Мольба о выживании

      Сакура, в самом деле, всегда была из тех, кто своё слово держит.       Ханако даже не знала, как оказалась на их тренировке. Сидела рядом с Какаши, читающим свою книжонку и изредка поглядывающим за мучениями своих подчинённых.       — Что читаете? — осторожно спросила девочка и попыталась подсмотреть, но Какаши быстро отвернул книгу. Однако она успела заметить название на обложке: — «Ича-ича»?       Ханако чуть приподняла бровь. Их взгляды встретились, и они молча изучали друг друга, пока Какаши медленно не убрал книгу. Припрятал не в кармашке жилета, где хранил как всегда, а под бедро, словно хотел защитить сборник своим телом. Он выглядел так, словно в любой момент был готов напасть.       — Ты знаешь эту книгу? — тихо спросил мужчина, почти шепча.       Ханако усмехнулась, медленно кивнула, не отрывая зрительного контакта.       — Ну да, на курсах многие тайком читают это пор.... — он резко закрыл ей рот рукой, шипя. В этот момент к ним подошёл Саске, почти разъярённый, и, кажется, сам не знал, на кого ему стоит ругаться: на Ханако, доведшую его сенсея, или на Какаши, который почему-то закрывал ей рот. — Крайне… Занимательное чтиво. Я изучала данный сборник, но не все истории нашла интересными.       Хатаке осторожно улыбнулся сквозь маску, глянул на Саске и слегка потрепав Ханако по плечу.       — Саске, чего отвлекся? Иди, занимайся, мы с Ханако обсуждаем литературу.       Учиха наверняка хотел что-то возразить, даже открыл рот, но его сестра кивнула, аккуратно, со столь знакомым ему прищуром глаз.       Кажется, она намеревалась допросить сенсея, а оказаться на его месте Саске совсем не хотелось. Поэтому он поспешил удалиться к своей команде, строго рекомендуя не приближаться к ним ближе чем на десять шагов.       — Не ожидала, что вы поклонник такого рода литературы. Компенсируете что-то?       Какаши уловил в её взгляде ту самую ехидную искру и чуть сузил глаза, глядя на неё пристально — почти опасно.       — Не ожидал, что детям можно читать такое, — отозвался он с подчеркнутой мягкостью. Почти. И, не изменяя себе, потрепал её по голове. — У книги довольно однозначный ценз.       Ханако пожала плечами, довольно закачала ногами, наблюдая за спаррингом Наруто и Саске.       — Если бы правила всегда соблюдались, ниндзя бы не были нужны, — девочка глянула на него буквально одним глазом. — Хотя я полагала, что мужчины в вашем возрасте предпочитают… Более практические интересы.       Какаши тяжело вздохнул, покачал головой и, не проронив ни слова, направился к седьмой команде, чтобы выдать им задания. Но, уходя, он кажется забыл, что так и не убрал книжку в карман жилета, жестоко оставив сборник в пределах досягаемости Ханако.       Та с видом строгого цензора закинула ногу на ногу и начала неторопливо листать страницы.       — И что ты делаешь? — раздался голос у неё над ухом. Какаши склонился, и в одно стремительное движение книга вернулась в его руки.       — Я ж сказала, я уже читала, — Ханако закатила глаза. — И я вас не осуждаю, Джирайя действительно гений, хотя мне не хватает разнообразия героев.       Хатаке чуть склонил голову, заинтересованно покачивая книгой в руке. Его взгляд стал внимательнее, с тем самым ленивым прищуром, в котором всегда скрывалось больше, чем хотелось бы признаться.       — И каких же героев тебе не хватает?       — Злодеев! — Ханако довольно посмотрела на него. — Все его герои — сплошь добряки. Иногда хитрые, иногда с сомнительной моралью, но никто не злодей. А они тоже ничего!       Какаши фыркнул, будто хотел возразить, но вместо этого тихо усмехнулся, листая страницы.       — Это не в его характере. Злодеи… Джирайя не потерпел бы писать про них.       Девочка недовольно цокнула языком, почти с ноткой разочарования.       — А зря. В них есть… Особая привлекательность, понимаете?       Какаши тяжело вздохнул — так, будто вдруг увидел в её словах слишком того, о чем знать не хотел, чтобы спорить. Он на мгновение замолчал, потом отвернулся, вернув взгляд на седьмую команду.       — Что думаешь? — он заговорил через некоторое время, кивнул в их сторону. — О них. О Наруто, Саске и Сакуре?       Ханако прищурилась, словно примериваясь к точным словам. Саске двигался резко и с вызовом — не тренировался, играл, хищно бросая взгляды на каждого, кто смотрел. Шаринган вспыхивал то тут, то там — почти как декорация. Наруто же, наоборот, не играл — он лез в бой с наивной яростью, но без тактики. Просто шёл вперёд, словно наперегонки со своей же глупостью. А Сакура... Сакура не смотрела на бой. Она смотрела только на Учиху. Почти благоговейно.       — Честно? Балбесы они все, — Какаши удивился. — Хотите сказать, я должна похвалить хотя бы Саске? А с чего бы? Он заносчивый, склонен недооценивать противника. Характер у него вспыльчивый, хотя он и пытается казаться спокойным. Я уверена, он мечтает быть флегматиком. Наруто — ходячая бомба. Не знает почти ничего, полагается на клонов, но они действуют так же хаотично. Я бы сказала, что это его сила, но он сам теряется в этом хаосе.       Ханако замолчала, совсем немного хмурясь, посмотрела на Сакуру.       — А Сакура… — девочка снова остановилась, как бы выбирая слова. — Она всё делает как по учебнику, дословно. Её движения деревянные и совсем не приспособлены к реальному бою. Знания ограничены. В ней нет гибкости, смекалки. А это куда опаснее для неё, чем хаотичность и заносчивость вместе взятые.       — А ты наблюдательна, — тихо заметил он, почти задумчиво. — Только вот… Как бы их всех от этого отучить?       Девочка пожала плечами. На поле тем временем Сакура пыталась парировать неожиданный выпад Наруто — слишком поздно, слишком читаемо. Она снова оглянулась на Учиху, словно ища одобрения, но тот даже не смотрел в её сторону.       — А надо ли? — вдруг спросила девочка, чуть переводя взгляд на Хатаке. — Наруто просто надо разобраться в этом хаосе, тогда никто не сможет его предсказать. Саске… Ну, он просто Саске, он умрёт без надменности. А Сакуре поможет только опыт. Пока она не научится думать сама, любое переучивание она будет воспринимать буквально.       Наруто с лёгкостью уложил Сакуру на лопатки. Это выглядело почти нелепо — слишком быстро, слишком просто. А уже через секунду он, виновато вскидывая руки, начал скакать вокруг неё, залепляя извинениями и комично корча лицо. Но от этого становилось только хуже. Поражение было очевидным, а для самой Сакуры — унизительным. В её глазах мелькнула боль, особенно потому, что побеждённой она оказалась именно им — Наруто.       Ханако наблюдала молча, в её взгляде не было злорадства — лишь холодная, безжалостная оценка.       — Она очень слабая. Хотя и волевая, пусть и сама пока об этом не знает. Но самая большая ошибка их всех в том, что они даже не думают о Сакуре, как о потенциальном бойце, — Ханако скривилась, поворачиваясь к Какаши, и сказала почти тихо. — Она и правда неприлично слабая, но все они забывают, что Сакура тоже генин. И поэтому Наруто и Саске нехотя, но воспринимают её как обузу.       Какаши медленно моргнул. Он знал это — с того самого дня, когда они впервые провели испытание с колокольчиками. Тогда он уже видел, насколько шатким было равновесие в команде. Но он всё ещё надеялся, что со временем ситуация изменится. Да, прогресс был. Команда сблизилась, появились зачатки товарищества. Но в боевом плане… почти ничего не изменилось.       — И что думаешь? Как их надо тренировать? — спросил он после короткой паузы.       — Наруто нужна дисциплина. Хотя бы немного, чтобы он научился ладить с собой. Саске надо хоть немного угомонить своё эго, для этого ему бы получить от кого-то люлей. А Сакуре… Я бы сказала, что ей не хватает опыта сиротства. Ну, или таких испытаний и тренировок, на которых она бы пахала хуже ломовой лошади.       — И что? Предлагаешь убить её родителей?       Ханако вскинула брови. На секунду будто потеряла дар речи, потом выдала нервный смешок — короткий, слишком резкий, чтобы быть настоящим.       — Ну нет… Сейчас её это сломает. Ей нужна мотивация. Что-то, что заставит её поверить, что она не хуже Наруто и Саске. А пока ей в этом образе слишком удобно.       Какаши обернулся к ней. Несколько секунд молчал, и это молчание тянулось мучительно долго. В его взгляде не было ни мягкости, ни снисхождения — только усталость и странное, тяжёлое разочарование.       — Как и тебе удобно сказать: «У меня нет руки, я не гожусь». Не думала хоть раз попытаться? Сакура не сдаётся, даже если она самая слабая. Тренируется. А ты не хочешь даже попытаться, просто сдаёшься.       Ханако резко отвернулась, вновь устремив взгляд на спарринг Саске и Наруто. Лицо её исказила гримаса, словно она проглотила дольку лимона с кожурой.       — Да. Удобно, — девочка почти выплюнула эти слова. — Ну и что? Да, я слабачка! Хотите пойду Саске позову на спарринг, да он уложит меня на лопатки в первую же секунду!       Голос срывался. Она почти кричала, будто хотела заглушить что-то внутри себя. Нижняя губа дрожала, зубы стиснуты. В её взгляде на Какаши была ненависть — не к нему, а к себе, отражённая в нём. А он… он был спокоен. Бесконечно, равнодушно спокоен.       — Позови, — произнёс он тихо. Всего одно слово. Ни давления, ни насмешки — но в голосе была такая уверенность, такая простая сила, будто он уже знал, что она сделает.       Как будто сказал: если не слабо — иди. Но даже это не прозвучало вслух.       Ханако вздрогнула, словно её ударили по нерву. И тут же, с остервенелой решимостью, вскочила. Исказившееся лицо, бешеные шаги — она шла напрямик к Саске, только что повалившему Наруто лицом в песок. Всё в этом было унизительно: они уже тренировались десятки раз, и она прекрасно знала, чем всё закончится.       Знала — и всё равно шла.       — Саске! — Ханако рявкнула, почти кричала, — Теперь со мной!       Дети ошеломлённо уставились на неё, когда Ханако скинула куртку у ближайшего дерева, будто отбросила не одежду, а последние остатки сомнений. Никто не ожидал от неё ничего — слишком долго она оставалась в стороне, слишком редко вступала в бой.       Она не разминалась — смысла в этом не было. Её тело давно отвыкло от тренировок, мышцы забились ещё до первого движения. Но взгляд её, тяжёлый и цепкий, был прикован к Какаши. Он стоял в стороне, не шелохнувшись, будто вырубленный из гранита. Каменное лицо, ни единой эмоции. Ни ожидания, ни поддержки. Только хищная тишина.       Он не верил. Не в неё — в бой. Словно бы ждал показательного, позорного проигрыша.       Ну и пусть. Пусть думает. Я всё равно сделаю. Даже если сломаюсь. Даже если сломаюсь насмерть.       Ханако шагнула вперёд.       Они сложили печати — быстро, машинально, почти синхронно. Всё было на автомате. И всё же — абсолютно осознанно.       Глаза в глаза.       Ни один не отводил взгляда.       Они рванулись друг на друга почти одновременно — без слов, без пауз, будто по внутреннему таймеру. Ни малейшего намёка на снисхождение. Саске не использовал Шаринган — возможно, пощадил. Но не игрался: атаковал сразу, с силой, с точным замахом — удар справа, очевидный, прямолинейный, но именно потому опасный. Он хотел быстро закончить бой, выбить её одним ударом.       