Чековая книжка

13. Хочу услышать твои стоны

Мирон настоял, чтобы встречал его именно Ваня. Никто другой, и безо всяких такси. А Ваня не отказал. В очередной раз. Хотя до этого он почти двое суток не спал. Снимали, сводили звук, ездили до делам в Выборг. Ему пришлось рулить всю обратную дорогу. А погода была удивительно мерзкой для начала ноября. Потом с какого-то перепуга он не лег спать дома, как планировал, а зарубился в гордом одиночестве в игруху, проведя в ней часов шесть, не меньше. Спасался энергетиками, конечно, потому и согласился на просьбу Мирона. И уже подъезжая к аэропорту понял, что смертельно устал и даже бочка «Ред булла» его не спасет. Мирон же, наоборот, был отдохнувшим и веселым. Прямо светился от переизбытка энергии. И бесконечно говорил: спрашивал и сам рассказывал. А еще он привез с собой кучу вещей, и всю это надо было запихать в багажник И потом что-то не вошло, пришлось оформлять доставку, которая почему-то могла приехать только на утро. Пропало еще часа два. У Вани счет пошел на третьи сутки, пятый литр энергетика и неизвестно какую по счету пачку сигарет. Под глазами появились темные круги, и Мирон заметил, что так Ваня стал немного похож на панду и вспомнил строчку из "Признаков жизни". Это он зря, конечно. Ваня мрачно зыркнул на Мирона и пригрозил высадить на трассе – пусть пешком до дома чешет. Мирон чуть успокоился, даже вроде обиделся слегка, воткнул наушники и почти до самого дома ехал молча. А Ваню уже рубило конкретно. Так хоть Мирон болтал что-то под ухом, а теперь стало тихо, под равномерный гул стали слипаться глаза. В итоге чуть не влетели в разделитель. За пару кварталов до дома Мирон соизволил вытащить наушники и поинтересоваться, как дела у самого Вани. - Нормально, заебался только сильно. Не спал двое суток, - получил он краткий ответ. - Останешься у меня? Обещаю не доставать. - Ну… - Ваня тоскливо вспомнил про полный багажник – им ведь вдвоем разгружать. Если он просто перетащит шмотки в квартиру и не останется, придется ехать домой и сон сдвинется минимум на час. Если останется у Мирона, можно будет, даже не раздеваясь, упасть в гостевой спальне и продрыхнуть до Нового года. Главное – забаррикадироваться в комнате. - Значит, остаешься? – Мирон понял его абсолютно верно. Ваня вздохнул.

***

То ли у него открылось второе дыхание, то ли просто в аэропорту показалось, что вещей много, но они справились очень быстро – в одну ходку. Свалили все в прихожей в угол. Снег, облепивший чемоданы, начал таять, на плитку натекла приличная такая лужа, но обоим было слишком лениво вытирать ее. Мирон объявил, что они (да, именно они, в такой вот формулировке) займутся разбором этой кучи завтра, а сейчас ему хочется заняться чем-нибудь поинтересней. Ваня самым интересным считал сон, но оказался в меньшинстве. Мирон вместе с котом проголосовали за другое. - Просто посидим, чаю попьем. Полчаса, и я тебя отпущу. Даже лично одеяло подоткну и в лобик поцелую. Вань? – откуда у Мирона только такой просящий взгляд выискался. - А кто мне час назад трещал про свое либидо «пиздец просто, прямо как в пятнадцать»? Я усну, а ты этим коварно воспользуешься. - Если ты не захочешь, ничего не будет, - пообещал Мирон. – Но я же должен тебе сказать, что соскучился? Так вот – кошмарно скучал по тебе просто. - Какое отношение имеет твой непрекращающийся стояк ко мне? – хмыкнул Ваня: только подразнить, а все остальное – завтра. Или послезавтра, это уж как он выспится. - Самое непосредственное. Ты – его причина, - в голосе у Мирона появилась сексуальная хрипотца, не иначе тренировался специально. – Помнишь нашу переписку? Еще бы Ваня не помнил! Он даже не подозревал, что способен так завестись от сообщений. Да не просто завестись, а кончить. Или у него было богатое воображение, или Мирон постарался, но было круто, хотя и немного неловко вспоминать, как он кончал, представляя в заднице пальцы лучшего друга. И да, кажется, он это совсем не молча делал. - Ты покраснел даже, - довольно отметил Мирон. – Я бы в реале хотел услышать, как ты стонешь, когда кончаешь. Мое имя стонешь. - Почему твое? – ехидно парировал Ваня. – Мало ли имен на свете. - Потому, - Мирон даже зубами чуть скрипнул, и во взгляде мелькнуло что-то такое собственническое. Ваня молча окинул его удивленным взглядом и вышел из кухни.

