылке. Ваня правильный – за рулем, поэтому нулевку взял. Там пиво, кстати, говно. Не пей его никогда. Вот у меня дома норм ассортимент, скажи? Короче, когда мы зашли в зал, кино уже почти началось. Ваня обломался посмотреть рекламу. Хорошо, что народу не было. Время все-таки Ваня удачное выбрал, признаю: кинотеатр пустой, зал тоже почти пустой. Нам даже шифроваться особенно не пришлось. Ряду на третьем сидели подростки. Им на нас похуй было, хотя наше гигантское ведро попкорна они так тоскливо взглядом проводили. Я даже захотел им отсыпать чуток. Потом бы читали в инете «Репер Оксимирон купил попкорна подросткам на фильме 18+». Да ну на хуй. В общем, зал пустой: они внизу сидят, мы с Ваней на последнем ряду. Темно, романтика, хули. Ваня так боится всего, что с этим словом связано, но сам постоянно влипает в подобное. Так ему и надо вообще-то. Мы, короче, так сели еще: ведро по центру, а мы по краям, как будто оно тут главное, а мы так, свита. И еще по пиву в подлокотниках. Ну, кайф же? Респектос тебе, братишка, что понимаешь. И тут-то, блядь, и начинаются мои экзистенциальные, сука, мучения. Гамлет с юным Вертером отдыхают. И этот, Грегор Замза тоже. У меня все в сотни раз сложнее. Как обычно. Вот мы вроде таскаем хавчик из одного ведра, сталкиваемся пальцами. Не в первый раз же, да? Да ты и сам знаешь. Но сейчас меня начало торкать. И вроде не с чего, а с другой стороны, в какой-то момент я думаю поймать его руку и что-то такое сделать. Но это будет по-пидорски, хотя да, Ваню я хочу. А вдруг в ебало прилетит? Он тоже такой, типа да, целовать целуй на здоровье, а сам жмется, как целка. Ну если тоже не против, ну как-то посигналил бы мне что ли. Нет, блядь, кремень. Короче, в очередной раз, когда я его руку задел, я так дернулся, чуть ведро это не рассыпал. Ваня такой на меня еще смотрит так странно, типа, ты че, чувак. Потом он опять на экран залип, а я на него. Вот почему одним все, а другим хуй в обертке? Ванька красивый, профиль у него правильный такой. Он вообще весь залюбленный, заласканный. И я… Что я ему? Что он мне? Опять, блядь, Гамлет начинается. Тебе я нравлюсь? Не пизди, что нет: по глазам вижу - тащишься. А ему? Вот как я должен догадаться? В итоге, мы доели весь попкорн раньше, чем полфильма прошло. Я думаю, что это не я большую часть съел, но так даже лучше. Я ведро убрал и сел к Ваньке поближе. Ну, формально-то я и должен был там сидеть, так что все честно. Сидим смотрим дальше. И тут мне на коленку, блядь, ладонь опускается. Ебать-колотить – Ваня! Ой, как неожиданно и приятно. Не, без пизды, приятно, отвечаю. Я даже, знаешь, обрадовался, что он первый шаг сделал. Ну как бы с меня этим ответственность снял. А то я мучился бы потом опять всеми этими "быть или не быть", " что день грядущий мне готовит", свой главный вопрос тоже вспомнил бы. Положил он мне руку на коленку и молчит, дальше ничего, короче. Вот он всегда так: мутанет че-нить, а я потом разгребай. Ну я тоже, че, сижу жду продолжения. Он, видать, попривык на моей коленке, как дома себя стал чувствовать. И дальше ладонью ведет, прямо к хую. От коленки до хуя недалеко же. Особенно если правильно нажать. Ну и у меня привстает так уже прилично. «Спасибо» тому человеку, который придумал спортивные штаны – они же ничего не скрывают по большому счету. Ваня, видать, просек, куда дело идет, и у самого-самого конца (заебись каламбур) остановился. Ни миллиметром, падла, не ошибся. Тогда я повернулся, чтобы в его глаза бесстыжие взглянуть, а он сидит себе, киноху смотрит. Покерфейс соорудил и привет. Но я же вижу, что довольный сидит. Хоть и пытается лицо держать, но нихуя. У меня глаз