Мольба о выживании

      Йоко, наверное, ненавидела Ханако сильнее всех в мире. Или хотела так верить, но каждый раз, когда она видела эту девушку где-то внутри у неё сжималось всё.       Ханако была такой… обычной. Примитивной. Незапоминающейся. Как все. Ничем не выделяющееся лицо, даже не фигуристая, ничем не похожа на выдающуюся красавицу, какими были её подруги-куноичи.       Но Ханако никогда не растворялась на их фоне и Йоко ненавидела это.       Ненавидела как Ханако смотрела на всех свысока, как умела поглядывать прищурившись, с такой совершенно лукавой улыбкой.       И когда Рэн стоял рядом с ней он казался незрелым ребенком, хоть и был на год старше! Он обожал её, смотрел таким взглядом, с такой щенячьей любовью, словно отдал бы Ханако мир, будь он у него в руках.       В его рисунках Ханако всегда получалась в сотни раз краше, чем была в жизни, и Йоко видела эту любовь в каждом штрихе. В каждом выброшенном эскизе, где вечная муза смотрелась недостаточно живо. Из-под его руки она казалась такой доброй, такой нежной, любящей и абсолютно любимой. Сердце Йоко разрывалось каждый раз, билось на тысячи кусков, когда она видела его блокноты, заполненные рисунками лишь одной девушки…       Но больше всего Йоко ненавидела знать, что Ханако, при всей своей внешней заурядности, была такая… Такая! Наглая, взбалмошная, эксцентричная и капризная, но между тем плавная, как падающее пёрышко. Осторожная в каждом движении, ходящая тихо и аккуратно словно кошка. В её глазах мерцали огоньки и невозможно было не заметить этот взгляд. Амбиции, надежды и уверенность неизменно сияли в глазах. Лишь на фоне, почти не заметно, медленно вскипала жажда крови, как и у всякой куноичи не раз бывавшей на миссиях.       Возможно ненависть в Йоко рождалась от того, что Ханако не умела любить. И даже любовь, льющуюся от Рэна она принимала как что-то само собой разумеющееся, даже немного надоевшее и раздражающее.       Иногда, Йоко рыдала в подушку ночами, мечтая лишь перестать о ней думать. Перестать думать о том, что же в этой дуре такого особенного. Перестать это особенное находить, вспоминая те редкие встречи, когда не получалось сбегать до прихода Ханако.       Нет, Йоко никогда и не думала что Рэн обязан ответить на её чувства. Она знала что однажды, возможно, придется смириться с тем, что парень полюбит другую, но Ханако… Почему-то именно Ханако вызывала в ней такое отторжение, такую ненависть и зависть, что выкручивало суставы и собственное слабое, жалкое сердце от боли.       Была ли Ханако особенной потому что стала ниндзя или она стала ниндзя потому что была особенной?       У Ханако было всё! Карьера шиноби, состоятельные родители, не чаявшие в дочери души, влиятельный брат, оставивший ей своё имущество, харизма и даже неоспоримый талант. Йоко не общалась с ниндзя, но была уверена, что далеко не каждый второй проходил на третий этап экзамена на чуунина всего через полтора года после начала тренировок! От неё пахло спёкшейся кровью, тренировками до рассвета, ментоловыми сигаретами и нежными, сладковатыми духами, которые девушка неизменно выливала на себя вне миссий. Ханако была как все ниндзя, до кончиков волос. В словах, взглядах и шагах — шиноби.       Даже чёртова лаборатория, которую они не могли выбить всем отделом взамен старой, сгоревшей лет семь назад, досталась ей от Хокаге по каким-то невнятным причинам. Подарок! От самой, черт возьми, Хокаге!       Йоко оставалось лишь сильнее сжать ручку зонта и идти домой в стремительно промокающей обуви.       Она смотрела на мир вокруг себя и думала что всё вокруг считало её жалкой. Деревья, лужи, тучи и даже бездомный лежащий на лавке под дождём.       