Мольба о выживании

      Саске вернулся днём. Он шёл медленно, словно ещё не успел привыкнуть к неожиданному спокойствию улиц после напряжённого экзамена. Волосы были слегка растрёпанны, на форме заметны складки, но в глазах — лёгкий блеск, тот самый, который выдаёт человека, прошедшего испытание и оставшегося довольным результатом. Даже не нужно было задавать вопросы — всё было ясно по выражению его лица.       Мать, заметив Учиху в дверях, чуть не выронила кружку. Едва успев поставить её на стол, она бросилась обнимать мальчика. Прижала так крепко, что Саске хрипло втянул воздух, а его глаза опасно округлились, словно готовясь выскочить из орбит. Он тихо пробормотал что-то, подбирая слова осторожно и гораздо вдумчивее обычного, словно боялся выдать лишнее.       Родители Ханако, как обычно, почти ничего не заметили — лишь слегка улыбнулись и отпустили ребят пораньше. Отец задумчиво взглянул на дочь, похлопал её по плечу, не отрываясь от газеты, и немного качнул головой, подгоняя Ханако идти за мальчиком. Она поспешила в комнату, где уже сидел Саске.       Теперь Учиха выглядел угрюмым и ёрзал на месте — совсем не по-учиховски. Ханако села рядом и, повторив отцовский жест, аккуратно положила руку ему на плечо.       — Ну, рассказывай. Как прошло?       Саске вздохнул и нахмурился.       — Это был тестовый экзамен. Я всё списал, — он чуть улыбнулся своей фирменной нагловатой улыбкой, которую невозможно было спутать ни с чем. — Даже обидно: ничего сам ответить не смог. Сакура всё сама решила.       — Неудивительно. Она зубрилка, — девочка откинулась на кровать и посмотрела в потолок. — Ничего не имею против зубрилок, но откуда у неё такое желание сутками учить — не понимаю.       Саске промолчал. Он не собирался спорить — Сакура, без сомнений, провела за учебниками немало часов, но её успех был явно не только в этом. Харуно сама по себе была умной, а вкупе с трудолюбием и упрямством она грызла гранит науки с особым удовольствием.       — Да-да, я знаю, а мы с Наруто — тупицы, — Саске даже не оглядывался, чтобы знать, что Ханако согласно кивает головой. — К слову, у неё, оказывается, есть фанаты, кроме Наруто. Один такой… нехило…       Учиха замолчал, сжал губы и забегал глазами, словно ища, куда бы сбежать.       — Что-что один её фанат сделал? — Ханако сжала ему плечо. — Рассказывай, братец.       Саске скривился и почти фыркнул.       — Позвал меня на бой, — мальчик выглядел так, будто его раздавило камнем, — и выиграл… Ударил ногой прямо по лицу…       Ханако раскрыла рот, но тут же прикрыла его руками. Она не смеялась, скорее молилась.       — Боже! Неужели? Наконец! — вскочила и почти запрыгала на месте. — Я так ждала! Хоть кто-то тебе вмазал!       Девочка наблюдала, как он закатил глаза, фыркнул и отвернулся. Его гордость была задета сильнее любого удара по лицу, а тут ещё и она... Ну, Ханако всегда над ним смеялась, пора бы уже привыкнуть.       — Ты вообще-то моя сестра. Могла бы и пожалеть, — мальчишка звучал почти обиженно, глядя на неё так, словно Гинма у него на глазах сломала любимую игрушку.       Конечно, он умел быть милым, почти приторно милым. Но, к несчастью Ханако, таким он был редко, и потому она так и не научилась сопротивляться этим его глазам. Девочка снова села рядом, погладила брата по голове, внимательно рассматривая его лицо. Пара ссадин на щеке и даже на подбородке — досталось ему нехило.       — Да уж, отметелил он тебя знатно… — Ханако вскочила, вытащила из ящичка бутылёк с ваткой и начала обрабатывать ссадины, почти заботливо, но не переставая ругаться, когда Саске вертелся и шипел от боли. — Да ё! Саске, не вертись!       Но он всё равно дергался, когда раствор щипал кожу. Ранки обрабатывались быстро — бой был коротким, Саске позорно быстро проиграл грубой силе.       — Я сегодня спать дома буду. Второй этап будет серьёзнее, — вздохнул Учиха, всё ещё корчась от неприятных ощущений, — сказали, вылетит не меньше половины. Очень хочется дойти до третьего этапа.       Ханако кивнула, сердце её тихо билось в груди. Она искренне хотела, чтобы Саске получил заветное звание — жилет чуунина был ему более чем заслужен. Ей хотелось гордиться успехами брата, мечтала, как однажды на курсе она с гордостью расскажет Рэну, каким серьёзным и сильным ниндзя стал её брат. Но рассказать Саске об этом? Да никогда в жизни.       Он ушёл через час. Ханако, конечно, пожелала ему удачи в своей фирменной манере, но долго не могла уснуть. В голове вертелась одна мысль: это же просто экзамен. И генинам двух деревень не дадут гибнуть как мухам, правда?       — Это шутка? — выпучила глаза Ханако, когда Какаши сообщил, что второй этап продлится пять дней в Лесу Смерти. — Ну и чувство юмора у вас!       Но Какаши не улыбался. Он только покачал головой, и девочка чуть не осела на пол от тяжести услышанного. Да, она верила в Саске, считала его сильным, способным справиться… Но ведь даже первый этап показал: есть те, с кем он не сравнится. Те, кто способен его победить!       От одной лишь мысли у Ханако задрожала рука.       — Ханако, экзамен на чуунина проходит регулярно, — голос Какаши звучал тихо, почти утешительно. Он коснулся её плеча, но девочка с силой смахнула его руку.       — Как Вы могли их отпустить? Нет, как ТЫ мог? — её голос взвился, крик резал воздух, словно трещали стекла. — Они же сопляки, зелёные! Если они там сдохнут, что ты будешь делать? Или считаешь, что раз двое — сироты, то плакать особо некому будет?       Казалось, она задела что-то в нём сокровенное, спрятанное даже от самого себя. Его взгляд сузился, глаз заискрился опасно. Ханако словно видела, как в нём плещутся искры стального огня.       — А что, мне до конца жизни им задницы подтирать? — голос стал холодным, звенящим, как лезвие. — Они — ниндзя. Их долг — выжить в любой ситуации.       Девочка отпрянула, внутри всё сжалось от этой стальной интонации. Перед ней был один чёрный глаз, который, казалось, смотрел прямо в её душу и давил до удушья. Дышать становилось тяжелее с каждой секундой.       — Но они ведь совсем недавно стали генинами… — язык заплетался, Ханако пыталась объясниться, голос дрожал, она сжимала кулак, ища хоть крохотку воли.       — И уже завершили миссию А ранга. И успешно.       Она знала это. Знала, что та миссия была сложнее многих, что в крайней ситуации они справятся, обязательно справятся! Но страх не отпускал её.       — Но как же… А вдруг…       Её слова потерялись. Дурной нрав, казалось, был бессилен против этого человека. Внутри что-то жгло, говорило: не лезь туда, где не по зубам. Но было уже поздно — она уже тявкнула.       — Ханако. Ты им не мамка. И для Саске — тоже.       Из лёгких будто выбило воздух, девочка смотрела в пол, облизывала пересохшие губы. Конечно, она не была ему мамой. Сестра — да. Но даже так — не авторитет. Лишь тихий голос на задворках сознания. Но как же Какаши не понимал, что она боится? Что для неё Саске — всё, что есть, и никакой Рэн не сравнится?       Вдруг тяжёлая ладонь опустилась на её голову. Какаши гладил её по волосам, и от этого прикосновения дрожь почти исчезла. Конечно, это было не материнское поглаживание, наполненное любовью и заботой. Эта рука казалась скорее щипком во время кошмара — больно, но звонко.       Ханако подняла глаза и встретилась с его взглядом. Искр, злых всполохов уже не было. Тот же спокойный прищур, но глаза — пустые, безжизненные, как всегда при встречах с ним. Перед ней был не грозный шиноби, способный убивать сотнями, а просто человек, лениво читающий глупую книжонку.       — Ты не можешь всю жизнь трястись за них. Или собираешься перед каждой миссией устраивать истерики? — голос был твёрдым.       Девочка покачала головой, стыд смешался с болью.       — Если хочешь их защищать — стань полезной.       — Я на курсы хожу, учусь… — замялась Ханако, сжав куртку и отведя взгляд, — я пытаюсь…       — А тренировки? Стать ниндзя?       — Да какой ниндзя без руки… — её голос с трудом вырвался из горла, словно пытаясь заглушить боль и страх.       Она не успела договорить, как Какаши резко цыкнул, перебив её:       — Ты сама не устала так говорить? Не надоело жалеть себя? — его взгляд был пронзительным, а щеки Ханако быстро залились румянцем. — Быть ниндзя — значит преодолевать свои слабости, а ты их лишь лелеешь. У тебя есть левая рука и две ноги — этого более чем достаточно.       На этот раз она не стала пререкаться, жалеть себя или оправдываться. Лишь молча, почти обиженно, посмотрела на него снизу вверх, с лёгкой гримасой на губах.       — Я могу научить тебя складывать печати одной рукой, — Какаши произнёс это так уверенно, что Ханако распахнула глаза и смотрела на него, словно не веря своим ушам. Она открыла рот, но слова не пришли. — Если перестанешь жалеть себя и начнёшь стараться.       Девочка хотела что-то сказать, но голос почему-то пропал, поэтому она лишь активно закивала в знак согласия.       — Приходи завтра на тренировочную площадку. В форме и со снаряжением.       — Хорошо… Да, конечно! — ответила Ханако чуть хрипло, не отрывая взгляда от мужчины и погружаясь в сладкую надежду.       Остаток дня прошёл как в тумане. Курсы, сон без задних ног. Тревога за Саске всё ещё жила в сердце девочки, но теперь стала лишь тенью на заднем плане. Слова Какаши попали прямо в цель — никто из них не был слабаком. Даже Сакура — умная, быстрая, способная придумать хитрый план.       Утром Какаши опоздал. Ханако металась по тренировочной площадке, тревожно сжимая кулаки. Она уже решила, что он передумал или просто пошутил.       Но он пришёл. Выглядел виновато и прятал книжонку за спину.       В этот момент Ханако поняла всю суть нервов Саске из-за опозданий Какаши — ей самой хотелось порвать эту чертову книгу!       — Извини, там бедная бабушка, не мог не помочь, — почесал затылок Хатаке, смущённо улыбаясь.       — Саске рассказывал мне об этом оправдании.       Мужчина пожал плечами и сел на камень рядом.       — Ты думаешь, в Конохе одна только бабушка?       Она сдержала желание закатить глаза, закричать или даже топнуть ногой, чтобы показать всё, что думает об этом человеке.       — Так что, Ханако, готова? — Какаши внимательно оглядел её. Велосипедки, жилетка, сетчатая майка, прикрывающая шею — всё просто и удобно. — Беги. Кругов двадцать.       Ханако медленно подняла глаза и наклонила голову:       — Бежать? Как это поможет?       — Ты согласилась на мои тренировки? Так слушайся.       Хотелось возразить, но он был прав. Кто платит — тот и заказывает музыку. Ханако побежала. Уже к десятому кругу лёгкие горели, мышцы ныли, от усталости хотелось плакать, но Какаши даже не поднял головы от книги. Пришлось продолжать. К двадцатому кругу она едва держалась на ногах, но он кивнул, махнул рукой — мол, садись рядом.       — Ты помнишь, как раньше складывала печати? — спросил он, не отрывая взгляда.       Ханако кивнула, внимательно внимая каждому слову.       — Складывай их левой рукой и вкладывай чакру. А я сложу правой — как бы за тебя.       Она не совсем поняла, но кивнула. Медленно, тщательно стала складывать печати, вкладывая чакру. И вдруг с хлопком перед ней появился клон — её собственный, пусть немного кривой, но настоящий!       Широко раскрытыми глазами она посмотрела на Какаши. Уголок его губ чуть дернулся в улыбке, а затем он одобрительно кивнул:       — Повторим ещё раз. Запомни, как вкладываешь чакру, потом попробуй сама.       