Мольба о выживании

      К сожалению, как бы Ханако ни старалась, у неё так и не получилось складывать печати одной рукой. Какаши пожал плечами. Пять дней. Это даже не тренировка — чистое баловство.       Но лёгкая тоска в сердце не покидала девочку. Времени на неё у учителя явно больше не будет, а сможет ли она справиться в одиночку…? Только если использовать Саске.       К удивлению Ханако, едва команды вышли из Леса Смерти, их сразу направили на отборочные испытания. Как бы она ни просила, внутрь её не пустили. Оставалось лишь ждать у входа и караулить Саске.       Спустя несколько часов из леса вышли лишь ошалелые Наруто с Сакурой. Сакура… потеряла свои прелестные волосы, которыми Ханако так любила любоваться, поглядывая на неё время от времени. Нежно-розовая копна, ярко сиявшая на солнце и переливавшаяся оттенками самого тёплого майского заката, была варварски срезана.       То, что Сакура лишилась волос, доставило Ханако почти физическую боль. Харуно лишь смущённо посмеивалась на все её причитания, улыбаясь почти без грусти, с лёгкой, едва заметной гордостью.       — Я не пожалела об этом, — тихо сказала девочка, пнув камушек на земле. — И, если снова окажусь в такой ситуации, сделаю так ещё раз.       Ханако, глядя на эту решимость в её глазах, почувствовала почти укол где-то внутри себя. И ведь эту девочку она когда-то считала простой зубрилкой? От собственной глупости и заносчивости становилось тошно. Сакура, может, никогда и не была самой сильной, но обладала несгибаемой волей. Волей, прикрытой глупой влюблённостью к Саске и попытками ему понравиться.       Слова Какаши о том, что он хочет научить их защищать близких, чтобы самим не умереть, прозвучали в голове почти колоколом, а имя с могилы снова всплыло в мыслях.       — Ты очень сильная, Сакура, — Ханако улыбнулась, беря девочку за руку и идя вместе с ней. — И очень красивая. Даже с каре — как бы волосы ни состригли, всё равно красавица.       Харуно слегка покраснела, почти незаметно, и пожала плечами.       — Только вот с Саске-куном что-то не так, — обеспокоенно прошептала она, нервно закусив губу. — Ему на шею поставили какую-то метку, от которой он сходит с ума…       Эти слова Ханако не понравились. Она нахмурилась. Саске, как услужливо сообщил Наруто перед тем, как они разминулись с девчонками, ушёл куда-то с Какаши, но так и не вернулся.       Ханако надеялась, что братец всё же объявится вечером, но с каждым словом Сакуры надежда медленно угасала.       Они почти плелись, когда внезапно с отчаянным воплем «Лобастая!» их нагнала Ино, запыхавшаяся от долгого бега.       — Блин! Харуно, так сложно было подождать? — девочка фыркнула от недовольства, не обращая внимания на Ханако. — Я только что отделалась от своих олухов, а ты уже смылась!       — А с чего бы мне ждать свинину?! — Ханако удивилась, как Сакура, обычно спокойная, хоть и слегка вспыльчивая от выходок Наруто, вдруг так завопила, размахивая руками. — Мы с Ханако гуляем, хрюшек не звали!       Ино окинула её странным взглядом, словно за секунду до этого была лишь надоедливой мошкой, летающей рядом, а теперь вдруг превратилась в человека.       — Привет? — осторожно протянула руку Ханако. Яманака попыталась пожать её правой, но вдруг заметила, что протянули ей левую…       Она кивнула. Вместо длинного хвоста у неё остался лишь короткий обрубок.       — А у вас мода такая? На короткие стрижки?       Девчонки переглянулись, на несколько секунд их взгляды встретились с лёгкой напряжённостью, а затем они тихо рассмеялись. Их глаза снова нашли друг друга, и только после этого они обратили внимание на Ханако, которая почему-то не узнавала их в этот момент. На секунду ей показалось, что она лишняя, а собственный длинный хвост тяжело оттягивал голову назад.       