Мольба о выживании

      Дождь не прекращал лить. Девушка вытягивала ноги из окна, собирая капли голыми ногами. Было холодно, но разве же это важно?       Конечно-конечно, так нельзя. Нельзя мерзнуть, ничего не есть и лишь курить. Но Ханако всегда было побоку на чужие нельзя. Она сжимала сигарету между пальцев, выпуская дым в окно, лишь бы не запятнать комнату.       Не свою, конечно, курить дома нельзя — еще мама узнает, проблем не оберешься.       Сакура сидела где-то сзади на своей кровати. Она и нашла её, на скамейке. Принесла жилет из офиса Хокаге, а когда вернулась к дому Ханако, буквально через час, её уже там не было.       Но Ханако хотелось курить, а рядом с домом курить нельзя, вдруг поймают? Харуно этого не поняла и не оценила, носилась по всей Конохе, пока не нашла её, лежавшую на скамейке.       — Ханако, — Сакура осторожно встала рядом убирая подальше сигареты, — мама приготовила поесть, идём?       Девушка качнула головой, развернулась медлительно и спрыгнула с подоконника. Там остались лежать три зажигалки и промокшие спички. Почему-то огонь Ханако вечно не слушался и даже с таким набором приходилось просить прохожих поджечь сигарету, но сегодня всё было нормально. Жаль только, что спички промокли.       Сидя за столом, девушка явно чувствовала, что родители подруги напряжены. Ханако попыталась улыбнуться, ковыряясь в тарелке. Еда выглядела аппетитно, да и пахла хорошо. Мёбуки готовила вкусно. Идеальный рис, сочная курица и салат, нарезанный мелким кубиком.       Ханако почувствовала, как внутри что-то дрожало. Её мама обязательно бы что-то сожгла или пересолила. Рис не лез в глотку. Наверное, потому что Ханако была и не голодна.       Но у Харуно были и тарелки какие-то не такие, к каким она привыкла. Простые белые с узорчатой каймой. Не цветные в крапинку, как были дома.       Родители Сакуры тихо перешептывались, но Ханако было как-то не интересно. Она смотрела на полную тарелку и никак не могла уговорить себя оторвать руку с вилкой от стола.       — Ты не хочешь больше? — Харуно шепнула ей на ухо, наверняка глядя на тарелку, в которой едва-едва поковырялись вилкой, — Мы можем убрать, потом съешь, как проголодаешься. — Ханако нахмурилась, поворачиваясь к подруге, но Сакура лишь сжала её запястье с легкой улыбкой. — Уже поздно. Пойдем спать? Я тебе сейчас постелю…       — Я… Я пойду домой.       Ханако почувствовала, как родители Сакуры замерли, перестали есть и сама Харуно удивленно захлопала глазами, сжав запястье подруги сильнее.       — Ты уверена? Уже поздно, переночуй у нас. Может немного развеешься. — Мёбуки постаралась улыбнуться, но вышло натянуто, особенно в сочетании с дрожащими пальцами. — Дай себе пару дней. Еще есть время побыть ребенком, прежде чем решать проблемы.       Ханако покачала головой медленно вставая.       — Я… Спасибо за предложение, но мне надо проверить документы, отчет… Я еще не написала отчет после экзамена, а еще ведь нужно выполнить миссии. — Девушка замолчала, сжимая губы. — Ну и похороны. Еще с этим нужно разобраться. Спасибо за ужин, было очень вкусно.       Ханако не ждала ответа. Задвинула стул с громким скрипом, сжимая спинку до боли в пальцах.       Сакура поспешила следом, положила ладонь на плечо почти у самого выхода.       — Не уходи. Пожалуйста. — В её глазах стояли слёзы и Ханако удивилась этому так сильно. Не нашла слов, лишь нахмурилась. — Мы, помнишь, всегда хотели ночёвку, но времени не было? Сегодня, отличный шанс. Я позову Ино, хочешь? Только не уходи.       Ханако замотала головой, но Сакура намертво вцепилась.       — Или, может, Хинату? Я могу молчать всю ночь, а можем пойти гулять! Или, может, подеремся подушками? Что угодно, правда, только не уходи. И на сигареты ругаться не буду, кури сколько хочешь!       Сакура обняла её так крепко как могла, всхлипывая и прижимаясь лбом к её шее. Ханако вяло погладила по спине, по чуть отросшим розовым волосам.       — Я пойду. Извини.       Харуно заревела еще громче, стиснула её до скрипа рёбер отрицательно качая головой.       — Нет… Нет-нет, я не пущу тебя. Тебя точно не отпущу, Ханако!       Девушка не сопротивлялась. Позволяла вцепляться в себя, надрывно рыдать и всхлипывать. Это было немного неловко и обременительно, но едва ли существовал кто-то в этом мире достаточно сильный, чтоб отцепить Сакуру от неё.       — Не плачь. Я же просто иду домой, нет? — Ханако чуть улыбнулась, поглаживая Сакуру по голове. — Куда я уйду? Мне еще родителей хоронить. И собрание кланов через неделю. А там еще… Что-нибудь точно будет.       Сакура вдруг распахнула глаза и кивнула. Утёрла слезы, хоть и не прекратила всхлипывать. Отпустила её словно не ожидая, что Ханако когда-то вернется.       