Ханако ушла назад, почти завалилась, но в следующую же секунду развернулась и пошла в контратаку: махом ноги целила под колено, пытаясь сбить Саске с равновесия. Попыталась зацепить его за лодыжку, провести подсекающий бросок — чистая учебниковая техника, простая и быстрая. Но и предсказуемая.       Саске был готов. Он толкнул её в левое плечо, нацеленное на центр тяжести — девочка пошатнулась, почти потеряла равновесие, но, сжав зубы, резко развернулась, встав на одну ногу. Коленом с глухим стуком ударилась об землю, больно — но даже не взвизгнула. Тут же рванула вперёд, так резко и близко, что их носы едва не столкнулись.       Саске и это предусмотрел. Он отработал это движение сотни раз, особенно в боях с Наруто — резко отшатнуться, уйти в сторону, вырваться из ближнего боя. Учиха чуть наклонился влево, делая ложное движение, будто собирался прыгнуть туда — обманный манёвр, который почти всегда срабатывал.       Но не на Ханако.       Она следила за ним годами. В каждой тренировке, в каждой ссоре, в каждом шаге. Его тактика была для неё не просто знакомой — она была вписана в её тело, в мышцы, в рефлексы.       Ханако подалась вперёд, подставляя плечо. Удар — в грудь, короткий толчок — и внизу подножка, правая нога цепляет за его щиколотку. Почти получилось. Почти.       Но Саске — это Саске.       Вместо падения он резко дёрнул её за кофту, перехватив инициативу, и потянул вниз. Она упала вместе с ним — почти в захвате, почти удерживая равновесие. Но он был быстрее. Он развернулся, заломил ей левую руку, и, ловко перехватив, сел ей на поясницу, пригвоздив к земле. Вес — как пресс, дыхание сбито.       — Бой окончен. Саске победил, — сухо, почти равнодушно произнёс Какаши.       Ханако, чуть запыхавшись, пыталась убрать с себя пыль, которая прилипла к ладоням, к коленям, даже к щеке, но Саске тут же бросился помогать ей отряхнуться.       — Хватит! Я сама могу! — девочка рявкнула, шлепнула ему по ладони, кривясь, а Саске удивленно вылупился на неё, моргнул несколько раз, прежде чем осознать произошедшее.       Ханако никогда не отказывалась от помощи. Попытки сделать что-то за неё принимала с той самой хитрой, почти самодовольной улыбочкой, что поддразнивала и обезоруживала. Её нынешняя резкость казалась не просто странной — почти пугающей. Даже неожиданнее, чем сам вызов на бой.       Она зло затопала к Какаши, села, обхватив колени, и продолжила смотреть, как Наруто в очередной вызывает Саске на бой. Он не пытался даже делать выводов, просто надеялся взять нахрапом. Но Учиха чуть потерянно смотрел на сестру и на вызов не реагировал.       Как и Сакура поглядывала в их с Какаши сторону с лёгкой тоской.       — Тебе не хватает скорости и выносливости. Пара движений и темп падает, Саске и без шарингана это может считать, — Хатаке говорил тихо, всё так же без эмоций. — Без тренировок и растяжка уходит. Когда пыталась отклониться назад — сделала недостаточно. Если бы Саске ударил с чуть большим замахом выбил бы тебя в первые секунды.       Ханако кивнула, бой комментировать не хотела.              — Но идея с подножкой была хороша. Надо было толкать левой рукой где-нибудь в центр груди, тогда бы могла оттолкнуться от него и не дать себя схватить.       — Не смогла бы. Я пока бы поворачивалась Саске бы уже отошел, — Ханако ответила хмуро, кривясь. — Была бы правая рука…       — А была бы у Саске третья нога, от копчика, он бы не упал, ну и что? Не думай о том чего у тебя нет, совершенствуй имеющееся.       