Чековая книжка

10. Честный ответ на любой вопрос

Неудобный диван и собачий холод – вот так кратко можно описать сегодняшнюю ночь. Я вроде бы спал, но постоянно просыпался от затекшей ноги или руки, или вообще боли в шее. Ваня обычно в таких случаях стебется, что подкрадывается старость, но на ночь надо закрывать балкон или давать одеяло потолще. Еще и горло болеть начало – тоже результат ночевки у Вани. В общем, как ни крути – мои мучения – его косяки. То ли он осознал свою вину, то ли что, но утром соизволил-таки закрыть балкон. Еще и возмущаться начал, что я сам его не закрыл. Вчера мне было слишком жарко. Обогреватель работал – это раз. Ванька рядом, голый, со стояком – это два. Ничего не было – это три. От последнего, наверное, жарче всего было. Вот еще почему я всю ночь провертелся. Ванька проснулся рано, затемно еще. Сжалился: закрыл дверь, притащил еще одно одеяло, ласково чмокнул в макушку и сказал досматривать сны. Сам свалил куда-то, а я послушался его и уснул теперь уже с комфортом. Второй раз проснулся уже от шума на кухне. Ваня пек оладушки. Очень по-домашнему. - Это у тебя каждый четверг такое меню? – я у Вани, как дома, поэтому чай наливал себе сам. - Это тебе, - буркнул, вроде как огрызнулся, и тут же спросил, - Ты и завтра у меня? - Да. Потом опять в Москву на съемки. Две недели забиты наглухо. И домой. - Уже ноябрь почти будет, - повернулся, протянул большую чашку с оладушками. – Сгущенка, варенье? Сам в холодильнике найдешь.