Сакура и Ино всегда были соперницами, но сейчас их отношения казались совсем другими — совсем не такими, какими Ханако их помнила.       — Ну, лобастая задаёт моду, — неопределённо ответила Ино, а Сакура улыбнулась довольной, но совсем не задиристой улыбкой, какую она раньше демонстрировала, когда её хвалили при Ино. И даже сама Яманака теперь хвалит Харуно…?       — Скажите честно, вас там на втором этапе били, что вы так поведение поменяли? — с лёгким сомнением спросила Ханако, переводя взгляд с одной девочки на другую.       — Там… очень долгая история, — коротко ответили они.       Они ещё какое-то время болтали, пока Ино настойчиво не увела Сакуру куда-то в сторону. Ханако некоторое время смотрела вперёд, ощущая лёгкую обиду, разливавшуюся внутри — от того, как легко девочки её оставили.       Саске, конечно, так и не появился ни дома, ни у Ханако, ни в течение целой недели. Как выяснилось, он какое-то время проходил лечение. В больницу к нему никого не пускали, как бы Ханако ни пыталась скандалить. Чем сильнее она сопротивлялась, тем дальше от палаты её отталкивали. Лёгкая тревога постепенно переросла в почти постоянную нервотрёпку, и девочка едва могла спать, не прекращая переживать.       Как он? Почему к нему не пускают? Что это за проклятие на шее?..       Ханако изгрызла все ногти до крови, поотрывала заусенцы так, что пальцы выглядели болезненно красными. Бёдра были исцарапаны — она никак не могла остановить привычку терзать кожу, пока внутри всё клокотало от напряжения.       Однажды она заметила Сакуру и Ино — они направлялись к больнице вместе. Ханако уже не помнила, сколько времени просидела здесь, бесконечно карауля Саске, словно её собственное присутствие могло удержать его от беды. Врачи же были беспощадны: никаких известий, никаких объяснений. Лишь вежливо-настойчивое «покиньте территорию». Чем громче она пыталась скандалить и выпросить информацию, тем решительнее её выталкивали за двери.       Девочки несли цветы. Как объяснили бегло — хотели навестить Учиху и ещё одного мальчика, того самого, что в Лесу Смерти бросился защищать Сакуру и её команду.       — Аа… вы про того, кто вмазал Саске по лицу? Ну, фанат Сакуры? — Ханако скривилась.       Сакура нахмурилась от такой формулировки, но кивнула. Ино же только фыркнула, бросив на подругу косой взгляд — в её тоне слышалось подшучивание и над Саске с его разбитым лицом, и над самой Сакурой, у которой появился такой странный поклонник, как Рок Ли.       И всё же — удивительно — вместе с ними Ханако впервые за всё это время впустили в палату к братцу.       В палату, оказавшуюся пустой.       Ханако замерла, глядя на незаправленную койку. Простыня сбилась комком, словно он только что встал и ушёл. В шкафу криво качались пустые вешалки. Ни одежды, ни вещей. Пустота ударила сильнее, чем если бы она увидела его тяжело больным.       Он ушёл сам? Сбежал? Или его забрали? Всё ли с ним в порядке?..              Колени задрожали, грозя подкоситься. Ханако сжала ладонь в кулак, впиваясь ногтями в кожу так, будто хотела этим удержать себя от крика.       Сакура, такая же бледная и растерянная, предложила заглянуть к тому мальчику, поэтому медсестра поспешно повела их в другую палату. Но и там — пусто. Снова. У Ханако дёрнулся глаз, дыхание перехватило.       Медсёстры заметались по больнице, почти в панике: искали Учиху, искали и того парня. Когда стало ясно, что пропали оба, суета в коридорах усилилась вдвое.       