Подходя ближе к бедолаге, кажется, давненько промокшему насквозь, она с удивлением заметила что это был ни какой-то пьяный мужчина в грязной одежде, а прилично выглядящая девушка, прикрывающая голову жилетом чуунина.       Йоко ненавидела ниндзя. Но разве была она столь бессердечной чтоб не помочь этой куноичи?       — Извините? — робко спросила девушка, прикрывая незнакомку зонтом, — вы в порядке?       Не получив ответа, Йоко наклонилась, прикрывая девушку зонтом, чуть отодвинула жилет чтоб проверить — а жива ли она, и обомлела.       Это была Ханако.       Она лежала на скамейке, смотрела куда-то в пустоту, сжимая в кулаке промокшие спички, рядом валялась мятая, промокшая сигарета. Лениво перевела взгляд на Йоко, потревожившую её, но уже через секунду продолжила смотреть вдаль.       — Ханако?! Как ты здесь… Всё хорошо? Я сейчас позову Рэна!       Девушка заметалась, зачем-то оглянулась вокруг, пытаясь зацепиться хоть за что-то.       — Я бросила его, так что лучше беги утешать беднягу.       Ханако звучала непривычно хрипло. Говорила медленно, но не вдумчиво, а совершенно безразлично. В её голосе не звучало никаких эмоций и Йоко замерла. Глаза у Ханако стали какие-то совершенно не такие как обычно, словно бы пустые. Девушка нахмурилась, надеясь что ей всё это просто чудится.       — Я… Ты в порядке? Всё хорошо?       Ханако кивнула — Йоко надеялась что это кивок — и перевернулась на другой бок, лицом к скамейке, даже не поправляя совсем уж сползший жилет.       Девушка не знала что ей делать. Постояв пару секунд, она закрепила свой зонтик так, чтоб он хотя бы частично прикрывал голову Ханако и пошла домой.       Промокая с каждой секундой всё сильнее, Йоко никак не могла перестать думать как же она эту чертову Гинма ненавидит.       

***

      До экзамена на чуунина оставалось совсем немного времени, буквально неделя, но выдвигаться в Суну, где пройдет третий этап, нужно было уже завтра. Большую часть времени Ханако проводила на тренировках с Какаши, а вечером встречалась с Рэном.       Обычно девушка лежала на его кровати, расписывая в блокноте всякие стратегии на будущие показательные бои, чтобы обсудить их с Какаши, а Рэн рисовал за столом, рассказывая про свой день, но сегодня он молчал, задумчиво глядя на Ханако.       — У тебя все хорошо? — девушка спросила немного безразлично, продолжая чиркать в блокноте. — Ты какой-то молчаливый.       Безмолвно он сел рядом, положив ладонь ей на спину. Парень молчал совсем не так как обычно, он был напряжен, а его пальцы напряженно постукивали по её пояснице.       — Ханако, ты задумывалась о будущем? Ну, что ты будешь делать через пару лет? — девушка отрицательно покачала головой, на секунду удивленно глянув на него, но вернулась к блокноту почти сразу, — А я вот думаю…       Рэн снова замолчал, напряженно вздохнул, и его рука успокоилась.       — Мой дядя переехал в столицу пару лет назад, помнишь я рассказывал? Он сказал у художника при даймё свободно место подмастерья. Дядя сказал что может договориться чтобы это место досталось мне… — Ханако удивленно замерла, медленно переводя взгляд на Рэна, а он вскочил, ходя туда-сюда по комнатушке. — Ханако! Понимаешь, я могу наконец уволиться, перестать быть обузой для Йоко. Мне даже комнату пообещали в столице. Светлую, с панорамным окном, не то что эта!       Его чердак и правда был пыльноват, с небольшим окошком под самой крышей, и желтой лампочкой висящей под потолком. Явно не лучшее место для рисования.       — Это здорово? — Ханако ответила слегка неуверенно, не совсем понимая, что конкретно Рэн хотел услышать.       — Ханако, ты не хочешь… поехать со мной?       Девушка замерла, несколько раз хлопнула глазами, недоверчиво переводя взгляд на парня.       — Рэн. Я ниндзя.       Он почти подпрыгнул на месте, разводя руками и впиваясь руками в волосы.       — Да! Я знаю! Вот именно, Ханако, ты — ниндзя! — он звучал почти отчаянно, снова заметавшись по комнате. — Я молчал, я клянусь, я пытался это понять, но мне так страшно! Каждый раз когда ты уходишь на миссии, мне так страшно!       Он подошел ближе, опустился на корточки сжимая её грубые ладони. Рэн, казалось, смотрел в самую её душу. Парень выглядел так отчаянно, на грани от мольб, раскрывая своё беззаветно любящее сердце.       — Я знаю, знаю что ты ниндзя. Как много для тебя это значит, как ты отдаешься этому — но ведь это так опасно! Ханако, до скольки в среднем доживают шиноби — до двадцати? Я не могу спать когда ты не в Конохе, я не могу есть, мне даже дышать трудно дается! Я просто не переживу если с тобой что-то случится. Ты ведь даже в восемь чуть не умерла, в деревне! А вне её — что может с тобой произойти на миссиях?       Ханако вздохнула, потерла глаза, хмурясь, чувствуя как от лёгкого раздражения подрагивают кончики пальцев.       — Рэн, мне пятнадцать. Я знаю, если я стану чуунином, то официально это даст мне эмансипацию. Но, Рэн. Я не хочу бросать это всё. — Ханако потерла ладонями лоб, сжимая губы от напряжения, — быть ниндзя — вся моя жизнь. Моя мечта. Ты думаешь я не знаю о рисках? Я живу с ними. Ты трясешься здесь, а я нахожусь там. И я знаю, что когда стану чуунином мне будут давать по-настоящему опасные миссии, не тот детский лепет что сейчас. Но, Рэн, я хочу этого, понимаешь?       Ханако встала с кровати, подходя ближе к окну, глядя на звезды на темном небе.       — Я хочу быть ниндзя. Куноичи, стать джонином, выслужиться. Я хочу доказать даже не кому-то — себе! Себе, что я ввязалась в это всё не зря. — Девушка развернулась на пятках, глядя ему в лицо. Рэн едва не рыдал, сцепив руки в замок. — Ты думаешь мне правда так нравятся исследования? Да черт бы с ними, это мой шанс стать сильнее! Каждый раз когда я думаю об этом я верю что возможно, используй я мозги, мне не обязательно иметь исполинский объем чакры. Если только мои исследования помогут я смогу вписать себя в историю, без клана, без гениальности — лишь умом и упорством!       Ханако развела руками, а Рэн вздохнул так тяжело, подошел ближе и обнял её так крепко как мог, прижимаясь лбом к плечу девушки.       — И что, это стоит твой жизни? Провести всю юность на тренировках, на миссиях убивая за чужие интересы — вот твоя мечта?       — Да. Стоит.       Рэн вцепился в её талию еще сильнее и его спина задрожала. От отчаяния, от её бараньего упрямства. Он любил Ханако до дрожи, до восторга внутри при каждой встрече. Ту Ханако, что заливисто смеялась над глупыми шутками, что хмурилась когда читала свои заумные книги и конечно ту, что сминала листы и швыряла их в стену, когда расчеты не сходились.       Он видел её во снах, она появлялась перед глазами стоило лишь закрыть глаза.       Может, Ханако и не любила его так сильно, как Рэн любил её, но она оставалась рядом и улыбалась так сладко, что парню хотелось любить её в сотни раз сильнее. Она неидеальна, но именно в этом и была совершенна. Непревзойденна.       — Я прошу, нет, умоляю. Подумай над моими словами. Нет ничего важнее твоей жизни.       Ханако рассеянно кивнула, гладя его по спине. Кивнула, зная, что отдаст жизнь за свои амбиции если придется.       Зная, что никогда не ответит «Да».              