С его поддержкой клона сделать удавалось, а самостоятельно — никак. Казалось, это замкнутый круг. Да, клон всё же появлялся... Плохой, кривой, на экзамене на генина такого бы не приняли, но для первого опыта результат устраивал. Эйфория от вновь зажжённой надежды была готова выплеснуться наружу, но именно в этот момент Какаши остановил её:       — Хватит. Отдохни от этого, отожмись, — Ханако раскрыла глаза широко и помахала ему левой рукой, будто пытаясь напомнить, но мужчину это не тронуло.       — Ты ниндзя пытаешься стать или кем?       На этот вопрос у неё не нашлось ответа, но теперь она была куда сговорчивее. Опустилась на колени и попыталась отжаться. Первый раз получилось, на втором — больно ударилась правым плечом, почти вскрикнула, но Какаши даже бровью не повёл. Лишь перевернул страницу книги.       Отжимания давались с трудом. Рука ныла, мышцы горели, пот катился по лбу, во рту горчил привкус крови от прикушенной щеки. Но Ханако запретила себе сдаваться — это был её шанс, который она никак не могла упустить.       После серии отжиманий она вновь попыталась повторить технику — с его помощью и самостоятельно. И тогда пришла почти болезненная, но гениальная идея:       — А если я превращусь в себя, но с работающей второй рукой? Или в Саске? Я смогу складывать печати?       Какаши заинтересованно посмотрел на неё, словно сам не думал об этом.       — Хорошая мысль, давай попробуем.       Ханако перевоплотилась в Саске. Вторая рука поднялась вверх, но стоило ей попытаться сложить печать, как трансформация рассеялась. Усталость и разочарование тяжело легли на плечи — она осела на землю, глубоко вздохнула, и губа задрожала. Столько усилий — и всё без толку.       — Давай сделаем перерыв. Надо поесть, — мужчина встал и потянулся. — Если день провести без отдыха, то и мозг, и мышцы заболеют.       Ханако кивнула и пошла за ним в Ичираку. Рамен показался ей пресным и безвкусным — ела она с трудом, а весь взгляд был прикован к Какаши.       Он же съел свою порцию молниеносно, а Ханако, копаясь в тарелке, почувствовала, что нужно хоть разговором занять мужчину.       — Зачем вы носите эту маску? Неудобно же, разве нет? — спросила она.       Какаши пожал плечами:       — Я уже привык, с детства её ношу.       Ханако понимающе промычала, задумавшись о его словах.       — И что, даже ваша команда не видела вас без маски?       Мужчина грустно улыбнулся, качая головой:       — Видели, просто не сразу показал им. На миссиях бывает всякое.       — А перед мелкотнёй чего не открываетесь? — девочка вспомнила, как Саске рассказывал об их великой охоте на лицо Какаши. — Они же от любопытства на стену лезут.       — Не доросли, совсем сопляки ещё, — Какаши улыбнулся, совсем иначе, чем когда думал о своей старой команде, и с какой-то отеческой улыбкой отпил немного чая. — Вырастут — может и подумаю о том, чтобы снять маску.       Ханако тоже улыбнулась, вспоминая, каким же нетерпеливым и расстроенным был Саске, когда добраться до тайны лица Какаши им не удалось. Они устроили целую охоту, но так и не смогли снять с него маску.       — Даже не знаю, чего они ждут, — неожиданно протянула Ханако, зачерпнув очередную порцию лапши. — И сквозь маску понятно, что вы красивый.       Какаши поперхнулся чаем, удивлённо глядя на неё.       — И к чему ты это? — он посмотрел на девочку с каким-то странным подозрением. — Я знаю, что у девочек вроде тебя бывает, что вы выбираете кумира, но я...?       Ханако рассмеялась, хлопнув ладонью по колену.       — О, ну вы же такой очаровательный мужчина! — игриво улыбнулась, поиграв бровями. — Жаль, не мой типаж. Может, у вас есть друг брюнет? Только не Гай, умоляю.       — А чем плох Гай? — с усмешкой спросил Какаши.       Ханако вздохнула, кривя губы, и махнула рукой в воздухе, пытаясь донести мысли, чтобы не показаться грубой.       — Он... ммм, слишком стилёвый? И в душе точно моложе меня.       Какаши покачал головой, будто сообщая, что такого друга у него нет, но взгляд потускнел — словно вспомнил что-то, о чём лучше не думать.       