Девочки услышали удивлённый окрик медсестры и синхронно повернулись к окну, глядя во двор, где медсестра пыталась уговорить Ли прекратить упражнения.       Ханако вцепилась в подоконник: он был весь в синяках, рука и нога в гипсе, но мальчик продолжал отжиматься. Каждый рывок сопровождался всхлипом и потом, тёкшим по его лицу. Он дрожал но продолжал отжиматься — калеча себя, но не останавливаясь.       Сакура и Ино в ужасе почти завопили, когда Рок Ли настоятельно попросил всех замолчать. А Ханако… Ханако будто приросла к полу. Она не могла пошевелиться, только смотрела.       Локоть противно занывал, в висках гулко отдавались слова Какаши.       Да, она начала тренироваться, начала что-то менять. Но лишь теперь до конца ощутила, насколько отвратительно слабой была. Насколько ничтожной казалась рядом с человеком, который, даже истекая кровью, не позволял себе сдаться. Даже тогда, когда врачи не оставляли никаких шансов.       В памяти всплыл тот самый укоризненный взгляд Какаши, и обед тяжелым комком подкатил к горлу. Ханако вдруг остро ощутила, насколько же отвратительна самой себе стала. Как очевидна и непозволительна её слабость. Она жалела себя каждый день, считала, будто именно ей труднее всех. Но вот перед ней человек, на месте которого она без колебаний сдалась бы, — и он не позволял себе опустить руки ни на миг.       На негнущихся ногах Ханако подошла ближе. Ли лежал на земле, дрожа от боли и плача — от бессилия, от невозможности подняться снова. Её бросило в холод от этого зрелища.       — Это стоит того?.. Не сдаваться? — голос сорвался, когда она присела рядом. От напряжения едва не шлёпнулась прямо на землю.       — В чём смысл моей жизни, если я сдамся?.. — его голос дрожал. Врачи уже подбежали, подняли его на носилки. Он продолжал рыдать, даже когда игла седативного препарата вошла в руку.       Уложенный на койку, он, наконец, затих. Сакура и Ино положили рядом цветы и нехотя вышли. Ханако так и осталась стоять у изголовья, будто прикованная.       — Ханако?.. Ты в порядке? — едва слышно прошептала Харуно, словно боясь разбудить Ли и снова увидеть, как он, превозмогая всё, сбежит из палаты.       — Как думаешь… стоят ли все эти усилия? Эти страдания?.. — слова сорвались сами.       Сакура молчала. Она лишь нахмурилась и, не поднимая глаз, посмотрела в сторону парня.       — Да. Думаю, стоят, — тихо сказала Сакура, ни на миг не усомнившись. Она грустно улыбнулась, но в её глазах не было колебаний. — Он не сдавался, как бы больно ни было. Как бы страшно ни было. Даже сейчас не сдается. Я уверена, его путь того стоит.       Ханако взглянула на неё — и впервые уловила в лице девочки то же выражение, что иногда замечала у себя самой, когда смотрела на Учиху. Нет, не влюблённость, а что-то иное — вера и надежда, чистая, до краёв наполненная искренностью.       — Мне кажется, даже твой путь того стоит, — продолжила Сакура, всё так же спокойно. — Может, тебе и тяжело, но если не будешь сдаваться, обязательно станешь сильной. Сильной и смелой. Смелой настолько, чтобы больше не бояться трудностей.       Ханако не ответила. Челюсти сжались до скрипа, губы дрогнули, но ни слова так и не сорвалось с языка. Всё, что хотелось сказать, застряло внутри, словно комок.       Сдаться. Только это слово и крутилось у неё в голове. Но стоило взглянуть на него — на юношу, что не опустил руки даже тогда, когда у него не было ни единого шанса, — и Ханако чувствовала себя ничтожной. Словно бы она, сытая и избалованная, выбрасывала еду на глазах у умирающего от голода.       А между тем дни боёв стремительно приближались. Тревога, всё это время висевшая над деревней, теперь сгущалась, будто тучи перед бурей. На улицах всё чаще мелькали ниндзя; их силуэты сновали и на крышах домов. Казалось, кто-то намеренно показывал: мы здесь, нас много, и мы сильны.       