***

             Ханако лениво обмахивалась регистрационными листами и чувствовала как пот противно течет по спине. В Суне было жарко. Временные товарищи так же обливались потом, а кто-то рядом периодически недовольно вскрикивал что пот капает со лба на бланки, размывая чернила.       До экзамена были считанные часы. Показательные бои на арене. Тревога клубилась внутри. Когда-то она смотрела на эти бои с трибун, но теперь Ханако была одной из героинь дня.       Все те усилия что девушка приложила когда-то вот-вот должны были окупиться. Какаши верил в неё и даже если мужчина остался в Конохе, то его вера поддерживала Ханако. Если он, копирующий ниндзя, один из сильнейших джонинов конохи верил в нее, то она обязана была справиться.       Ханако потянулась в карман, доставая платок. Не тот с веером Учиха, она держала его в шкафу, как самую ценную реликвию. Светленький платок с немного неровно вышитым «Ханако Гинма» на нём.       Мама постаралась. Она дарила платок с едва заметным стыдом. Извинялась что подарок такой простой.       — Малышка, мы с папой вернемся и подарим тебе много замечательных подарков!       Отец носился где-то на фоне, собирая сумки. Родители отправились на торговую миссию, объяснили это как-то невнятно, но девочка не стала спрашивать причины. Они явно соображали в торговле в разы больше.       — Вы же наняли сопровождающих ниндзя? В той стороне в последнее время неспокойно.       Отец подошел ближе и протянул Ханако документ. Два чуунина и два генина в сопровождении. На такое расстояние и время — стоили наверняка дорого.       — Не волнуйся, мы позаботились об этом. Если сама помощница Хокаге советует нанять сопровождение — кто мы такие чтобы отказаться?       Девушка удовлетворенно кивнула, обнимая родителей перед уходом.       — Мы приедем на пару денечков раньше чем ты. Будем ждать тебя с хорошими новостями.       — Хорошо, мам, пап. — Ханако уверенно кивнула, обняв их крепко. Они всё еще казались немного чужими, но девушка больше не могла сторониться их. — Я обязательно справлюсь.       Девушка улыбнулась, убирая платок в сумку. Возможно это и правда был не самый дорогой подарок, что она получала от родителей, но сжимая его она чувствовала себя увереннее, даже зная что скоро её первый бой.                     Глядя на арену сверху всё казалось простым. Песчаные холмы, кактусы и несколько сухих кустов. Ландшафт простенький, но в целом, как говорится «со вкусом». Ну, Ханако так думала.       Оказавшись по центру арены, чувствуя мерзкий, горячий песок засыпающийся в сандалии, Ханако была готова взвыть. Гул, визги, крики и собственный пульс смешивались в голове, отстукивая громкий, до невозможности противный звук.       Соперник спустился на поле вальяжно, не вынимал рук из карманов широких штанов, оглядывался с таким надменным прищуром. Парень улыбнулся, совсем не по доброму, хрустнул шеей и смотрел ей прямо в глаза. Высокий, крепкий, с большими руками. Смотрел на нее снизу вверх, даже фыркнул.       Ханако не была высокой. С ростом не повезло, да и мышцы не были её сильной стороной. Если бы этот чертов медведь захотел — задавил бы её просто тем что лёг сверху.              Экзаменатор рядом выждал пару секунд, оглушительная тишина обрушилась сверху прежде чем он махнул рукой и парень сорвался с места. Он не был быстр, но Ханако почему-то замерла. Попыталась сорваться вправо, но поскользнулась на песке, чуть не запуталась в собственных ногах пока перекатывалась от удара.              