Они вернулись на площадку. Какаши без пощады гонял её, заставляя не только пытаться делать дзюцу, но и бегать, приседать, качать пресс — без остановки, без жалости.       В какой-то момент, когда Ханако уже едва волочила ногами, запыхавшись, мужчина вдруг отложил книгу и задумчиво произнёс:       — Был у меня один такой друг. Только он тебе не подойдёт.       Девочка нахмурилась. Почти забыла про это, подумала — глупая шутка. Но в голосе Какаши звучало что-то иное — словно он собирался исповедаться. Ханако не хотела спугнуть этот редкий момент откровения.       — Почему? Женат? — спросила она с лёгкой усмешкой.       — Нет, — мужчина пожал плечами, словно говорил о погоде. — Умер.       В груди у девочки заскребла тоскливая боль, и она скривилась. Она не любила разговоры о покойниках. Иногда мать рассказывала про прадеда — того самого ниндзя, что дослужился до чуунина, хотя был выходцем из простого народа.       А тут… Тут явно была какая-то трагедия. Век ниндзя короткий, но Какаши был вполне молод. И этот взгляд, полный старой-старой, стухшей тоски, показывал, что друг его умер мальчишкой.       Ханако кивнула и отвернулась, стараясь не показывать эмоции. Он тихо усмехнулся и мягко похлопал её по плечу.       Тренировки шли каждый день. Ханако вкалывала без остановки, шла на занятия злой, а после падала без сил, лишь успевая доползти до кровати и отключаться. Результаты были скромные, опускать руки хотелось, но Какаши не давал. Он был старше, опытнее, умел мотивировать, подталкивать, даже злить — мастерски манипулировал её слабостями.       Иногда, в конце дня, она едва могла согнуть пальцы — держать карандаш было больно почти до слёз. Но Ханако сжимала его ещё крепче. Эта жгучая боль — знак, что она не сдалась. Чем больше болели руки, горели лёгкие — тем меньше хотелось уйти.       Она чувствовала, как зыбкая трясина её слабости начинает оседать. Словно она найдёт силы выбраться. А рука Какаши — тонкая, как колосок, брошенная насмешливо — стала самым крепким канатом, надёжно привязанным к поясу. Вдруг, когда Ханако опять отжималась, заваливаясь вправо, Какаши прервал поток издевательств:       — Пошли прогуляемся, — сказал мужчина.       Он медленно ушёл с площадки, а девочка молча следовала, пытаясь угадать, куда идут. Эти тропы были ей незнакомы, но кладбище она узнала сразу и нахмурилась, когда Какаши остановился у одной могилы.       — Зачем мы здесь? — тихо спросила она, надеясь, что это не очередная тренировка.       — Подумал, тебе будет полезно посмотреть, подумать, — его лицо было холодным, почти без эмоций, когда он убрал руки в карманы. Он смотрел на надгробие опустошённо. — Ты не видишь смысла в тренировках. А вот он — видел.       Какаши замолчал. Ханако молча смотрела то на надгробие, то на него.       — Он тренировался не меньше меня. Но умер. Умер героем, защищая меня и нашу сокомандницу, — он присел на корточки, поправляя чуть накренившийся букет цветов. — Я тренирую вас так, чтобы вы были достаточно сильными, чтобы не умереть за других. Чтобы вас не нужно было защищать, чтобы вы могли защитить себя тоже.       Девочка молчала, всматриваясь в имя на камне и хмурясь.       — Это ваш друг? — спросила она осторожно.       Мужчина кивнул.       — Понятно. Урок ясен, я запомню.       Ханако подошла и положила руку ему на плечо.       — Ну, я рада, что вы решили повышать мою мораль. На секунду я побоялась, что предложите мне раскапывать его.       Мужчина тихо усмехнулся, но уже через секунду осуждающе зыркнул в её сторону, закатывая глаза.       — А смысл? Тела-то там всё равно нет.       Ханако улыбнулась. Он что-то пробормотал, но девочка не слушала, лишь смотрела на выгравированное имя долгие секунды, пока Какаши не окликнул её.       Она побежала следом, повторяя в уме то самое имя.       Обито Учиха.