***

В ванной он специально не стал закрывать дверь – хотел проверить, выдержит ли Мирон. Вот вроде и устал до ужаса, спать охота больше, чем трахаться, а с другой… Ну кому врать-то? Тоже по нему соскучился, тоже хотел до зубного скрежета. А делиться им не хотел. Ваня даже не думал, что его невинная провокация так на Мирона подействует. Приревновал что ли? Нездоровая какая-то херня. С открытым замком в ванной тоже была провокация. И Мирон тоже на нее повелся. Хотя Ваня, чем дольше стоял под душем, тем меньше возражал бы против компании. Но Мирон терпеливо выждал, когда вода затихнет, и зашел уже после. - Прости, не должен был так реагировать, - Мирон обнял его сзади, сцепил ладони на животе. - Да там и моя вина есть, - Ваня улыбнулся их мутному отражению в запотевшем зеркале. - Я по-прежнему хочу услышать, но сейчас иди спать, - Мирон поцеловал его между лопаток, а Ваня почувствовал задницей его стояк. - Попозже пойду, - Ваня развязал полотенце и взял ладонь Мирона в свою и направил вниз.

***

Зеркало начало отпотевать, и теперь отражение стало четче. Ваня смотрел как чужая рука скользит вверх-вниз, как другая рука оттягивает яйца. Толкался в ответ. Чувствовал, как спину и плечи покрывают мелкие-мелкие поцелуи, иногда укусы. Чувствовал, как Мирон прижимается к нему сзади. Чувствовал его член. Из-за разницы в росте Мирону приходилось чуть привставать на цыпочки. - Тебе неудобно, давай развернусь, - предложил Ваня. Голос немного срывался то ли от возбуждения, то от долгого молчания. - Пол мокрый, аккуратнее давай, - предупредил Мирон. В следующие несколько секунд Ваня успел прочувствовать смысл выражения «не говори под руку», немного обматерить про себя Мирона, а потом себя самого за выбранное место действия. Что стоило ему сразу предложить спальню? Или кухню, на худой конец? Нет, ванная с мокрым кафельным полом показалась ему наилучшим плацдармом для секса. Когда вас обнимают и начинают поглаживать, а в задницу вжимается чей-то хрен, трудно принимать здравые решения. За это поплатился сначала Ваня. Он первым свалился, приложился башкой и, кажется, сломал ногу. Мирону повезло больше – он упал на Ваню. Как им удалось упасть именно в таком порядке, Ваня решил не размышлять. Потому что было адски больно. И это было неебаться каким логичным завершением его двухсуточного марафона без сна. - Мирон, блять, слезь с меня, - простонал Ваня и тут же поразился иронии судьбы. Мирон хотел услышать, как Ваня стонет его имя – Мирон услышал. Бойтесь своих желаний, как говорится. - Скорую надо вызвать. Вдруг сотряс или перелом, - моментом (конечно, он-то на мягкое приземлился) подскочил Мирон, натягивая штаны. Голова гудела, но сознание еще никуда не пропало, и Ваня все-таки уловил причину их столь бесславного падения: Мирон спустил штаны чуть ниже колен, а потом они сами съехали дальше, пока Ваня с Мироном обжимались. Это и стало роковой случайностью нынешнего вечера, приведшей к пиздецу. - Вызывай, но меня сначала до кровати дотащи. Будет невежливо встречать врача на полу в ванной. Мирон помог Ване кое-как подняться, и вместе они доковыляли до спальни. - Может, одеться надо? – беспокойно оглядел его Мирон. – Трусы хотя бы? - Че он там не видел? И это, тазик притащи мне, - перед глазами все плыло, в башке был абсолютный туман и немного сожаления, что вечер закончился так по-дурацки. А все из-за Мироновых штанов, снятых не до конца. Ваня слышал, как Мирон звонил, вызывал скорую, как обещал любые деньги, «чтоб только сейчас прям». Он пока не отключался, но этот момент становился все ближе и ближе. Ваня начал вырубаться примерно тогда, когда запиликал домофон. Мирон торопливо бросился открывать. Последним, что он запомнил и услышал, было грандиозное падение Мирона. На этот раз в прихожей. Ну и мат трехэтажный.