В училище все только и говорили о третьем этапе экзамена. Но обсуждали его не как смертельные поединки шиноби — нет, скорее как развлечение. Для них это было зрелище, где сталкивались не люди, а просто «куски мяса», забавно дергающиеся на арене.       От таких слов у Ханако внутри всё переворачивалось. Ставки, словно на скачках, насмешки, пренебрежительные комментарии. Саске и Неджи оказались среди самых популярных кандидатов для пари — и это, почему-то, казалось ей абсурдно забавным.       — Ханако, а ты пойдёшь? — вдруг спросил Рэн, лениво развалившись на парте.       Девочка кивнула, закусив губу.       — Здо-о-орово. Я тоже пойду, только места мне достались так себе, почти ничего не увижу. Зато надеюсь посмотреть, как Хьюга разнесёт этого Узумаки в клочья.       Ханако нахмурилась. В её взгляде промелькнуло недовольство, а губы криво дёрнулись.       — Наруто хороший мальчик. Немного разгильдяй, но всё равно — хороший.       Рэн приподнял брови в изумлении. Йоко, сидевшая рядом, вытаращила глаза так, будто услышала нечто ужасное.       — Ты знакома с ним? Он же монстр! — почти закричала она, с силой хлопнув ладонями по столу.       Рэн перевёл на неё удивлённый взгляд, явно не понимая, о чём речь.       — Настолько же «монстр», как и Неджи, на которого вы все ставите, — холодно ответила Ханако. — Знаете ли вы, что на отборочных он едва не убил собственную сестру? А Наруто поклялся отомстить за неё.       В классе поднялся гул. Кто-то зашептался о «демоне-лисе», кто-то снова принялся рассуждать о том, что таким, как Наруто, не место в Конохе.       Ну да, Наруто был шебутным мальчишкой, и, откровенно говоря, часто вёл себя как полный придурок — то лез с глупым флиртом к Сакуре, то устраивал нелепые соревнования с Саске. Но монстр? Чудовище? От этих слов о том, кого она считала хорошим мальчиком, внутри Ханако вспыхнула ярость — хлынула огнём, тяжёлым и липким, подступая к горлу вместе с горечью рвоты.       Она резко обернулась к одному из самых громких насмешников — тому, что только что заявил, будто сам с радостью придушил бы таких, как Наруто. Парень был старше её, лет семнадцати, и уже давно держался в училище на волоске: его бы выгнали ещё в самом начале, если бы не привычка списывать у других.       Да, у неё была всего одна рука. Но у неё были и две ноги. Этого хватало.       Одного удара оказалось достаточно, чтобы он согнулся, взвыв от боли. Шум в классе оборвался. Все замерли, когда Ханако, схватив его за волосы, заставила поднять голову и встретить её взгляд.       — Говоришь, Наруто — монстр? — её голос был холоден, почти насмешлив. — Не смеши.       Она дёрнула рукой, швырнув его затылком о стену. Парень всхлипнул, по его щекам потекли слёзы.       — Наруто бы никогда так не сделал, — прошипела Ханако, сжимая пальцы сильнее. — А я сделаю.       Вой, дрожащие колени, сопли, стекающие по его лицу, — всё это вызвало в ней странный трепет. Живот предательски сжался, сердце забилось чаще. Внутри закипало что-то тёмное, дурманящее, и власть, дарованная этим превосходством, казалась почти абсолютной. Захотелось ударить ещё.       — Ханако, хватит! — голос Рэна разрезал напряжение, он сжал её руку, глядя с неподдельной тревогой. — Тебя же отчислят за драку!       Девочка удивлённо посмотрела на парня, отпустив голову своей жертвы. Тот осел на пол, рухнув на колени, и разрыдался навзрыд, воя на всю аудиторию. Ханако раздражённо скривилась, уже собираясь что-то предпринять, когда резкий, звонкий шлепок почти оглушил её. Рэн, всё ещё хмурый, с силой отвесил пощёчину этому воющему существу.       — Как ты можешь так легко говорить о казни?! — его голос дрогнул от ярости. — Он ниндзя! Каждый день рискует собой ради деревни, а ты желаешь ему смерти?       В Ханако что-то дрогнуло. Она переводила взгляд с зарёванного парня на Рэна и обратно, будто пытаясь уловить — что же изменилось. Йоко позади застывшим удивлением следила за происходящим.       И вдруг Рэн, не дав ей опомниться, схватил Ханако за запястье и потащил из аудитории. Его шаги были быстрыми и решительными, ей оставалось только едва поспевать за ним, сбиваясь с ритма.       — Зачем ты это сделала?! — выкрикнул он, резко оборачиваясь, метаясь в узком коридоре. — Это же опасно! У тебя всего одна рука… Ты смогла бы защитить себя, если бы он дал отпор? Ты же девочка! Ещё и инвалид, Ханако!       Слова больно резанули, но в то же время в груди распустилось что-то другое — тёплое, трепетное, почти нежное. Рэн беспокоился о ней. Конечно, зря — она знала, что сильнее того задиры, знала, что могла справиться. Но сладкая мысль о том, что кто-то видит её, заботится только о ней, накрыла с головой, вызывая странное, пьянящее ощущение.       — Рэн… — она вдруг остановилась и, прикусив губу, тихо произнесла: — Не хочешь пойти со мной на третий этап? У меня есть несколько билетов… хорошие места.       Парень ошарашенно повернулся к ней, будто на миг забыв все прошлые переживания, и быстро подошёл ближе.       — Правда? Можно?       Ханако кивнула. Рэн, сияя, вдруг крепко обнял её, едва не задушив своей радостью.       — Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! — он почти подпрыгивал от восторга. — Йоко тоже будет счастлива! Это будет потрясающий день, Ханако, я обещаю!       Девочка с усилием удержала лицо спокойным, когда прозвучало имя этой раздражающей особы. Но, возможно, не всё сразу…       Оставшееся до экзамена время пролетело стремительно. На арене царил шум: сборщики ставок выкрикивали коэффициенты, продавцы разносили еду, от которой в жаре неприятно тянуло тухлятиной.       Йоко и Рэн азартно поставили на Неджи и Саске. Ханако же сделала выбор в пользу Наруто и Шикамару. На Саске она не решилась ставить: слишком остро переживала за брата и боялась сглазить его своей глупой ставкой.       Битвы должны были начаться с минуты на минуту. Страх за Саске почти сковал Ханако, заставляя её дрожать и не замечать ни напряжённой атмосферы среди ниндзя, ни строгих фигур Анбу, что стояли позади. Она ждала только одного — начала экзамена. Секунды тянулись мучительно долго.       Состязающиеся уже выходили на арену, но ни Саске, ни Наруто среди них не было. Паническая дрожь Ханако усилилась настолько, что даже Йоко осторожно положила руку ей на плечо, словно пытаясь успокоить.       — Да не переживай ты так… Они ж ниндзя. Готовились к этому моменту. Тут смертей не будет, — сказала девочка, впервые уделив Ханако больше внимания, чем Рэн, всё ещё сомневающийся, поставить ли на Шино или Канкуро.       — Мой брат. Я не вижу его, — вдруг вырвалось у Ханако. Она закусила губу до крови.       — Твой… брат? — Йоко удивлённо вскинула брови, но больше не расспрашивала.       Ханако лишь кивнула и замолчала. Она смотрела на Шикамару, лениво покачивающегося под солнцем, и будто пыталась украсть его невозмутимость, чтобы хоть немного успокоить себя.       — Мой брат. Младший брат. Саске Учиха, — произнесла она тихо, почти шёпотом.       На арене забили барабаны, оповещая о начале третьего этапа, и сердце Ханако заколотилось быстрее от самых страшных предположений: почему же ни Наруто, ни Саске так и не появились на поле боя…