***

      Дождь предательски закончился и Ханако медленно шагала по улицам, позволяя каждой луже залиться в обувь. Она провела в этой деревне всю жизнь, но сейчас эти улочки казались совершенно незнакомыми. От ночной ли пустоты, или от гнетущего ожидания неизбежного одиночества?       Дом умер вместе с родителями и было бы глупо притворяться словно это не так. Ханако уже встречалась с таким. С домами, больше напоминающими забальзамированные трупы, над которыми измываются ради чьей-то памяти и гордости.       Квартал Учиха всё же был таким и давно находился на её горбу.       Входная дверь, на деле такая жалкая и хлипкая — давненько следовало её заменить — была удивительно грозным препятствием. Там пусто. Там холодно и уже начало слегка пахнуть сыростью.       Ханако не хотела там быть. Она хотела вернуться домой, но не хотела заходить в дом.       Хотела вернуться туда, где всегда слегка пахнет новыми пряностями, где половина склада забита овощами и фруктами, где каждое утро на столе лежала свежая газетёнка, которую со скидкой продает старое издательство.       Руки чесались поджечь очередную сигарету, но так не хотелось, чтобы к новым запахам примешался табак. Сигаретами там пахнуть точно не должно.       Ключ проворачивался в замке куда проще чем в прошлый раз. Первый шаг, осторожный, всё еще наполненный легкой, приторно-сладкой надеждой. Но на полках была та же пыль и почта осталась на полу, как валялась еще утром.       Может, если бы она соизволила чуть прибраться, протереть пыль, еще есть шанс, что прикрыв глаза Ханако сможет представить, словно ничего и не было. Родители вот-вот вернутся из гостей, и мама расскажет какие-нибудь новости о соседях, а отец кряхтя будет заполнять судоку.       Если только суметь обмануться, поверить в иллюзию и отдаться ей целиком. Жить в сладкой лжи и ожидании, когда всё станет лучше.       О, как же Ханако хотела всё исправить! Вернуться к тем временам, когда рука была еще цела. А может, изначально родиться нормальной. Правильной, как все. Без чего-то чужого внутри, мешающего жить. Без ненависти к Саске, наполнившей её с первым детским криком.       Почему же именно ей так повезло не быть обычной? Не быть хорошим ребенком, не быть хорошей дочерью, а только день ото дня отталкивать родителей?       В отцовском кабинете вечно было так много бумаг. Бухгалтерские книги, торговые соглашения, переписки… Ханако вспоминала как отец учил её управляться с бумагами. Вчитываться в мелкий шрифт чтоб не попасться на кабальные договора, учил заполнять бухгалтерские книги и отправлять отчеты в налоговую.       Ханако знала, что в ящиках его стола хранились документы. В верхнем — их удостоверения личности, свидетельства о рождении и её сертификат генина. Медленно открывая тот самый ящик, перебирая множество бумаг. Заполнить заявление на получение свидетельств о смерти, чтобы подать заявление для получения места кладбище, благо ей, как шиноби, можно было рассчитывать на льготные цены. Купить гробы и памятники, составить некрологи и выбрать фотографии. Сообщить друзьям и дальним родственникам о смерти.       Слишком много дел. Кроме того, еще отчет об экзамене и пусть Ханако уже имела жилет нужно написать заявление на повышение.       Бюрократия всегда была куда более жестокой чем смерть.       В ящике ниже лежала груда финансовых документов. Выписки о доходах, стопки бумаг с банковскими печатями… Что-то, что читать сейчас девушка явно не была готова. Но кроме бумаг в той же стопке лежали до боли знакомые ключи.       Ханако много лет задавалась вопросом и так и не могла понять почему весь клан Саске так любил пихать свой герб на каждый предмет. На спине, на стенах, на платках и брелках.       Девушка в целом и не задавалась вопросом куда же делись ключи, которыми пользовался её драгоценный братец. Забрал ли он их с собой к змею или выбросил в первую же канаву, но они всё же удивительным образом оказались у нее дома. В ящике её отца.       