14. Совместный просмотр порно

- Поживешь у меня пока, правда же круто? – Мирон так трогательно о нем заботится. Поправляет подушки, печально приносит лекарство, вздыхает. Ваня только надеется, что тот не думает про себя, когда же его друга возьмут черти. Да и Ваня не обладатель огромного состояния, а Мирон не ждущий наследник. - Как будто у меня есть варианты. Тем более, ты виноват в моих травмах, вот и заботься, - Ваня ворчит, но болеть с кем-то на пару значительно приятнее, чем в одиночку. - У меня тоже травма, - парирует Мирон, но куда там его вывихнутой лодыжке против Ваниной сломанной ноги и сотряса. Ваня видит в этом даже некую долю справедливости: он из-за Мирона наебнулся в ванной, Мирон уже из-за себя самого – в коридоре на луже под чемоданами. Равновесие в природе восстановлено. Мирон смешно прихрамывает из-за своей вывихнутой лодыжки, нога у него распухла. Но он хотя бы может ходить. Ваня пока чилит с загипсованной ногой и страдает от недостатка сигарет в организме. Мирон запрещает ему курить в кровати, а прыгать по всей квартире Ваня не рискует – только до туалета и ванны, будь она трижды благословенна. Зато он тогда выспался так долго и сладко, как не спал уже давно. Мирон вел себя тише мыши и героически двое суток даже к нему не притрагивался. И потом тоже нет, потому что половой покой на две недели, даже если давление в норме и самочувствие ничего так. Сказано покой, значит – покой, и нефиг тут «только чуть-чуть, ну хоть потрогать дай». Страдай, Мирош, от спермотоксикоза. Пока страдаешь – дописывай альбом, сублимируй. Спустя неделю Мирон ходит очень уж поникшим, но упрямо молчит – строит из себя героического героя, который ни за что не расколется и так и умрет с тяжелым грузом на душе. Ваня зовет его к себе просто посидеть рядом. Мирон нагло устраивается в кровати под боком. - Знаешь, чего мне сейчас очень-очень хочется? – хитро смотрит на него Ваня. Глаза у Мирона загораются надеждой: - Меня? - Не кого, а чего. Нет, думай дальше. - Секса со мной? – не сдается Мирон. - Мне нельзя, поэтому я запрещаю себе хотеть секса и вообще, и с тобой, - поддевает его Ваня. – Еще холодно. - Бухнуть? Курить? Вредной еды? – с каждой новой версией Мирон все больше мрачнеет. - Ногу под гипсом почесать, - ржет Ваня и едва успевает увернуться от тычка в бок. – Я болею, можно сказать, при смерти! Это абъюз, Миро! Мирон сердито щурится, слезает с кровати и уходит. До самого вечера он с Ваней не разговаривает. К вечеру немного оттаивает, но в комнату не заходит. Холодно осведомляется через порог: - Ужинать будешь? - Буду. Зайди, пожалуйста. - Чтобы ты опять какую-нибудь хуйню сморозил? - Нет, я прощения попрошу, - Ваня улыбается. - Так проси, я не глухой. - Прости за такую глупую выходку, - пафосно произносит Ваня. – Как я могу исправить свою чудовищную ошибку и загладить свою, безусловно, неизгладимую вину? Мирон загадочно смотрит на него, а потом уходит. «Накаркал на свою голову», - думает Ваня, - «Сто процентов за своей книжкой-малышкой поперся». Мирон заявляется в комнату, сияя улыбкой. - Ты точно помнишь про «половой покой» две недели? – осторожно спрашивает Ваня. - Не ссы, это очень-очень-очень спокойное задание, - кивает Мирон. - Когда ты так заявляешь, уже страшно. - Нет, всего лишь посмотрим порнуху вместе. Так сказать, на сон грядущий, - Мирон включает телек. – На большом экране, прикинь? - Прикидываю, - Ваня закатывает глаза и вздыхает: и почему Мирон все сводит к ебле? - Какую хочешь? – Мирон устраивается рядом, открывает сайт сначала на телефоне. - Чтобы было много красивых телок с огромными сиськами и