***

- Вань, у тебя когда первый раз с мужиком был? – не надо было так внезапно спрашивать – он бедный поперхнулся даже. - Хуясе у тебя вопросы за завтраком. Тебе к Дудю ходить не надо. Ты сам - как Дудь. - И все же? - Смотря как считать, - ушел он от ответа. - Ты уж как-то посчитай, - такой ответ обнадеживал - значит все-таки опыт у него был какой-то. - В школе, в старших классах. Не секс, просто целовались да подрочили чуть-чуть друг другу. Я не кончил даже, - Ваня разоткровенничался, но продолжал буравить взглядом кружку, на меня не смотрел. Неудобно было вспоминать, наверное. - Почему не кончил? - Блять, ну ты доебался. Мать его с работы пришла, вот почему. - А потом? Было? У меня просто тоже в школе было, потом еще несколько раз. Секс именно. - Рад за тебя. У меня потом девчонки только были, - Ваня посмотрел на меня осуждающе, как будто это я ему не давал с мужиками пробовать. – Понимаешь, Мирош, Лондон и Питер нулевых это две большие разницы. Мы хоть и окно в Европу, но тогда навтыкать тоже могли, если спалишься. Тем более, в Пушкине: город маленький, своих уебков тут тоже хватало. - Прости. - Да ты-то при чем здесь? – улыбнулся Ваня и спохватился. – Кстати, да, еще раз как раз в Лондоне и было. В Сохо, лет пять назад. Мы с тобой в каком-то клубешнике тусовались. Ну там зацепил одного…Или он меня, так и не понял. - Секс был? – хотелось верить, что это не прозвучало испугано. - Он мне отсосал в туалете, а я ему отдрочил. И все. - И тебе понравилось? Ваня так после этого вопроса на меня посмотрел, как в душу заглянул: - Мирон, тебе нравится, когда тебе сосут? Вот и мне понравилось. Чисто технически, успокойся. Желания искать этого парня или любого другого и продолжать не возникло. Он замолчал, как будто почувствовал, что мы подобрались к самому главному. - А… - Дрочить ему? Ну не противно, скажем так, - Ваня улыбнулся. – Давай честно: с тобой мне хочется все это делать. Самому хочется. Нравится, приятно, еще там синонимы сам подберешь. С тем чуваком я кончил, но не вл… - он осекся, уставился в окно, но и без этого все было яснее ясного. - А с девушкой когда последний раз секс был? - В конце июля, после того, как я по твоей милости весь день всем «да» говорил. - Мы же целовались с тобой тогда, - честно, меня такая новость немного обидела. - Это мы так целовались? Я думал, это такой способ измерения температуры – знаешь, не в лобик чмокнуть, а в губы, - и так при этом ехидно улыбнулся, что мне реально захотелось ему втащить. - Ты сам согласился. Не перестанешь троллить, я тебе въебу и не посмотрю, что ты мне лучший друг. Ваня тут же успокоился. - Вот именно поэтому я и нашел девушку. На один вечер, не парься, я ее больше не видел даже. Именно потому что мы целовались, хотя бы, блядь, две секунды и как в монастыре. - В монастыре не целуются в губы, - машинально поправил я его. - Щас я тебе въебу, - он выразительно на меня посмотрел и продолжил. – Я мог отказаться. Не отказался. Ты ушел к себе, а у меня стояк потом. Уснул – приснилось, как мы трахаемся. Потом дома еще думал обо всем этом. И каждый, каждый ебаный раз, как думал, – стояк. Вызвонил девчонку знакомую, погулял ее вечерок, потом переспали. Я ее загнул, ебу, а сам, блядь, о тебе думаю. Во время секса с телкой. Нихуевой такой телкой, объективно. Она стонет, а я думаю, стонешь ли ты во время секса. И если стонешь, то как. Она подмахивает, а я о тебе. Потом сам когда кончал, тоже твоя рожа носатая перед глазами. И это, Мирон, ты меня всего две секунды целовал по-пионерски. А если бы что-то серьезнее было? Потом решил, ну попробую, че теряю-то. Эксперимент пусть будет. А он чем дальше, тем сильнее затягивает. И уже на эксперимент ни хуя не похоже, кстати. - Значит, ты не против продолжения? - Как видишь. Но бывают качели или типа того. То хочется сразу трахаться уже, то оттянуть момент, эти твои желания повыполнять. Или вообще какая-нибудь хуета накрывает: скучаю по тебе, хочется написать что-нибудь ночью, позвонить. - Ты влюбился, - это прозвучало, как будто я психолог, а Ванька у меня на приеме. Или как будто я его старший брат, а он еще в школе учится и душу по поводу одноклассницы изливает. Ваня неопределенно пожал плечами и закурил. Кстати, первую за сегодня (при мне, по крайне мере). - Твоя очередь откровенничать, - сообщил он. - Окей, я и не собирался отмалчиваться. У меня, кстати, тоже один раз в клубе в Сохо секс был. В туалете. Там на это сквозь пальцы смотрели. Такой брутальный чувак, гора мышц, а подставился как нехуй делать. Такой ласковый оказался. Потом еще несколько раз было и в Европе, и в Питере. Меня еще тогда не сильно узнавали, можно было без палева кого-то подснять. А потом я влюбился. Тоже лет пять назад. Совпадение, да? Я так парился долго по этому поводу. То бухал, то таблетки жрал, то закидывался чем-то. Девки тоже одна за одной. Думал – отпустит. Нихуя. Держало, держит и, походу, будет держать. Я думал, так и состарюсь с таким грузом. Знаешь, почему? – я внимательно посмотрел на него, чтобы он точно все понял, досконально и подробно. – А тут ты еще мне эту книжку с желаниями подарил. Как издевку. Типа вот тебе, Мироша, мечтай, в реале-то не светит. Я первое самое попробовал, ты согласился. Да еще так вышло круто. Очень личное. Я тогда рискнул. Потом у тебя ночевали. С хуя ли ты тогда голым спать улегся? Еще и напиздел, что всегда так спишь, будто я не знаю, как на самом деле. Я думал, сдохну: так и не уснул, боялся, что случайно руку на тебя закину, а дальше само пойдет. Потом с комплиментами еще. Я подумал: это знак, что ты уже на первом сказал, что дал бы мне. И решил продолжать. Вот и все. - Понятно, - Ваня затушил бычок и тут же закурил новую. – И что дальше будем делать с нашими…отношениями? - Ну половину мы прошли, - честно, я обрадовался, что Ваня считает это все отношениями, - Там еще столько же осталось плюс Джокер. - Значит, по списку? – хрипло усмехнулся он. – Ну давай, это интригует и заводит. Честно, я ее тогда в Москве пролистал, но все равно – предвкушение это круто, тем более, что не все запомнил. - Я в курсе, что ты ее листал. Я тоже, знаешь ли, умею оборачиваться и смотреть, что ты делаешь.