Он замахнулся кунаем и от его вида Ханако бросило в холод. Нависший над ней, с рукой занесенной чтобы рассечь её справа… На миг его волосы почудились ей угольно-черными, глаз блеснул красным, а правая рука заболела так остро, а пальцы задрожали. Ей вдруг показалось что локоть снова перестал сгибаться и из плеча снова висит бесполезный кусок мяса, только и портящий жизнь.       Девушка сжала ладони в кулаки так крепко, как могла и ногти больно впились в кожу. Стоило перекатиться и подняться на ноги, как этот здоровяк перестал быть таким страшным. Волосы не черные — коричневые, а глаза — карие, не красные.       Ханако прикрыла глаза на секунду, в груди вдруг вспыхнула такая звериная ярость. Как смел он казаться кем-то настолько ужасающим? Как мог улыбаться с такой откровенной издевкой.       Как она сама посмела испугаться кого-то настолько жалкого?       Пальцы продолжали дрожать, рука не поднималась. Девушка раздраженно цокнула, наклонилась чуть вбок, следя за его взглядом. «Медведь» казался раздраженным, словно бы надеялся что она струсит и сдастся.       Ханако осторожно подцепила проволоку в сумке, вытащила вместе с ней кунай, осторожно прокручивая его на пальце. Возможно, этот жалкий испуг был ей на руку. Ханако заметила — он медленный. Наверняка сильный, в месте его удара остался небольшой кратер. Сильный, но не чета Сакуре, чей удар мог бы переломить все рёбра разом или разломить землю.       Девушка швырнула кунай слева от него, но он увернулся. Даже не дернулся, но очевидно разозлился. Конечно, Ханако казалась ему букашкой оказавшейся не на своем месте. Может так и было, девушка в общем и сама-то не знала, но сейчас цель была одна — победить.       Она надкусила губу и бросилась вправо, парень метнулся на перехват. Леска тихо шкрябала в сумке и девушка закусывала щеку, высчитвая сколько оборотов могла сделать катушка. Ханако снова отпрыгнула назад, отмотала еще немного проволоки и обернула ею сюрикен, метая тонкую нить вместе с ним, а после снова попробовала напрыгнуть на соперника с противоположной от снаряда стороны, поднимая облако пыли над землей.       — Долго еще скакать будешь? Надоела!       «Медведь» бросился на неё, земля завибрировала от его шагов и Ханако снова юркнула вправо, швыряя песок в него. Катушка в сумке начинала крутиться немного по-другому да и сама сумка ощущалась легче, поэтому девушка поняла — пора. Сжала проволоку так крепко как могла и дернула, металл впился в ладонь, защищенную тонкими кожаными митенками, но опутал ноги соперника чуть не повалив его.       Тогда Ханако вложила в пальцы чакру, стихия молнии, совсем лёгкий заряд побежал по особой металлической нити. Парень дернулся и Ханако потянула сильнее, сжимала зубы всё крепче, вынуждая парня повалиться с гулким звуком. Девушка тут же скакнула вперед, метнув кунай сопернику прямо в колено, вызывая громкий вой. Она наступила ему на грудь, придавила так, что услышала хрипы и занесла руку словно приготовившись метнуть сюрикен в шею.       Смотря на него, воющего, хрипящего и пускающего слюни от куная в колене, Ханако не могла понять, чем же он был похож на её детский кошмар? Парень был слаб, жалок в своей беспомощности. Экзаменатор положил ладонь ей на плечо и девушка отпустила сюрикен, позволяя ему упасть на землю, с горсткой песка подпрыгнувшей вверх.       — Победительница — Ханако Гинма! Ханако почувствовала эйфорию. Бой был лёгкий, даже неприлично лёгкий. Ей повезло, безусловно. Импульсивный, парень был действительно как медведь. Слишком поверил в себя и свою силу, увидев её страх.       Возвращаясь на трибуны, девушка записала в блокнот ошибки. В реальном бою испугалась, упала. Потратила слишком лески на одного соперника. Это может стоить ей жизни, если не избавиться от таких недостатков.