наметан. - Вань, - шепчу ему. Не реагирует. Ну тогда я применил отвлекающий маневр и тоже ему руку на коленку положил. Знай наших! И тут он так дернулся от неожиданности и на меня посмотрел. Думал меня объебать! А у самого глазищи такие! Но видно, что не боится. Ну что ж, Ваня, в это можно и вдвоем играть. Только я не стал сиськи мять, а сразу его облапал, до куда нужно. Сидим мы с ним, как два еблана, и за коленки друг друга мацаем. А че, даже прикольно молодость вспомнить. Правда, я тогда только девок так тискал. Но с Ванькой приятнее. - Ты кино пришел смотреть, вот и смотри, - это он мне шепчет. – Не отвлекайся. И дальше мне ладонью между ног. Через штаны наглаживает. Ой, бляяяяя. Ваня, кто ж тебя, сука, знал, что ты такой! Как будто он каждый день чужие хуи надрачивает – рука опытная. Знает, куда надавить, где прижать, когда отпустить и подразнить, как оттянуть чуток. Или это он наугад, а просто меня так прет от него, что каждое движение в точку? В общем, я ему хотел сказать, что он мудак, раз так долго эти умения скрывал, но получилось «Вань, не останавливайся». - И ты в штаны спустишь? – угарнул еще так. По факту, че. Ой, пардон, не хотел тебе в глаз дымить. Ладно, дальше слушай. - А ты откуда такой смелый-то? – да, вот именно в данный момент это мне и надо было выяснить. И он сразу руку убрал. Между прочим, вовремя – я уже почти того. - Так тебе нравится или нет? – Ванька, кстати, иногда такой обидчивый бывает. На ровном месте прямо. Согласен, да? Короче, он сказал, что решился на эксперимент, и пока ему нравится. Вот так, значит. Эксперимент. Ну можем еще один опыт поставить на тебе, Ваня. Прямо сейчас. Тогда я к нему наклонился и засосал. Знаешь, как это оказалось кайфово? И почему я в первый раз до этого не додумался? Ты-то знаешь, тебя он целовал, пусть без языка и так слегонца, по-дружески типа. И, знаешь, мне показалось даже, что мы языками прямо трахаться сейчас начнем. Плюс он руку обратно вернул и еще сильнее меня наглаживать стал. Жаль, что ты не пьешь, кстати. Мне вот по пьяни тебе даже легче рассказывать. Там в кино я же почти трезвый был, и мне немного так стремно было. Увидит кто, или Ваня сам возьмет и скажет, что это такой прикол был. А теперь накатил нормально так, и не стыдно. И харэ зевать, уже конец скоро. Извини, конечно, что я тебе пьяный все это говорю, но блин... Короче, сосемся мы с ним. Так-то долго кажется, а на самом деле нет, но фильм почти к финалу движется, и мы тоже потихонечку. И тут вдруг девчонка из этой компашки снизу как заорет. Я, блядь, прямо там чуть не помер. И Ваня тоже такой отскочил от меня. Сидим, охуеваем. А это просто в фильме какая-то страшила там вылезла из черной дыры и чуть всех не перегрызла. И нам, пенсионерам, чуть заодно инфаркт не замутила. В общем, на этой прекрасной ноте Ваня сказал «в пизду кино» и собрался идти. Я как-то не стал возражать, и мы нах хаузе двинули. Он сказал, что меня домой закинет и даже похавать купит еще, если у меня нет. Я думаю – пиздит. По-любому за гандонами собрался: эксперимент продолжать. А я и не против так-то. Долго, кстати, ходит, да? Ну а я, пока его жду, немного еще для храбрости дерну. Тебе не наливаю, извини.

***

- Мирон, ты че, с котом базаришь? Блять, ну ни на минуту нельзя одного оставить - еще и напился. Я хавчика купил, кстати. Потом поеду на съемки еще, так что на сегодня свиданка окончена. А ты спать ложись и трезвей. - Между прочим, Ваня, я и не сильно пьяный, а Лил Хесус отличный слушатель в отличие от некоторых. Тебе, кстати, как кино, зашло? - Кино? Ну, хуй его знает, не вглядывался. Мне другое зашло. - Тогда «ту би континуед», Ванечка.