Ханако недовольно фыркнула, нахмурилась.       — Так я же не прошу большего, чем у всех. Хочу просто базовый минимум. Какой нормальный ниндзя с одной рукой?       Какаши посмотрел на неё почти разочарованно — всего на секунду, но этого хватило. Затем перевёл взгляд на поляну, где очередной клон Наруто с треском улетал в кусты, следуя по тому же глупому маршруту, что и предыдущие.       — И что, надеешься в реальном бою тебя кто-то пожалеет, раз ты инвалид? Скажут: «Ой, у неё нет же руки, давайте сильно нападать не будем», так? Я могу сражаться и без руки, ситуации разные бывают, а ты даже не пытаешься.       — Но вы сильный! И с одной, и с двумя руками — сильный! — Ханако вскрикнула, её челюсть задрожала от гнева. — Вы хороши в тайдзюцу и так!       Какаши медленно перевёл на неё взгляд — теперь уже совсем открытый, однозначно разочарованный.       — А что тебе мешает научиться?       Словно хлыстом по коже. Ханако вздрогнула, будто от пощёчины. Эта фраза была до боли прямой, простой, и от того — беспощадной. Она вскочила, зубы стиснулись до скрежета, кулаки дрожали. Хотелось рявкнуть, бросить в ответ что-то колкое, колючее, уязвляющее...       Но не смогла.       — А кто меня научит? — вдруг вспылила она.       — Приходи да учись. Я тебя не выгоняю, — мужчина пожал плечами. — Хотя меня вот никто особо не учил. В твои годы я никогда не прекращал тренировок, вот и стал сильным.       Девочка тяжело дышала — как после пробежки, но это было не от усталости. В груди колотилась ярость, в животе горела обида. Эти слова Какаши, простые, как гвозди, били по самому уязвимому.       Так не хотелось признавать, что он прав. Так мерзко от того, что в его голосе не было ни укора, ни жалости. Только правда.       — К слову, жизнь у меня проще твоей не была. И мотивацию я терял сотни раз. Просто запрещал себе сдаваться.       Ханако взмахнула рукой, закатила глаза.       — Здорово! Поздравляю, я вот не такая волевая! — она плюхнулась рядом с ним снова.       Какаши не ответил сразу. Только продолжал спокойно наблюдать за полем, где клоны Наруто в очередной раз спотыкались об технику Саске.       Несколько минут они сидели молча. Дети шумели, где-то кто-то смеялся, но между ними повисла почти каменная тишина.       — Я тоже сдавался. Самое главное вовремя встать. Я тоже проигрывал, — он так и не взглянул на неё, смотрел, как Саске укладывает Сакуру в три шага. — Найди себе мотивацию и начни снова тренироваться. Хотя бы немного, каждый день.       Ханако смотрела в одну точку. Где-то на заднем фоне Наруто что-то орал, а она будто не слышала. Всё внутри было — затянутое. Ком в горле не лез наружу, глаза не сверкали больше злостью. Просто тупо смотрела перед собой. Невпопад кивнула.       — Терпеть не могу, когда мне читают нотации, — Ханако фыркнула, снова обнимая колени. — Может я и не живу правильно, может вы правы. Но я хочу жалеть о своих ошибках, а не о том, что доверилась чужому опыту! И, умоляю, не смотрите на меня этим взглядом. Я честно разрешаю вам после сказать: «Я же говорил», только не давите мне на мозг.       Какаши ничего не ответил. Только едва слышно вздохнул и отвернулся, снова раскрывая свою потрёпанную книжонку, словно и не было между ними разговора.       Девочка посидела с ними ещё немного — молча, будто стараясь уловить смысл в чужих словах и собственных мыслях. А потом встала и пошла на пары.       В классе, как ни странно, всё было почти по-прежнему. Рэн, будто ничего не произошло, с довольным видом уселся рядом и, словно по расписанию, начал сыпать своими фирменными историями про Пупу и Лупу. Ханако кивала, слушала — и даже не просто из вежливости. Где-то глубоко внутри было приятно, что всё идёт своим чередом, что кто-то старается её рассмешить. Пусть и через глупости.       