кукольными мордашками, - троллит его Ваня. – И чтобы они все обрабатывали одного мужика. С татуировками, высокого и красивого. - Как скажешь, - равнодушно отвечает Мирон. Ваня знает, что равнодушие – напускное и Мирон внутри бесится до невозможности. Он кладет ему руку на бедро: - Обиделся? Или ты хочешь, чтобы у меня встал на какого-нибудь смазливого мальчика в кино? - У тебя не встанет, – отрезает Мирон. - Блять, звучит как проклятье. Мирон, ты опасный человек, – Ваня косо смотрит на него и нарочито отодвигается. Мирон тянет его обратно: - Прости. В смысле на смазливого мальчика не встанет, а не вообще. - Прощаю, - Ваня делает вид, что дуется и тут же усмехается: – На мальчика не встанет, потому что давно встает на носатого лысого мужика старше меня. Доктор, это лечится? - В доктора, это в следующий раз, Ваня. Что смотреть будем? - Не хочу в доктора, хочу в тебя, - Ваня капризно кривит губы: он на больничном, ему можно. Мирон переводит дух и отвечает чуть слышно, как будто сам себе: - Это тоже будет, обязательно. - На самом деле все равно, что смотреть, это ведь только для затравки, - пожимает плечами Ваня. – Но если у тебя такое задание, давай смотреть. Главное, чтоб мужики хоть чуть-чуть походили на мужиков, а не на девок. - Брутальные альфа-самцы? Не знал, что тебя такие заводят, - косится Мирон. - Альфа-самсы, - передразнивает Ваня. – Вот, кстати, самсы бы сейчас. - Закажем. Позже. Что еще тебе в порно нравится? – начинает допрос Мирон. - Давно не смотрел, не помню уже, - Ваня пытается уйти от разговора, но не тут-то было. - Ты гей-порно смотрел когда-нибудь? – не сдается Мирон. Ваня мотает головой, и на экран заполняется рядами превьюшек. - Бляяяя, - стонет Ваня и пытается спрятать лицо в ладонях. – Мирон, можно я домой пойду, меня мама потеряет. - Я сказал ей, что ты у меня ночуешь, - поддерживает игру Мирон и шепчет в ухо змеем-искусителем: - Выбирай: большие члены, групповуха, дрочка, ебля, кастинг, минет, на публике, порнозвезды, реал, татухи. - Ты еще только перечисляешь, а мне уже хочется съебаться подальше,- стонет Ваня. - Тогда вот, - Мирон что-то нажимает. – Чувак с почти такими же рукавами, как у тебя, соло. Ммм? - Врубай, - Ваня машет рукой – он уже на все согласен. Если Мирон хочет смотреть, как дрочит неизвестный мужик – ладно. Он здесь просто за компанию, у него выхода нет. Неожиданно оказывается, что мужик очень даже не мужик, а парень лет двадцати пяти, рукава у него шикарные, и на груди тоже партаки – огонь. И щетина, и цвет волос… И вообще, он, блять, так похож на него самого, на Ваню. Понято теперь, почему Мирон выбрал этот видос. Непонятно только, почему Ване самому нравится. Нарциссизм? Так, вроде кое-кому другому это больше к лицу. Но Ваня, как завороженный, смотрит ролик. Смотрит, как головка то исчезает в кулаке этого парня, то появляется; как он изгибается навстречу собственной руке и тихо постанывает; как закусывает губу и прикрывает глаза от удовольствия; как раздвигает ноги шире, и все становится видно, так откровенно; как облизывает палец другой руки и ласкает дырку; как проталкивает палец слегка, буквально наполовину; как сперма попадает ему на живот и растекается жемчужной дорожкой. Что в этот момент происходит с ним самим, Ваня предпочитает не знать. Он просто чувствует руку на своем члене. Поворачивается. У Мирона взгляд сумасшедший, просто, блять, поехавший. А губы сладкие, Ваня помнит. А еще слаще, когда Мирон наклоняется и берет в рот. Ване еле хватает сил дотянуться до пульта и вырубить нахрен все эти картинки, а потом откинуться на подушку. У него есть дела поприятнее.