***

      Ханако победила еще дважды. Бои были трудные, выкачивали из неё всю энергию. Возможно поэтому девушка проиграла почти мгновенно, когда какой-то ниндзя накрыл её пластом воды. Сил просто не оставалось, а техника такой мощи могла бы прихлопнуть её как комара. Выбыть из полуфинала было обидно, но четвертное место в общем зачете казалось чем-то совершенно нереальным. Хотя девушка все равно с легкой завистью смотрела на фотографию трёх ребят, стоящих на подиуме. У такой публичности были большие риски, но девушка искренне завидовала им.       Ей лишь досталась простая строчка «Ханако Гинма — достойная кандидатка занявшая четвертое место». Девушка сохранила эту газету — родители наверняка захотят поставить страницу в рамку, что наверняка будет смущать, но если уж они так гордились…       Ханако гордилась собой. Заходя в Коноху, она разрывалась между желанием зайти домой и похвастаться родителям, которые должны были уже вернуться, но желание покрасоваться перед ними в новеньком жилете всё же пересилило.       В офисе Хокаге вечно было шумно, Ханако юркнула в кабинет Цунаде, вынула рекомендательное лицо, помахав им перед женщиной, заваленной неизменной кипой бумаг с таким слегка самодовольным взглядом.       — Леди Цунаде, я справилась! — Девушка положила лист на стол.       Женщина потерла переносицу, хмуро читая характеристику.       — Молодец. — Хокаге ответила как-то просто, отодвинула бумагу, глядя на девушку с серьезным лицом. — Домой уже ходила?       Ханако посмотрела на неё чуть прищурившись, вгляделась в нахмуренный лоб и серьезные глаза. Почему-то от этого её выражения лица в девушке исчезла всякая шутливость.       — Нет..? — она ответила вопросительно. — Вы не считаете что я заслуживаю повышения, не так ли?       Ханако цокнула, посмотрела на лист почти обиженно. Полтора года мучений под надзором у Какаши — и все коту под хвост.       — Да нет, всё ты заслужила. И выступила хорошо, нам уже передали сообщения. Приказ на повышение написан, его осталось только подписать…       Ханако нетерпеливо выдохнула, подошла ближе, наклонилась над столом, передибивая Хокаге: — Тогда что не так-то?!       Женщина потерла переносицу, зачем-то переложила пару листов из стопки в другую, а после глянула на нее своими карими глазами, удивительно пустыми и холодными.       — Ханако, твои родители погибли.       Девушка выпрямилась. Расправила плечи, переступила с ноги на ногу, чувствуя как в ушах нарастает гул. Тон — без капли шутки или сочувствия. Констатирующий. Глаза не менялись, оставались такими же пустыми.       — Чего? Как?       Ханако едва промямлила пару слов, впилась пальцами в край стола. Её родители не могли умереть. Чьи-то чужие — да. Её — нет.       Но леди Цунаде покачала головой, откинулась на спинку стула, чуть сжав губы и сложив руки в замок на коленях.       — Мне очень жаль сообщать тебе об этом. На них напали неопознанные нукенины, сопровождающие ниндзя так же убиты. Их обоз ограбили. Я сожалею.       Ханако раскрыла рот, но не смогла сказать и слова. Кивнула, но в эту же секунду развернулась, вылетела из кабинета.       Это не может быть правдой. Так не может быть с ней — неужели она недостаточно настрадалась? Ханако бежала домой так быстро, как могла, чуть не снесла дверь с петель, когда влетела в неё плечом. Ключ едва-едва влез в замок и проворачивался удивительно тяжело.       — Ма-ам! Мама! Папа? — Девушка металась по комнатам, но дом был пустым, с легким слоем пыли осевшей вокруг. Под входной дверью лежала почта за месяц, на которую она случайно наступила.       В доме было пусто.       — Ха… Да нет, они же вернутся, наверное, да? Ну, вернутся когда… Когда приедут, это точно! — Ханако пробубнила себе под нос, оседая на лестнице. Ей хотелось вскочить, куда-то побежать, но она даже и не знала куда!       