Мольба о выживании

      На улице стояло жаркое лето. Старенький кондиционер, купленный когда-то на бюджетные деньги, сломался, оставив лабораторию без хотя бы жалкой надежды на прохладу.       Окно было распахнуто настежь. С улицы доносились счастливые детские возгласы, а внутри им отвечал мерный гул аппаратуры. Приборы работали спокойно и уверенно, будто жара их не касалась.       Эксперимент вышел удачным, и девушка довольно записывала результаты, фиксируя не только цифры, но и весь процесс. Рука шла быстро, словно боялась упустить момент.       Когда результат повторился дважды, а потом и трижды, стало ясно, что выдвинутая теория верна. Теперь требовалось написать и отправить статью в научный журнал, чтобы другие специалисты смогли прокомментировать и повторить опыт, подтверждая выводы. Но явно не сегодня.       От жары думать получалось плохо. Голова будто вязла в сиропе. Руководство исследовательского центра безмятежно пообещало: ремонтник придёт не позже чем через месяц — и уж точно “совсем скоро” починит кондиционер.       Её будни и так были забиты под завязку. И вроде бы не стоило тратить драгоценное время на попытки чинить его самостоятельно… но искреннее нежелание умереть в этой удушающей жаре перекрывало вообще всё на свете.       Забираясь на стол и босыми ногами отпихивая черновики и карандаши, мешающие стоять, девушка мысленно прикидывала: как успеть всё?       Надо было дописать статью и передать её в журнал, чтобы можно было с ней поучаствовать в конференции и представить открытие нескольким шиноби. Но ещё нужно обязательно зайти в офис Хокаге и помочь с документами, а после пойти на обязательную вечернюю тренировку.       Экзамен на чунина был на носу, и терять форму перед ним нельзя было ни в коем случае.       Снимая пластиковый корпус, девушка уже предполагала, что дело это гиблое. В кондиционерах она не разбиралась. Повезло ещё, что хотя бы догадалась, как его разобрать. Но какой-то профессиональный интерес подгонял и не давал просто махнуть рукой.       В вентилятор попало что-то, что мешало ему крутиться. Из-за этого он издавал жалобный писк и отключался сам, будто сдавался. Выковыривая непонятный предмет отвёрткой, она переминалась с ноги на ногу, пытаясь дотянуться. Рост позволял едва-едва, даже стоя на столе.       – Ханако!       От удивления она ахнула, выронила отвёртку и чуть не упала, наступив на скользкий файлик, который сама же и оставила на столе. Кое-как зацепившись за стену, девушка облегчённо выдохнула и посмотрела на гостью.       Сакура стояла у входа, но уже была готова ловить падающую подругу.       – Харуно… доведёшь ведь меня однажды, – сказала Ханако, пнула отвёртку на пол и спрыгнула следом. – Я уже опаздываю к леди Цунаде?       – Пара минут у нас в запасе есть.       Сакура прошла внутрь, придирчиво осматривая кабинет. Быстро пролистала дневник опытов, едва пробежавшись по нему взглядом, и брезгливо фыркнула, заметив уже заветрившееся яблоко, которое Ханако ела утром.       – Как успехи?       Ханако пожала плечами и начала разбирать установку, монотонно раскручивая крепления и выдёргивая провода из фиксаторов.       – Надо дописать статью. Опыты подтвердили теорию, даже трижды. Теперь нужно, чтобы другие исследователи закрепили результат.       Сакура кивнула и посмотрела на кучу перекрученных проводов каким-то особенно пустым взглядом.       – У меня тоже есть успехи. Хотя сегодня документов… Кажется, Акацуки снова где-то объявились, и надо думать, кого отправить на расследование, – она тяжело вздохнула, потирая виски. – А из-за экзамена нагрузка на госпиталь увеличилась. Нынешние генины слишком… ух. Ну ты знаешь. Ты такая же!       Ханако усмехнулась. Сакура сдала экзамен на чунина зимой и теперь частенько говорила о том, какие генины несмышлёные, хотя в своём новом звании пребывала всего полгода.       – О нет, я хуже всех. Я знаю, что вы все в госпитале меня ненавидите.       Сакура не стала отрицать. Только отвела взгляд и принялась помогать убирать стол, чтобы случайно не согласиться. Она не хотела быть язвительной, но одно упоминание Ханако вызывало синхронный нервный тик, кажется, у каждого медика в Конохе. Регулярность травм во время экспериментов заставляла всех задуматься, не получает ли она их специально.       – А вообще, как там у леди Цунаде сегодня настроение? Вчера на собрании главы кланов снова были чем-то недовольны.       – Без особых эмоций. Акацуки более важная проблема, чем очередная выходка совета.       Ханако, к своему удивлению, регулярно посещала собрания. Она сидела между кланами Нара и Яманака, чтобы периодически зевать вместе с Шикамару и обсуждать новости записками с Ино.       Каждое собрание кланы получали особые камушки для голосования, по числу заранее утверждённых вопросов. Пять камней получал глава клана и один наследник. Ханако, не имеющая наследника, получала все шесть. Если клан воздерживался, он мог копить неиспользованные камушки.       Ханако воздерживалась каждый раз, собирая огромную кучу камней с символом Учиха. Её раздражало только одно: каждый последующий голос от клана стоил на камушек больше. Вместе с кланом она получила чуть больше трёх сотен камней и за полтора года накопила ещё немного, но даже так её сбережения могли быть перекрыты другими кланами, если бы они решили, что не хотят исполнения её предложения. Или, честнее сказать, требования.       В основном кланы не занимались накопительством, используя голоса в своих интересах. Но Ханако не нужно было отстаивать интересы клана Учиха.       Она приходила на собрания, чтобы наблюдать, как надменные дядьки, считавшие себя выше всех, кричали и били руками по столу в неконтролируемом гневе. Непередаваемо успокаивающее зрелище.       – Ладно, Сакура, бросай это всё. Госпожа Цунаде ждёт.       Офис Хокаге был завален бумагами, а сама женщина сидела с серым лицом. Её, кажется, мутило от всей этой работы.       – Пришли? Тогда садитесь и работайте.       Цунаде даже не посмотрела на девчонок. Она махнула на стол, где специально для них стояли груды бумаг. Для Ханако стало обыденным помогать Хокаге. Поначалу ей доверяли самые обычные и лёгкие дела, но девушка оказалась удивительно способной в планировании бюджета. Распределение финансов, утверждение социальных проектов.       – Леди Цунаде, когда вы в последний раз отдыхали? – спросила Ханако, перелистывая бумаги.       Женщина покачала головой, тяжело вздыхая.       – Понятия не имею. Но надеюсь, что смогу выпить к выходным. Я держусь только потому, что Шизуне спрятала все мои запасы.       Ханако решила лишний раз не раздражать её. Если продолжить говорить про выпивку, Хокаге может вспомнить, что официальный рабочий день закончился, и она имеет полное право выпить уже сейчас.       Вообще Ханако нравилось помогать с административной работой. После целого дня хаотичных экспериментов что-то настолько предсказуемое, как бумажная работа, помогало ей расслабиться. А когда мозг окончательно уставал от любых нагрузок, Ханако шла на тренировку и давала телу сделать то, что оно умеет лучше всего. Это был хороший, почти идеальный график. По выходным она отдыхала, хотя вечерние тренировки оставались ежедневными.       – Леди Цунаде, мне попался рапорт. Сообщают, что преступность и разбой сильно выросли за последнее время… – Ханако нахмурилась, сверяясь со своими пометками. – Хотя, кажется, мы уже получали несколько ложных донесений из этой области. Составить приказ об усилении патрулирования?       Цунаде прищурилась.       – Это та область западнее столицы? Составь миссию для одного отряда под руководством чунина и трёх генинов. Больше не надо. Пусть поищут следы, в бой не вступать.       Ханако кивнула. Миссия ранга С, награда 55 000 рё, и то такая высокая только из-за удалённости. Девушка отложила приказ в стопку к другим бумагам и продолжила разбирать документы.