15. Душ вместе

Скоро Новый год. Завтра Ваньке снимают гипс. Жизнь налаживается. Почти полтора месяца выпали из нормальной жизни с этими их постельными травмами. Зато Ванька все это время жил у него, и это была как бы семья. Как это странно звучит. Ванька ему и раньше был больше, чем семьей, но в другом смысле. Единомышленник, друг, брат. А последние полтора месяцы они жили почти как семейная пара, только спали в разных комнатах. В остальном все точно так, как было у Мирона с женщинами. Они даже подзаебали друг друга в конце. Ваня с Мироном. И вот с одной стороны, он радуется, что завтра Ваня свалит к себе, а с другой понимает, что будет тоскливо. Не завалишься уже к нему в комнату посреди ночи и не спалишь за игрушкой, не присоединишься «на одну катку» и не просидишь до утра. А когда Мирон будет опять мерить комнату шагами в приступе полуночного вдохновения, никто не укажет ему в мягкой форме, что пора бы спать и «заебал уже топать, как слон». Теперь, если вдруг его осенит какая-нибудь идея, он уже не завалится к Ваньке и не начнет донимать его разговорами разного уровня интеллектуальности. Придется звонить или писать, но уже лень будет.

***

- Ты завтра сразу к себе после клиники? – Мирон старается, чтобы вопрос звучал максимально нейтрально. - Да, соскучился по квартире. Даже не думал, что по хате можно скучать. В турах ни разу такого не было, наверно, потому что на съеме жил, а здесь своя, родная, – Ваня в отличном настроении. - Тебе помочь собрать вещи? – осторожно спрашивает Мирон. Не то чтобы ответ его огорчил, но… Да, огорчил. - Я тебя сильно достал, походу, - хмыкает Ваня и возвращается к игре. – Помоги, чего бы нет. Я все равно нормально не хожу еще, а так сразу бы завтра ты меня домой закинул.

***

Вещей у Вани много, как они успели сюда все переехать из его квартиры? Каких-то пять недель, а шмоток, будто год жил. Мирон собирает его вещи, а Ванька только лежит и командует, издевается напоследок. Мирон не рассказывает ему, что завтра готовится камерная вечеринка «только для своих» в честь его снятия гипса. Когда они приедут к нему домой, там уже будет народ, и все планируется очень круто. Пусть это будет сюрпризом. А он со своими желаниями может подождать.

***

Вечеринка выходит классной. Ваня светится от счастья, что он теперь не бесплатное приложение к Мироновой кровати. Мирону грустно: сегодня ночевать они будут вдвоем с котом. Он уходит с вечеринки первым в районе одиннадцати, сославшись на усталость. Ваня провожает его в коридоре, грустно улыбается и, пока никто не видит, быстро целует. Мирон в это время успевает залезть ему под майку, огладить очень быстро живот, скользнуть под резинку штанов. Потом они прощаются, и Мирон уходит. Он долго сидит в машине, смотрит в горящие окна, думает. Потом, решив что-то, заводит тачку и уезжает. Недалеко, но так, чтобы его машину из Ваниных окон не было видно, а ему наоборот – было видно все: и окна, и парадное. И ждет. Почти до двух ночи терпеливо ждет и курит. Вроде бы переходил на электронные, но за эти пять недель вернулся к обычным сигаретам. Кое из-за кого. Наконец, последние гости отчаливают. Свет все еще горит и вот гаснет сначала в кухне, потом спальня, гостиная. Остается только слабый отсвет экрана. Все ясно: каточка на сон грядущий. Мирон пробует посчитать, сколько у Вани зависимостей. Не знает, куда отнести себя. Он для него зависимость? Или что-то большее? И выходит из машины.