***

Я пошел в комнату, достал книжку из рюкзака, выдернул еще одну страницу. «Честный ответ на любой вопрос». Вернулся на кухню и выбросил скомканный листок в мусорное ведро. - Что там? - Желание, но оно само уже исполнилось.

11. Подарок своими руками

- На чем в Москву? - Самолетом, завтра утром. В пять надо встать. - Хочешь, отвезу? - Спасибо. - Спасибо да, или спасибо, нет? - Конечно, да. Если есть шанс тебя поэксплуатировать, я его использую. - Да уж, конечно, кто бы сомневался.

***

Мирон что-то пишет целый день. То в блокноте, то в телефоне, то в ноутбуке. Ваня не отвлекает его – у самого работы по горло. Он заезжает домой несколько раз, и Мирон всегда занят, ограничивается междометиями и короткими кивками, иногда даже не оборачивается. Ване тоже некогда, тем более, видятся не в последний раз, у них не конфетно-букетный период, когда надышаться друг на друга невозможно. Они все еще друзья, но в такой несколько расширенной версии. Друзья с привилегиями. К вечеру они встречаются на кухне. Мирон хозяйственный – он заказал доставку еды. Ваня прикалывается, что с таким мужиком не пропадешь, Мирон поддерживает. Вообще, они как-то много веселятся этим вечером. Ваня подозревает, что это из-за завтрашнего отъезда Мирона. Две недели. Скучновато будет без него, но не смертельно. Странно понимать, что ты влюбился в лучшего друга, и это, вроде бы, взаимно, если Мирон не врет, конечно. Он даже дольше вроде бы, если Ваня его правильно понял. Ване это льстит, честно. Ну такой вот он самовлюбленный хрен. Может, еще больше, чем Мирон. Они даже могут соревнование устроить. Все очень обычно, они так сотни раз проводили вечера и раньше. Поели – попили – спать легли. Сегодня Мирон решил разнообразить досуг. Он так и сказал: «Ты мне должен желание». Теперь вот царственно выплывает из душа, едва прикрываясь полотенцем. Ну, а че скрывать-то уже, правильно? Ваня и сам рубится в «плойку» в таком же полотенце. Вообще, неплохо бы и Мирона сблатовать на игру вдвоем, давно уже не было за всеми этими сексами, дрочками и прочим. Хотя и их тоже не было. Смешно: два взрослых мужика ходят вокруг да около. - Ваааань, - ну точно сейчас че-то просить начнет. По-любому какую-нибудь ебаназию из этой книжки. Но Ваня все равно доволен. - Че надо? Уже какая-то новая стадия, да? Ему на колени падает черный листок с белыми буквами и виньеткой. - Если я тебе нарисую цветочек в паспорте, пойдет? – поддевает его Ваня и добавляет несколько отрешенно, потому что перса в игре начинают мочить какие-то козлы. – Мирош, дорог не подарок, дорого внимание. Я тебе его уже столько уделил, что до конца жизни хватит. - Ваааань, - опять это противный тон. - Ну хорошо, могу лебедя из салфетки сделать. Сам, вот этими руками! – Ваня кладет джойстик и показывает Мирону раскрытые ладони - все равно в игре его убили и начинать заново нет никакого желания. Мирон подпирает кулаком щеку и смотрит на него. Противно смотрит – ясно же, что задумал какую-то гадость. Или не очень гадость. - Не придуривайся, - Мирон откидывает полотенце – член наполовину стоит. Он обхватывает ствол ладонью, лениво ведет вверх, потом вниз, все это не отводя от Вани взгляда. - Ты подрочишь, а я посмотрю? – подначивает его Ваня. Мирон не останавливается, хотя и делает все медленно. Ваня бы двигал рукой быстрее. Хоть себе, хоть ему. Он же понимает, о чем просит Мирон, но специально валяет дурака. Пусть Мирон скажет словами через рот, а не листочек кидает. - Подрочи мне, - просит Мирон и голос у него срывается, а сам он забавно краснеет. Под сорокет мужику, а стесняется. Или он только с ним такой, а с телками все по-другому было? Ваня двигается к нему ближе, придерживая свое полотенце, чтоб не сползло. - Сними! - требует