Йоко, как и прежде, бросала на неё настороженные взгляды — быстрые, чуть исподтишка. Но, заметив, что Ханако ведёт себя спокойно, постепенно осмелела. Несколько раз сама завела разговор — осторожно, будто нащупывая почву. Очень даже мило рассказывала про обед, про новый десерт, который готовили в столовой, про слишком острый соус, от которого все фыркали. Причём делала это с такой тактичной непринуждённостью, что незаметно оттеснила Рэна в сторону, аккуратно перехватывая внимание Ханако.       Ханако всё это казалось забавным и даже… милым. Йоко так старательно заботилась о друге, будто по-настоящему верила, что тот — хрупкий и нуждается в защите. Почти как младший брат, не иначе. Жалко только, что зря. Потому что Рэн, хоть и кивал Йоко, почти заворожённо смотрел вовсе не на неё. А на Ханако. На то, как та машинально крутила ручку в пальцах, словно в любую секунду могла метнуть её — или любую остроконечную вещь — прямо в цель. А может, и могла.       Вечером она шла домой в прекрасном расположении духа, подкидывая перед собой мелкий камушек и ловя его носком сандалии. День удался — высший балл по тесту, весь обеденный перерыв с Рэном, да и Йоко вроде не устраивала больше сцен. Всё было почти… приятно.       У самого дома Саске сидел на крыльце, будто ждал. Ханако остановилась, глянула на него с прищуром. Его выражение лица было настолько трагичным, что это автоматически подняло ей настроение ещё выше.       — Всем нормальным людям — привет, Учихам — соболезную, — Ханако бросила камень на землю, самодовольно останавливаясь перед Саске. — Что грустишь? Я пришла, можешь начинать танцевать.       Саске закатил глаза и тяжело, глубоко вздохнул, так, будто только что перенёс моральную пытку. Ханако почувствовала, как день становится буквально идеальным.       — Предложили экзамен на чуунина, — Саске зашёл в дом, словно бы и не сидел перед входом избегая родителей Ханако. — Я согласился.       Девочка поздоровалась с семьёй, но утащила Саске наверх с такой скоростью, что мать даже не успела начать свой традиционный допрос.       — И что? — дверь за ними захлопнулась, Саске упал на кровать. — Ну в плане, чего ты такой тоскливый?       — Да не грустный я! — мальчишка рявкнул, отпихивая подушку и скомканное одеяло. — Завтра первый этап. А это ж командный экзамен, вот и думаю — как пройдёт.       Ханако безразлично пожала плечами, раскладывая кучу книжек по полкам.       — Да ничего не будет. Облажаетесь — сдадите в следующем году. Не на убой же вас ведут?              Саске промолчал, лишь недовольно скривился.       — Я у тебя останусь, ладно? Если пройдём дальше, чёрт ещё знает, когда пересечемся.       Ханако скривилась и села рядом с ним на постель. Несколько секунд молчала, потом посмотрела прямо в его чёрные глаза, положив руку ему на плечо. Почти ласково, почти по-сестрински прошептала:       — Спи на полу. Я этот футон ненавижу.       Саске, цокнул, закатил глаза, но через мгновение усмехнулся.       — Ну и сестра. Забота так и плещет.       Ханако, впрочем, никогда не утверждала, что готова терпеть неудобства ради чьего-то великого пути. Она же не мученица.       К ночи они всё же улеглись. Саске, как ни странно, уснул первым. Даже в детстве он вздрагивал от каждого шороха, реагировал на каждый звук, а сейчас… Спал глубоко, ровно, как будто всё под контролем.       И Ханако, лёжа в темноте и глядя в потолок, вдруг поймала себя на странном чувстве. Где-то глубоко внутри ей было спокойно. И даже… радостно. Что он рядом. Что он — спит.