Девушка посмотрела на часы висевшие в гостиной. Еще было утро, они наверняка вернутся когда… Когда сходят, ну… На рынок? Может они все продали и теперь им нужны продукты на рынке? Она следила за часами, за мерным тиканьем секундной стрелки. Она медленно бежала по кругу, иногда поворачивая вместе с собой и среднюю стрелку, а еще реже и самую маленькую. Было ли в мире что-то увлекательнее чем эти часы, звучание которых заполнило всю её голову? Девушка словно прилипла, а все её суставы залило клеем. Не хотелось двигаться, есть или пить, было удивительно приятно сливаться с лестницей, ожидая очередного поворота часовой стрелки...       От стука Ханако подскочила, ноги занемели от долгого сидения на лестнице, но было это не важно, девушка радостно распахнула дверь, заулыбалась.       — Вы вернулись!.. — Но это были не они. Не мама с папой. Лишь Рэн. — А. Это ты…       Парень прошел внутрь, держа руки в карманах. Осторожно коснулся плеча, не решаясь обнять. Провел по руке теплыми, знакомыми кончиками пальцев, затем ладонью. Ханако не ответила, смотрела на него без какой-либо реакции. Рэн прижал её к себе, сначала осторожно, похлопывая по спине, а после обнял так крепко как мог.       — Мне жаль. Я… Мне очень жаль.       Ханако кивала в такт его поглаживаниям. Она не плакала — зачем? Могли ли слёзы сейчас что-то поменять?       — Ну, я жива? — Ханако и сама не была в этом уверена. Да что такое жизнь? Обязательно ли это делать? Возможно, следовало подождать еще немного перед часами и тогда-то обязательно все станет хорошо...       — Ты сможешь… Сможешь жить здесь?       Девушка удивилась, немного отодвинулась глядя в его глаза. Красивые, голубые глаза, которые ей так когда-то понравились. Понравились и уже давно надоели.       — Ну, разве у меня есть выбор?       — Есть. Поехали со мной, в столицу? — от его слов Ханако рассмеялась, оттолкнула его, отходя на пару шагов, но Рэн и не планировал сдаваться. — Ханако! Я знаю как тебе трудно, я тоже терял близких, маму! Ты просто похоронишь себя если… Если будешь жить их следами, понимаешь?       Ханако улыбнулась. Кивнула, а после покачала головой. Расхохоталась, держась за живот, колотила по столу кулаком со всей силы.       — Рэн, ты кто вообще такой чтоб говорить мне так? — девушка не переставала улыбаться до боли в скулах. — Кто?       Парень растерялся, попытался подойти ближе, но Ханако вытянула руку останавливая его.       — Я твой парень, возлюбленный…       Рэн всегда любил такие сладкие слова. Любил говорить про любовь и рассуждать и ждал таких же слов от нее. Ханако, наверное вообще не была способна на такие сопливые нежности. Сначала учиться как убивать без лишней крови а потом шептать о чем-то таком?       — Бывший. Бывший парень. — Девушка села на стул закинув ногу на ногу, чуть наклонив голову вбок. — Ты такой, черт возьми, глупый! Ты ведь даже не понимаешь, не знаешь меня! Был бы ты мне парень, возлюбленный, ты бы вообще никогда не заговорил о таком! Ты вообще думаешь что просишь? Оставить свою жизнь, свою мечту, дом родителей ради… Ради пары лишних годков? Да к черту такую жизнь! — Ханако соскочила со стула, подошла ближе к двери, распахнув её, — Убирайся. Видеть тебя не желаю! Ты мне противен, отвратителен!       Рэн стоял посреди комнаты распахнув рот. Сделал пару шагов, но не к двери, к ней. В его глазах собирались слёзы, а в Ханако кипело раздражение.       — Если ты не уйдешь сам я выкину тебя через окно!       Рэн не стал спорить, выходя за дверь, прежде чем Ханако успела бы её захлопнуть, он обернулся, но так и не сказал ничего, лишь жалобно глядел на неё, с легкой надеждой что девушка одумается. Но она хлопнула дверь с такой силой, что грохот, казалось, разнесся по всему району.       

***

             Слушая эту историю Йоко уронила полотенце, которым вытирала промокшие волосы. Она внезапно поняла почему Ханако лежала под дождем. Ей вдруг стало страшно от мысли сколько чертова Гинма могла пролежать на той скамейке.       Йоко побежала назад, даже не стала что-то объяснять Рэну — Ханако очевидно не хотела его видеть, он мог сделать только хуже.       Но у скамейки уже остался только зонт и пара окурков. Ханако же там больше не было.