Мирон. Не просит, блядь, а именно требует! - Обойдешься. Меньше знаешь – крепче спишь. - Я запомню, - фыркает Мирон и демонстративно отворачивается: типа он даже смотреть не будет на Ванины старания. - Не сомневаюсь, - ухмыляется Ваня. – Тебе с минетом? Мирон все так же пялится в стену, но тон сразу меняется, голос чуть дрожит от предвкушения: - Нет, руками просто. Не хочет смотреть – его проблемы, но Ваня обязательно сделает так, что Мирон не просто повернется, но и будет смотреть во все глаза, чтобы ничего не пропустить. Он накрывает ладонь Мирона своей, почти полностью забитой. Охуенно смотрится! - Убирай руку, - шепчет Ваня и сам разжимает его пальцы. Мирона заводит шепот. Он вздрагивает, но все еще сверлит взглядом стену. Уже просто из вредности – это ясно. Очень непривычно касаться в таком месте человека, которого знаешь почти десять лет. И у Вани ладонь тоже чуть дрожит, но все это быстро проходит. Чужой член ложится в руку как влитой. Как будто создан для этого. Ваня сжимает ладонь, обводит головку большим пальцем и довольно улыбается про себя, когда слышит, как Мирон втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Боком сидеть неудобно, поэтому он поджимает одну ногу под себя, садится на нее. Мирон недовольно сопит, когда Ваня убирает руку, чтобы устроиться удобнее, но все еще не поворачивается. Теперь хорошо: можно одной рукой обхватить ствол, другой собрать в горсть мошонку, сжать, а потом оттянуть. И двигать по члену, не переставать двигать вверх-вниз. То нежно и невесомо, то сильнее, по ходу дела выясняя, как Мирону нравится больше. Еще подушечкой большого пальца гладить головку, охуевая, от гладкости и нежности кожи, от того, что ему можно так делать. От тяжелого дыхания рядом, сопения, слабых попыток Мирона не застонать. А когда стон все же прорывается, то можно не сдерживать ухмылку, поднять голову и столкнуться с пьяным взглядом голубых глаз. Можно провести языком по губам и поймать Мирона на том, что он делает точно так же. Нужно подавить в себе желание поцеловать его или наклониться и взять в рот. Обязательно нужно! Уговор есть уговор. Зато еще можно усилить нажим и увеличить темп, гладить яйца и чувствовать, как они все больше поджимаются, к ствол становится тверже, больше, как Мирон, не смущаясь совсем, подается бедрами навстречу его руке, как он все-таки стонет, не закрывая глаза, не отводя взгляда. И рот чуть приоткрыт. Ваня и сам не может посмотреть в сторону, он как кролик перед удавом. Сейчас он уверен, что самое сексуальное, что он видел в жизни – взгляд Мирона перед оргазмом. Сейчас ему тоже пиздец как надо кончить, но он не будет. Переломается, хотя, говорят, вредно. Сейчас ему надо, чтобы Мирон дальше толкался в его кулак и ощущать, что в ладони мокро. И это, ебать всех в рот, охуенно! Мирон все-таки не выдерживает первым и, пока Ваня еще не успел сбежать помыть руки, притягивает его к себе и целует. Глубоко и долго. Держит влажными подрагивающими ладонями за плечи, не отпускает и терзает Ванины губы. Наконец отстраняется с коротким: - Тебе, наверное, руки вымыть надо. Смотрит как-то виновато. И тут Ваня делает самую, блядь, странную вещь в своей жизни. Он облизывает свою ладонь. Он видел это в порно, так делали некоторые его девчонки. Его это заводило, и теперь он хочет проверить это с Мироном. У того глаза распахиваются, хотя куда уже больше. Мирон жадно следит за его языком, губами, неосознанно повторяет эти движения, сглатывает синхронно. Потом он берет его руку и целует, всю целует: подушечки на ладони, татуху в центре, пальцы. И шепчет что-то такое, чего Ваня жутко стесняется. А потом Ване хорошо. Очень-очень долго хорошо. Так, что не хочется наступления завтрашнего дня.