Ханако иногда всё же задавалась вопросом: куда делась та самая фотография? Но вот, перед ней лежал ответ. Девушка смотрела на эти ключи, которые когда-то не хотела видеть, что аж отдала Сакуре. Харуно иногда мельком упоминала что заходит к нему прибраться, но Ханако так ни разу и не вернулась в тот дом.       Ведь её бросили. Предали и жестоко оставили в одиночестве, посмеявшись над жалкими надеждами стать ниндзя. Но вот Ханако пятнадцать и теперь она действительно осталась одна. Стала чуунином, как и мечтала, но стоило ли оно того?       Сжимая эти ключи в руках, она вдруг поняла, что завидует. Завидует той тринадцатилетней девочке, у которой самой большой проблемой в жизни был сбежавший брат. Завидует двенадцатилетней девочке, которая просто не хотела искать варианты чтобы стать ниндзя вопреки инвалидности. Которая могла разрешить себе сдаться.       Завидует семилетней малышке, мечтавшей о лучших оценках в классе. Мечтавшей просто стать ниндзя.       Но вот ей пятнадцать. Она чуунин и даже экзамен сдала с первой попытки, с ней ведь не было таких уникумов, с которыми сдавали Саске и Сакура в первый раз. Ханако не совсем уж слабая, не жалкая. Она даже иногда гордилась собой.       На её глаза проступили слёзы, и девушка ударила кулаком по столу. Стало до приятного больно. Поплакать можно и позже, когда будет не так много дел.       Один взгляд на бумаги вызвал ком в горле и оставалось лишь прикрыть глаза чтобы не расплакаться. Сжать кожу на бедре с силой, на которую только способны пальцы. Ведь она сильная. Физически — точно. И морально обязательно справится.       Всё же бумаги могут подождать. Мёбуки права — еще есть пара деньков до того, как нужно стать взрослой. Можно побыть пока не здесь, не в доме, где обязательно должны быть родители, у Саске. Там всегда было тихо, но не одиноко. Даже если он был на тренировках можно было полежать на кровати перемяв простыни. Главное просто не ждать его бубнежа.       Удивительно что Ханако и правда об этом соскучилась. Нравоучения и занудство, вот уж последнее, о чем будешь скучать.       Запирая за собой дверь было тяжело сдержаться. Не прощаться как привыкла, просто закрыть дверь и провернуть ключ в замке.       Небо просветлело, словно весь вечер не лил дождь. Сверкали звезды и луна, пахло приятной сыростью. Крыльцо перед домом было еще слегка влажным и прохладным, но если небо будет таким же чистым утром, то наверняка быстро высохнет под солнцем.       «И это будет замечательно. Мама вечно поскальзывалась…» — Ханако улыбнулась, обнимая свои колени. Отец всегда старался насухо вытереть ступени, хотя и не всегда удавалось спасти маму от последствий дождя. А когда они вместе возвращались домой, он держал зонтик над их головами и придерживал жену за талию, чтобы она точно не упала.       Эти воспоминания вечно крутились в голове и оставалось только улыбнуться им. Ханако уткнулась носом в колени и набрала полные лёгкие воздуха. Но даже так не смогла сдержаться, внутри что-то лопнуло, заболело в грудине так остро, словно её распиливали тупым ножом. Было так невыносимо больно думать о будущем, о пустом, гадком настоящем, где она совсем одна.       Перед ней оставалось лишь «Никогда», глухое к её мольбам об одном, последнем разговоре с родителями. Внутри всё сжималось, ведь Ханако знала о донесении об опасности в том районе. Должна была догадаться, предвидеть. Возможно, будь в их защите джоунин или два они были бы живы. Если бы Ханако была только чуточку догадливее, хоть на капельку умнее. Ведь она была той, кто не отправил отряд истребителей на донесение.       На бедра упало несколько капель, а небо оставалось таким же насмешливо чистым, со звёздами, сияющими ярко-ярко. На улице была поздняя ночь, но было так светло. Светло и пусто, без единой души. Наверное, стоило послушаться Сакуру, не уходить. С ней всегда легче. Но сколько Харуно будет согласна помогать? В какой момент она всё осознает и уйдет?       