***

      Девушка проснулась от ощущения чужой руки на спине. Рэн тихо похрапывал рядом, а за окном едва-едва светало. Ханако не умела нормально спать рядом с ним. Он вечно ворочался, закидывал на неё руки и ноги, и она стабильно просыпалась несколько раз за ночь, будто по расписанию.       Рэн был правда милым. Внимательным, таким… вечным щенком с невидимым виляющим хвостом. Он не прекращал ею восхищаться ни дня за те полтора года, что они встречались. И первое время это даже грело.       Пока бесконечное восхищение не стало раздражать. Сначала совсем чуть-чуть. Сейчас… ну, периодически. Ханако могла это терпеть ради тех моментов, когда он заваривал ей чай и слушал про её день так внимательно, будто это самое важное, что произошло в мире.       Иногда Рэн просто рисовал рядом, пока Ханако читала книги и статьи. Часть из них он находил с помощью Йоко, которая осталась работать на курсах и теперь преподавала новым студентам какой-то предмет вместе со старыми наставниками.       С Йоко Ханако пересекалась редко. Та её избегала, а Ханако не любила навязываться. Ей хватало посиделок с Сакурой и Ино, иногда ещё с Хинатой.       Ханако аккуратно скинула с себя руку Рэна и поднялась с постели. Быстро собралась, мельком глядя на него, написала какую-то отписку. Уснуть ещё раз она точно не сможет.       В последнее время у неё вообще плохо получалось проводить с парнем много времени. Она работала каждую свободную минуту, а ночёвка на пыльном чердаке в доме его родителей не казалась отдыхом мечты. Только по выходным, когда не надо было выжимать сон из каждого часа, она приходила к нему и оставалась на ночь.       Чердак был по-своему уютным. Но оставаясь здесь, Ханако всё сильнее чувствовала, что это совсем не то, как она хотела бы жить. Не то, как должно было бы быть, если честно.       Она выбралась через окно и по-настоящему обрадовалась прохладе. Утро в Конохе было свежим, воздух пах травой и землёй, и в этом было что-то правильное. Приятно идти по затихшей деревне, пока не началась неизбежная в этот месяц жара. Вспомнив наставления Какаши, она решила, что вместо сна дома лучше всё-таки потренироваться.