***

Утром они сидят в машине на парковке аэропорта. Курят. Мирон строчит кому-то в "телеге", ругается, что график поменяли, а Ваня просто балдеет от воспоминаний и жалеет, что две недели стали тремя. Время бежит очень быстро. На рейс Мирон зарегался еще дома, но скоро посадка. Без него, конечно, не улетят, но заставлять людей ждать - невежливо. - Спасибо, - Мирон жмет Ване руку, ту самую, которую он вчера так долго целовал. - Не за что. Не на такси же тебя гонять, - улыбается Ваня. - Я про подарок, - Мирон прижимает палец к Ваниным губам. – Это самое охуенное, что мне дарили. Он выходит из машины и прежде, чем хлопнуть дверью, наклоняется и многозначительно обещает: - Спишемся.

12. Секс-чат

Мирон уже неделю в Москве. Работы столько, что вздохнуть некогда, не то чтобы предаваться воспоминаниям. И тем не менее, вечером он обязательно пишет Ване, спрашивает, как прошел день. Как будто они такая парочка, что прям ваще. Мирон ему не напоминает о последнем вечере, но сам нет-нет, да выдергивает в памяти картинку. Он уверен, что Ваня тоже. График очень плотный: съемки, запись на студии, поездки, переговоры, документы какие-то. У него ассистенты и помощники, это хорошо, потому что сам бы он в жизни не разгреб такую гору. А если бы и разгреб, но явно не за три недели. Вечером в субботу он падает на диван в съемной квартире, открывает бутылку пива, делает большой глоток, а потом лежит ничком, уткнувшись лбом в подушку. Еще две недели такой круговерти и можно выдохнуть. Сейчас даже говорить не хочется, только лежать пластом и чтобы до завтрашнего утра никто не лез. Но его ждет еще одно дело: звонок Ване. Мирон надеется, что тот не занят и уже вернулся в Питер (тоже ездил куда-то на съемки). Телефон в куртке, надо вставать, тащиться в прихожую. Это уже само по себе подвиг, а ведь еще звонить. Или не надо? Переживут вечер друг без друга, маленькие что ли? В этот момент телефон, как будто угадав его настроение, орет сам. Все-таки вставать придется. Мирон достает из кармана телефон и одновременно оттуда же выпадает его неизменная спутница в последние полгода – черная книжка в стиле виски Jack Daniel’s. Объясняя свои планы на завтра, Мирон рассеяно открывает книжку на первой странице. Теперь она, правда, под другим номером, но это не важно. Идея! Пусть он устал, но можно же попробовать. В конце концов, всегда можно переложить всю работу на Ваню, ему должно понравится. Мирону немного, совсем чуточку, стыдно за такое решение, но предвкушение сильнее. Он прощается, возвращается на диван и открывает чат с Ваней. Возле фотки страницы почти сразу загораются две синих галочки. А после этого приходит ехидное «счастье-то какое! я уж думал, не дождусь». «не хочешь, не надо», - пишет Мирон. «я не умею просто», - прилетает от Вани. «да там ничего умного нет. пишешь про секс, че нравится, че нет. Как ты хочешь, как любишь. И все. Потом кончаешь». «звучит по-идиотски». «ты просто стесняешься», - пытается подбодрить его Мирон и добавляет: «хочешь, я первый начну» От Вани прилетает стикер – начинай, типа. «я тебя хочу», - отправляет Мирон и понимает, что это реально нихуя не легко. «вот открытие, тоже мне. Симметрично. Кстати, спасибо за минет. Было охуенно», - отвечает Ваня. «обращайся. Когда приеду, будет кое-что еще. Намекнуть?» - Мирон так решает внести интригу. «можешь намекнуть, конечно, но я догадываюсь, что ты меня выебешь. Или я тебя. Еще не решил», - Ваня простой, как три рубля. Это заводит. «как ты хочешь, чтоб я тебя выебал?» - ну раз в ход пошла такая лексика, почему бы и нет. «с растяжкой и аккуратно: мне моя жопа дорога как память» и гневный смайлик рядом. «тебя уже растягивали когда-нибудь?» - Мирон пишет, а у самого пальцы начинают дрожать, по кнопкам с