Ханако смотрела на брелок, сжимала его так сильно. Конечно, она ненавидела Саске. Ненавидела его за то, что только благодаря тому, что он когда-то был, Ханако еще что-то имела. Ведь Сакура никогда бы не стала с ней общаться, не будь Саске её братом. Какаши бы не стал её тренировать, а Цунаде не разрешила бы и дышать на документы, ведь тень фамилии Учиха следовала за ней по пятам, безмолвно распахивая двери.       Но всё это без капли жалости Ханако бы променяла. Отдала бы без тени сожаления пропуск на клановые собрания, тайны древнего клана и возможность взять эту проклятую фамилию, если бы ей предложили вернуться во времена, когда всё было хорошо. Когда не нужно было тереть руки с щеткой, в надежде избавится от металлического душка между пальцев. Быть ниндзя тяжело, даже отвратительно. Но когда твоя жизнь крутится вокруг убийств, и не важно скрываешь ли ты их или совершаешь, ты никогда не можешь вернуться к тому, чтобы просто сидеть в офисе.       Ни в одном салончике радиоэлектронике Ханако бы не зарабатывала столько, сколько могла получить за недельку миссий. Ниндзя питаются много и вкусно, каждый заказчик помнит об этом. И девушка с легкой иронией представляла сколько же ей нужно будет убивать чтоб прокормить себя теперь, когда она осталась одна.       — Ты в порядке?       Ханако не слышала шагов. Мужчина сел рядом положил ладонь на плечо, сжимая крепко-крепко, как якорь не дающий отплыть.       — Нет. — Она призналась удивительно честно, вытирая слёзы со щёк. — Не в порядке.       Девушка глянула на него мельком, неизменная маска на лице и глаз, закрытый повязкой. Какаши не менялся два с половиной года и рядом с ним было тихо. Удивительный мужчина, спокойствие лилось от одного его присутствия.       — Я читал отчеты судей об экзамене. В предпоследнем бою зря растратила всю чакру. Если бы не это, третье место обеспечила бы себе. Надо больше тренироваться.       Девочка фыркнула, хотя это было больше похоже на всхлип. Какаши хвалил её так редко и даже сейчас не мог сказать, что она хорошо справилась.       — Легко говорить, если бы не потратила чакру тогда — не выиграла бы бой. — Девушка прочитала в его взгляде знакомое «А в реальном бою так же скажешь?» и даже улыбнулась. Он был так приятно предсказуем. — Надо придумать что-то новое, нынешней стратегии недостаточно. Какаши довольно кивнул, одобрительно сощурил глаз, снова похлопав её по плечу. — Ты умница. Справилась отлично, отзывы о тебе крайне положительные. — Девочка довольно улыбнулась, прижимаясь щекой к коленям и обняла их. Это было так приятно, что где-то в грудине рядом с тянущей пустотой стало на капельку теплее. От того что просто хвалят, просто признают. — Только почему сидишь здесь? Замёрзла ведь.       — Родителей убили, пока я была в Суне.       — Я знаю.       Он просто кивнул, смотрел с тем же вопросом во взгляде, словно бы и не важно, что там, за этой чертовой дверью пусто. Нет ни мамы, ни папы. Тихо, сыро и так же холодно.       — Я не хочу туда. Я хочу к маме. — Глаза стали горячее от слез и девушка заморгала чаще, но слёзы потекли по щекам. Ханако всхлипнула, обнимая колени крепче. — Я хочу домой. Я так устала от этого… Я так хочу домой.       Ханако говорила так тихо как могла и голос срывался на писк. Это было жалко, противно от сопель текущих из носа. Как же она себе была отвратительна! И слезы лишь продолжали течь, совершенно не слушаясь её желания прекратить всё это. Успокоиться, не позориться.       — Я знаю, — Какаши ответил тихо, слегка улыбнулся под маской, чуть поглаживая Ханако по трясущейся спине, — но ты не можешь жить здесь. Тебе нужно вернуться.       Девушка замотала головой, утыкаясь лицом в ладони. Нет, нет-нет-нет, если она вернется в этот дом, если будет там жить… Там всё изменится и точно никогда не станет как раньше, как же он не понимает?       — Я не хочу… нет, я так не хочу…       — Это тяжело, я знаю, но…       Девушка подскочила, ощетинилась и посмотрела на него так… С закусанной губой и опухшими от слёз глазами, едва не шипела. Пальцы дрожали, растопыренные, напряженные до боли в суставах.       — Нет! Нет, НЕТ! — Ханако замотала головой, вцепившись пальцами в виски, потянув за волосы, оттягивая кожу головы. — Я не хочу туда… Нет, не хочу! Я хочу домой!       Девушка присела на корточки, мелко-мелко трясясь, раздирая кожу головы руками. Она жмурилась, кривя рот почти завывала в рыданиях.       — Я вернусь, когда-нибудь обязательно вернусь, но пока там… Они пока там еще есть. Еще остались. — Девушка подняла на мужчину взгляд и посмотрела с надеждой, с дрожащей губой, — я поживу у Саске. Там ведь всё равно пусто…       Ханако усмехнулась. Некоторые знакомые ниндзя жаловались, что им приходится жить в общежитии, пока не купят себе квартирку. А она имела дом и большую квартиру почти в самом центре конохи и не желала жить ни там, ни там.       — Хорошо, — мужчина встал, положив руку ей на плечо, — пошли к Саске. Выпьем чай, если еще остался. А завтра придешь на тренировку…       Какаши улыбнулся со своей привычной хитринкой, словно намекая на то, что не даст ей спуску сколько бы ни плакала. А Ханако оставалось только всхлипнуть и согласиться.       

***

             В квартире Саске и правда было чисто. Сакура исправно наводила порядок. Ханако прекрасно знала, что на её месте забила бы на это дело еще давно. Любовь Харуно к Саске была удивительно стойкой, как много бы Учиха не делал для того, чтобы она давно угасла и Гинма так и не понимала откуда же Сакура берет силы на это       Ханако вообще не представляла откуда брать силы на что-то кроме как курить. Девушка смотрела куда-то вдаль, стоя на балкончике с сигаретой между пальцев и так не могла собраться. Она наверняка простояла бы дольше, просто позволяя свежему ветру развевать волосы.       Это было бы почти хорошее утро если бы не стук в дверь. Кто-то колотил так, словно желал её выбить и Ханако сразу это не понравилось.       За дверью стояли два мужчины с крайне грозным видом. Высокие, плечистые явно старались нависать над ней, но ни один из них не имел при себе повязки шиноби. Что толку от роста если ты не ниндзя?       — И вам доброе утро. По какой причине долбитесь? — Ханако опёрлась на косяк двери прижимая к нему голову, глядя на гостей нагловато. Они её раздражали.       Мужчины переглянулись с лёгкой усмешкой.       — Опись имущества проводим. Ханако Гинма, верно? — девушка кивнула и один из мужчин вынул из сумки документы, — Пора бы по кредитам расплатиться. Или будем вынуждены забрать дом. И квартирку эту тоже.       Ханако нахмурилась, принимая документы из их рук. Долговые расписки, кредит под залог…       — Бред какой-то. Какие кредиты?       — Ну, ты взрослая девочка. Должна же знать — если мамочка с папочкой откинулись, долги не исчезли. Деньги надо отдавать.       Ханако почувствовала, как холодок пробежался по её спине. Печати были похожи на те, которые она видела в кабинете отца. Всю жизнь девушка была уверена, что лавка родителей процветает. Может они и не получали миллионов, но явно не были в долгах. Так с какого же момента всё изменилось? Какие кредиты?       Мужчины оставили ей документы и сказали, что придут завтра. По бумагам получалось, что родители взяли кредит на десять миллионов рё почти два года назад, а незадолго до своей поездки взяли займ на восемь миллионов у некоего кредитора под какие-то совершенно космические проценты!       Ханако медленно сползла на пол сжимая бумаги. Впервые в своей жизни она столкнулась с реальностью своих родителей и всё никак не могла понять, как же ей удавалось не видеть столь плачевной финансовой ситуации в семье все эти годы… Но еще больше её волновала едкая мысль — где ей найти восемнадцать миллионов чтобы расплатиться с долгами?