***

      – У тебя большой прогресс за два года, – сказал мужчина, неожиданно оторвавшись от книги, и протянул ученице воду.       Ханако, ещё не отдышавшись, сощурилась.       – К чему это?       Он пожал плечами и снова уткнулся в чтение, как будто между строк было что-то важнее разговора.       Прогресс действительно был. И он был удивительным. Стихия молнии открывала слишком много возможностей, иногда даже пугала этим. Ханако стала быстрой. Достаточно быстрой, чтобы уклоняться от множества летящих в неё кунаев. Ей, конечно, не хватало физической силы, но достигнутая скорость и ловкость всё равно впечатляли.       – Но Сакура тебя размажет.       Ханако закатила глаза и тихо цокнула. Сакура была сильной, пусть и куда медленнее Ханако. Сильная и выносливая куноичи, ещё и способная лечить себя на ходу. Ей хватало одного удара, чтобы вывести из строя почти любого. При этом сама она оставалась в строю даже после десятка ран и ударов.       Невыносимо неприятный противник.       – Сакура всех размажет, – сказала Ханако чуть раздражённо. – Я просто не исключение.       Какаши отложил книгу и посмотрел на неё своим фирменным взглядом, который без слов говорил: “И что дальше?”. Он ненавидел её привычку оправдываться.       – Я тренируюсь. Правда. И с дзюцу прогресс есть.       – О, уже есть? И как?       Он наконец-то выглядел заинтересованным Ханако больше, чем собственной книжкой. А Ханако очень хотелось рассказать всему миру про свои успехи, даже если мир в этот момент был представлен одним ленивым наставником.       Внутри она почти расцвела. Она помнила, как Хатаке раздавил её мечты о создании “алфавита” печатей, но всё равно не сдалась и продолжила исследования. Ей повезло, что Хокаге согласилась вместо оплаты за работу в офисе позволить использовать лабораторию.       – Изменение напряжения получается успешно. Да, печатей нужно много, но я смогу оптимизировать, просто пока мне важна точность. Один профессор сказал, что такие исследования можно применять для тестирования оборудования, представляете?       Какаши улыбнулся. Даже поднялся, чтобы похлопать её по плечу, как будто это правда было поводом.       – И сколько печатей нужно для этого чуда?       Ханако замолчала и скривилась. Вопрос про печати был самым неудобным. Она заметила одну закономерность: чем больше печатей требовалось, тем легче было освоить технику. А точность изменения силы тока или частоты требовала ещё большего числа печатей.       – Я опубликовала наиболее точную версию дзюцу… – начала она неловко и отвела взгляд. – Там… ну… чуть больше четырёхсот печатей.       Какаши на секунду замер и нахмурился, как будто пытался представить это глазами нормального человека.       – Ты же знаешь, что без шарингана такое запомнить почти невозможно? Даже если бы тебе кто-то показывал все печати. Я не представляю, сколько попыток может понадобиться.       Ханако хотелось закатить глаза и ответить: “Ну я же запомнила”. Но это было бы не совсем правдой. Она не столько запоминала, сколько высчитывала. Знала закономерности почти наизусть и не собиралась раскрывать свой секрет раньше времени, даже если перед ней был Какаши.       Её метод в итоге не был алфавитом в привычном смысле. Скорее лабиринтом, где везучие могли бы выбраться наугад, а Ханако опытным путём узнала все особенности ходов и составила алгоритм, как выйти, обходя тупики.       И зная этот лабиринт, она могла сокращать путь. Не заходить туда, где заранее ничего не будет.       Хотя иногда, конечно, ошибалась. Иногда даже обидно глупо.       И кроме этого у неё были другие исследования, более пригодные для жизни. Менее точные, но эффективные. Ханако могла управлять молнией и с сорока печатями. Всё ещё много, но уже применимо в бою.       Если бы она только умела удерживать дзюцу хотя бы несколько минут, применение этих техник было бы куда шире, чем сейчас.       – В любом случае хорошо, что дело не безнадёжное, – сказал Какаши. – Ты перевернёшь весь мир шиноби своим исследованием. Возможно, таким образом расшифруют и остальные стихии.       Ханако благодарно улыбнулась и чуть фыркнула. Эти подбадривания у него выходили неловко, но она всё равно цеплялась за них. Ей нравились редкие моменты похвалы. Даже если правая рука начинала слушаться хуже, она держалась за мысль, что всё не зря. У неё получается.       Вспоминая, насколько слабой она была в самом начале, Ханако хотела узнать свой максимум. Пик доступной силы. И если ради этого приходилось использовать кнут стихии молнии как скакалку, она была готова.       Готова даже в моменты, когда выла от боли и давилась слюной, ломая ногти о землю, потому что её “скакалка” снова хлестнула по голеням. Готова терпеть адские тренировки, если они делали её сильнее.