первого раза не попадает. Внутри рождается какое-то приятное щекочущее чувство от обсуждения, пусть и такого грубоватого и не всерьез, как он будет трахать Ваню. Ответа нет долго, но Ваня «печатает…». Минуту, потом две. Когда счет идет на четвертую, Мирон не выдерживает и пишет: «ты расписываешь, как и кто именно тебя растягивал?» Он ревнует. Хотя, казалось бы – к кому? Немного погодя приходит: «конечно, расписываю, я ж в жопу ебусь как нехуй делать, сто раз на неделе. Миро, еще один такой вопрос и улетишь в бан». «сорри. Но я бы тебя обязательно растянул. Знаешь, как?» - Мирон уже завелся. Ему хочется засунуть руку в штаны, но тогда неудобно будет печатать, да и Ванька сразу выкупит, если он долго отвечать не будет. «давай, удиви меня. Я же не в курсе, как оно бывает», - Ваня, сука, ну почему тебе обязательно надо быть таким. «ну с этой-то стороны ты не был, правильно? Поэтому это будет твой первый раз. У меня смазка классная есть с анестетиком. Ты даже не почувствуешь ничего». «а на хера тогда ебаться?» - что ж, логичный вопрос. Надо быть аккуратнее в формулировках. «в смысле больно не будет. Я могу языком сначала. Правда не пробовал еще ни разу, но с тобой хочу. Ну типа римминг. Ну как, тебе нравится?» «у меня такое ощущение, что пока ты мне трахаешь только мозги. Давай уже, если затеял онлайн еблю, то придерживайся сюжета», - кажется, Ваня тоже хочет погорячее. Или Мирон выдает желаемое за действительное? «я могу и подробнее. Тебе точно нравится?» «ну, хуй встал, видимо, нравится». Сообщение ебашит похлеще всего бухла в мире вместе взятого, и Мирон отпускает на волю всю свою фантазию, писательский талант и возбуждение. Сначала он хочет забить на все и записать голосовое, но мысли путаются. Так много всего хочется сказать, а главное – сделать. «ты будешь на спине, потому что я помню твое лицо, когда ты кончаешь. Я хотел бы тебя видеть. Сначала возьму в рот, оближу по всей длине, потом только головку. Потом возьму настолько глубоко, насколько смогу , чтобы поперхнуться. Буду сосать и сначала одним пальцем просто прикоснусь к тебе. На пробу. Он уже будет в смазке. Это кайфово, когда тебе сосут и одновременно вставляют палец. Сначала один. Он входит просто идеально, потому что смазки много. Так узко, тесно, даже больно немного, но это охуенно. Ванька, я это представляю и сам чуть не кончаю уже». Ответа нет, но сообщение прочитано. Мирон надеется, что его догадка верна, и пишет дальше. «потом я бы добавил еще один палец. На всю длину, хотя у меня пальцы не очень длинные. И трахал бы тебя уже двумя. Сначала до упора в тебя, потом вытаскивал бы. Я думаю, тебе бы понравилось. Особенно потому что смазка хорошая, боли нет, никаких неприятных ощущений. И все время бы сосал тебе. И одновременно трахал пальцами. Вань, я прямо слышу твои стоны. Хотя в тот раз ты молчал. Но при таком вот раскладе молчать не будешь, я отвечаю.» Почти сразу же улетает и третье сообщение: «ты бы наверное толкался мне в рот или прижимал мою голову сильнее, чтобы я глубже взял. У тебя кайфовый член, но на всю длину не смогу, ты же понимаешь. Потом бы добавил третий палец, но так чтобы ты не кончил только от этого. И вот когда три пальца, и когда все хлюпает, и дырка растянута... Я бы вставил тогда» Бля, пусть Ванька там читает, а Мирону тоже нужна разрядка, хотя он не особо хорошо в Diry talk. Хватает пары минут. Когда он уже выходит из душа, телефон начинает звонить. Видеозвонок. Ваня. У Мирона это первый опыт вирта, и сейчас ему неловко смотреть в глаза. Ваня ту хот. Он лежит в кровати, слегка прикрылся простыней. То есть, вот прямо так, да? - Ты стоны услышать хотел? Мирон кивает. - Если в реале будешь все делать примерно так же, услышишь. Еще есть две недели попрактиковаться.