***

- Я знал, что ты вернешься, - Ванька доволен, как кот, объевшийся сметаны. Наверное, это у него от Вани зависимость, а не наоборот. Мирон раздевается, и из кармана выпадает книжка секс-желаний. Ваня наклоняется, поднимает ее, возвращает. - Что там на сегодня в твоей «Тетради смерти»? – насмешливо спрашивает он. Мирон открывает на нужной странице, показывает. - Теперь ты мне предлагаешь сломать правую ногу? И остатки мозгов растрясти? Или тебе понравилось быть моей сиделкой? – в принципе, Мирон даже разделяет его скепсис. - Мы аккуратно в этот раз. Обещаю снять штаны полностью, - уговаривает Мирон. - Да уж, конечно, снимешь, не полезешь же в душ в них. Пойдем, - Ваня сам тянет его за руку.

***

У него душевая явно рассчитана на секс. Поручень внизу, так что до него дотягиваешься, стоя на коленях, пространства много. Мирон начинает ревновать: проект этот Ваня заказывал задолго до. Значит, девочек сюда водил? Видимо, Ванька улавливает что-то такое в его взгляде и ворчливо оправдывается: - Не было тут девок, давно уже не было, успокойся уже. А то лопнешь от ревности. Когда-то вещий сон увидел про тебя и спецом такой проект заказал. Мирон улыбается и раздевается полностью. Последний раз у них что-то было две недели назад - он успел соскучиться, и Ваня тоже. - Давай реально аккуратнее, - еще раз предупреждает его Ваня и включает воду. В этом вопросе у них нет консенсуса: Ване надо горячее, Мирону – холоднее. Наконец золотая середина найдена. Пена, теплая вода, можно трогать везде, и подставляться, когда трогают тебя. Расставлять ноги пошире, прогибаться в пояснице, когда скользкий палец с буквой Y входит внутрь и легонько поглаживает стенки. - Мирон, возьми в рот, - тихо и хрипло в ухо, и он подчиняется. Он хочет обхватить головку губами, но Ваня не дает. - Рот открой, - просит он. Ванька сам обхватывает ствол, оттягивает кожу, головка багровая, вся блестит, просится на язык, но он делает иначе. Сам заправляет Мирону за щеку, проталкивает поглубже, потом вытаскивает, и снова за другую щеку. Шлепает членом по языку, и еще раз, и еще. И наконец позволяет Мирону самому брать, как хочется. Обхватить одной рукой задницу, другой гладить между половинок, ребром ладони, потом пальцами. Член исчезает изо рта. - Встань, - его тянут вверх. – Развернись и нагнись немного. Поручень в ванной оказывается очень в тему. Мирон сильнее прогибается в пояснице. Между ягодиц ложится член. Без проникновения, все очень обычно. Дразнит дырку, но не входит. Мирон подается назад, но бесполезно. - Встань на коленки, только руками упрись получше, - опять шепот. Ваня еще летом в Москве просек, что его это заводит и теперь пользуется. Теперь все то же самое, только быстрее, и быстрее, и быстрее, и неожиданно все. Ванька почти падает ему на спину и тяжело дышит в шею. - Стой, не двигайся, - шепчет и исчезает, чтобы потом пройтись языком по пояснице, между ягодиц, слизывая то, что не успела смыть вода. Одной рукой дрочит ему, другой щиплет сосок, и облизывает сзади во всю длину. От входа до яиц. Ему, наверное, неудобно и коленки болят, ему нельзя, может быть, сразу после перелома так стоять, мелькает глупая мысль. Но когда Ванька начинает трахать его языком и дрочить одновременно, она сразу пропадает. Болят, и хер с ними, главное, чтоб не останавливался.

***

После они курят на кухне, голые, не стесняясь друг друга. Мирон собирается домой. - Оставайся. - На твоем адском диване? - Со мной.